Майор Углов и итальянская подданная

Таких темпераментных дамочек наш отдел полиции ещё не видел. Черноглазая стройная женщина ворвалась к нам, словно маленькое торнадо, и зачастила скороговоркой:

- Мадонна соно индигнато! Дончито-пунчито, сакраменто бабене! Карабасо-барабасо адвокато! Дипломато! Консуло!

Итальянская тарабарщина сопровождалась бешеной жестикуляцией. Черноглазая была сильно взволнована, но уловить причину мы не могли. Дежурный был в осадке. Наш полковник Зубов – тоже. 

- Что за напасть? – ворчал он, загораживаясь от визитёрши бутербродом. – Эй, мадам! Мы есть ни бельмеса не рубить! Чего вам надо?

И подумав, полковник Зубов выдал фразу на чистейшем итальянском:

- Ассалам алейкум, фройляйн! Ой… кажется, это не то.

- Уно моменто, товарищ полковник! – Василий Углов протиснулся вперёд. – Сейчас разберёмся. Донна, гуале иль ту проблема?

Услышав родную речь, женщина просияла и затараторила быстрее прежнего. Оперативник Васька так же лихо отвечал по-итальянски. Зубов перекрестился и снова занялся бутербродом: межнациональный контакт налаживался. 

В том, что Василий владеет иностранным языком, нет ничего секретного. В своё время Углов крутил страстный роман с учительницей итальянского и изрядно расширил свой языковой багаж.

- У неё была милая привычка кричать в постели по-итальянски! – однажды объяснил мне Василий. – И мне стало интересно: о чём она кричит? Вдруг какие-нибудь гадости про меня говорит? Так и нахватался понемножку.

Помимо итальянского и английского Углов понимает ещё языков восемь и даже пару африканских диалектов. Он не только великий мачо, но и полиглот. Поговорив с черноглазой итальянкой, Вася перевёл:

- Перед нами гражданка из Сан-Ремо по имени Оливия Деликато, что можно перевести как Ольга Нежная. Оливия – итальянка с русскими корнями, её бабушка и дедушка похоронены в нашем городе. Она приехала отдать почести их праху. При госпоже Деликато был наёмный гид-переводчик, но вчера за ужином он чуркнул лишнего и … говоря по-итальянски – «кочерга мементо мори». То есть ушёл в банальный запой.

- Но при чём тут полиция? – хрюкнул полковник Зубов. – Пусть штурмует турагенство, консульство, требует заменить гида… Мадам! Нихт консул, понимаете? Мы жандармо! Карабинеро! Ментиссимо!

- У нас над входом висит триколор, – пояснил Васька. – Оливия решила, что здесь мэрия. Не извольте беспокоиться, дорогу на кладбище я и сам ей покажу! И ресторан, и музей… Если отпустите.

- Конечно, проводи туристку! – Зубов обрадовался, что тревога оказалась ложной. – А то нажалуется в интернете, будто русская полиция бездействует. Даю тебе выходной! Только не больно там с ней тити-мити… Блюди честь отечественного мундира!

Вася подхватил Оливию под руку и исчез. Итальянка Деликато была дьявольски привлекательна. Белозубая, горячая, фигуристая. И будьте уверены, Васька покорил итальянскую подданную с первого взгляда. Он это умеет.

- Знаю я, куда он её проводит! – заметил начальник. – До ближайшей койки, вот куда! Альфонсо гулевано. Кобелино тамбовский…

***

На следующий день они пришли вместе, держась за руки, как новобрачные. Это уже попахивало необычным – редко увидишь Ваську с одной женщиной два дня подряд.

Первым делом Оливия оставила в книге дежурного длинную благодарность на своём языке. От души хвалила отзывчивых «русских карабинеро» в целом и «комиссаро Базиль Углофф» в частности. Выражала признательность за гостеприимство, за «пельменио, икра и водка» и многое другое. В конце поставила замысловатую подпись.

Вторым делом Василий пошёл к начальнику и выпросился в недельный отпуск. С тем парочка и удалилась – счастливая Оливия и радостно-смущённый «Базиль Углофф».

- Костя, это бомба! – сказал Углов на прощание. – Смерч и ураган! Её покойного деда тоже звали Василием! Где мы только не были, чего только не делали! Похоже, она в меня втрескалась…

- С твоими женщинами это происходит регулярно! – рассмеялся я.

- С женщинами – да! – согласился Василий. – Но самое странное, что я тоже к ней что-то испытываю.

Это действительно была новость! Однако договорить нам не дали. Оливия закричала из машины «Базиль! Базиль! Амор, мой бамбино!» - и они уехали.

Дня через три Васька позвонил поздно вечером. Он был пьян и рассеян. 

- Костя! – сказал он. – Я себя не узнаю! У меня были тысячи женщин, но Оливия… это что-то сумасшедшее! Она всерьёз зовёт меня с собой! В Италию, в Сан-Ремо! Где море, солнце и виноградники!

- Что тут плохого? – спросил я. – За тебя каждые два дня мечтает кто-то выйти. За тебя хотят замуж сотни женщин. Почему бы Оливии не быть в их числе?

- Ты не понимаешь, Корнилов! – рассердился Углов. – Она же богатая, чёрт бы её побрал! Я с ней как с простушкой, ля-ля-тополя… Нос ей мороженым мажу, за попу щиплю. А у неё, оказывается, в Сан-Ремо – вилла на три этажа, садовник и четыре машины! Она владелица винного завода! А у меня что? Десять медалей «за безупречную службу» и вошь на аркане. Говорю ей об этом – она смеётся. Лучше б она билетёром в театре была.

- Не знаю, Вась, что и посоветовать, – сказал я. – Но шикарная невеста с винным заводом – от такого счастья, брат, отказываться грех! Может, в гости потом пригласишь? Поваляемся в шезлонге возле бочки «чинзано»?

- Видел бы ты, что я сейчас делаю, – отозвался Васька. – Оливия умаялась в постели, спит. А я… думаешь, водку пью? Нет! Я сижу и глажу её, спящую, по голове. По голове глажу эту девчонку! Ты представляешь? Одуреть можно…

***

Неделя кончается. В отделе царит затишье. Потёртое кресло Углова пустует. Все уже знают, что туристка Оливия Деликато оказалась крутой бизнес-вумен, без памяти влюблена в «комиссаро Базиль Углофф» и намерена забрать Васю в Сан-Ремо.

Визы и прочие формальности Оливия берёт на себя. Она готова сочетаться с Васькой законным браком, лежать с ним у Лигурийского моря и зваться сеньорой Деликато-Углофф. И поскольку из имущества у Васьки только бритва, штопор и пяток костюмов, сборы будут недолгими.

Я рад за них, но грустно как-то. Даже преступники в городе приуныли. Не один десяток женщин украдкой всплакнул. Озорного Ваську любят и уважают многие. Непутёвый, но в доску свой. А для меня он лучший друг, собутыльник и железный напарник. Второго такого нет.

Звонит телефон – это наша общая знакомая Диана Вдовина по прозвищу ВДВ. Девушка изумительной силы и огромной доброты.

- Приветик, Костя! – говорит она. – Как успехи на ниве борьбы с криминалом? Помощь не нужна? Где твой обормот-напарник?

- Криминал под неусыпным контролем, Диана Владимировна, – говорю я. – А напарник Вася временно отбывает… м-м-м… в дальнюю командировку по обмену опытом.

На том конце что-то хрустит – возможно, могучая Диана нечаянно сломала телеграфный столб или дерево. 

- Значит, это правда? – говорит она, потускнев. – По обмену оргазмами он отбывает, а не по обмену опытом! Я в курсе, что Углов носится по городу с какой-то иностранкой… Ну и пусть будут счастливы! А увидишь – передай ему…

В коридоре раздаётся громкий топот – врывается Васька собственной персоной. По отделу раскатывается дружный восторженный рёв.

- Он вернулся! Углов не уехал! Угло-о-ов!

- Стой, Диана! – кричу я. – Василий вернулся! Передаю трубку, скажи ему сама! Держи, Вась!

- Да неужели? – ядовито говорит Диана. – Кого я слышу! У нас что, самолёт рассыпался? Почему мы ещё не в Италии в обнимку с тощей цыпочкой?

Взъерошенный Васька вздыхает и смотрит в окно.

- Честно сказать? – спрашивает он. – Я отказался, Диана. Из-за тебя…

Поперхнувшись, Диана Вдовина начинает кричать. Она кричит так, что мой телефон едва не лопается – раскатисто, яростно и местами нецензурно. Обзывает Углова блудоходом и дуромымром. Обещает стереть в порошок и утопить в реке. Разорвать Ваську на части и не подпускать к себе ближе, чем на сто километров!

Давно я не видел Диану-ВДВ такой взбешённой. Всегда спокойна и весела, как райская птичка, а тут будто хляби небесные разверзлись! Она кричит, грозит и изобретательно ругается…

Прислонившись к стене, Васька слушает её, блаженно прикрыв глаза. Я его понимаю.

Суровая Диана кричит по одной простой причине. Она никогда не признается, что рада. Безумно рада, что Углов никуда не уехал…