Мой сын влюбился в акробатку

Мой сын Петька выкинул номер. Влюбился в артистку цирка, прикиньте? То ли в акробатку, то ли в гимнастку.

Я долго была в сомнениях. Ничего не имею против артисток, но всегда считала, что они только на сцене хороши, а жить с ними под одной крышей – удовольствие ниже среднего. Натуры они творческие, нервные, скандальные. А дома и одной неврастенички хватает, то есть меня.

- Опомнись, сын! – внушала я своему отроку. – Нашёл бы девушку с нормальной профессией – заведующую аптечным складом, например. Артист в нашем роду был только один – твой незабвенный папаша. Обаятельный маг-иллюзионист. Изобаячил меня, соблазнил… и где он теперь? Твой отец умудрялся напиться даже во время исполнения супружеских обязанностей. Не пойму, как ему это удавалось. А потом слился, вот и вся тебе артистическая сущность.

Но Петька настоял на своём, привёл домой эту воздушную гимнастку. При ближайшем рассмотрении девочка оказалась милая, из хорошей семьи. К тому же моя тёзка – тоже Ирина. Тонкая, стройная, пластичная, как стебелёк. Спортивное училище окончила.

Эх, завидую юным гибким девочкам. Они могут запросто почесать себе спину в любом месте, да и в хозяйстве полезны. Акробатка способна пяткой вытереть пыль с этажерки или просочиться за шкаф, чтобы поклеить там обои, даже отодвигать не придётся. Она даже может помыть пол за унитазом, используя минимальное количество ненормативных идиом. А если доведётся куда-нибудь лететь – можно компактно сложить её вчетверо и сунуть в чемодан, сэкономив на билете.

– Пусть живут, – решила я. – Глядишь, хоть в цирк сноха бесплатно сводит.

Гимнастка Ирина вышла замуж за Петьку и взяла нашу фамилию. Фамилия у нас звучная и редкая. Стали мы с ней две Ирины Радомирские – старшая и младшая. Нормально зажили. Иногда сноха действительно доставала нам с Петькой контрамарки на представления. Мы сидели в ближайшем ряду и ждали, когда конферансье объявит:

- Смертельный номер под куполом цирка! Выступает гимнастка Ирина Радомирская!

- Слышите? – толкала я соседей. – Слышите? Сейчас наша Ирка в космос кувыркаться полетит! Хлопайте как следует, сделайте нам приятно!

Иринка выбегала на сцену в блёстках и облегающем купальнике. Прыгнув на кольцо, взмывала вверх. Под гром оркестра крутила разные фигуры, парила и реяла, как маленький флажок. Талантище!

Я все ладони отбивала – громче всех аплодировала. Правда, меня бесило, когда к снохе присоединялся напарник-акробат в тесных штанишках. Хватал Иринку на руки, носился с ней по жёрдочке и так вертел, что на арену пудра сыпалась. Эти моменты меня настораживали.

- Петь, а Петь? – шептала я в ухо сыну. – Ты уверен в своей Иринке? Вон как этот калорифер её терюшит! Они ведь на верхотуре, нам отсюда не видно! А если она сейчас тебе рога с ним под музыку наставляет? Прямо под куполом цирка! Слазь к ним, проверь?

Пустое дело. Сын только отмахивался, чтоб не мешала. Но я зорко бдила в бинокль за пилотажем гуттаперчевой снохи и следила, чтобы партнёр на трапеции не жамкал её сверх нормы.

***

Вчера сижу дома. Смотрю по телевизору рекламу с редкими вкраплениями какого-то кино. На столе зазвонил телефон – я до сих пор его держу по старой привычке.

- Аллё? – говорю. – Радомирская, слушаю.

- Очень польщён! – говорит неизвестный мужчина. – Уделите мне пару минут? Меня зовут Виталий. Звоню, чтоб передать своё восхищение.

- Валяйте, – говорю. – Передавайте, а то мне давно его не завозят.

- Скажите, Ирина, – говорит Виталий. – Вам не страшно?

Я пожала плечами. Страшно мне бывает только вечером, когда я укладываю спать свои девяносто кило. Каждый раз трясусь, как бы кровать подо мной не хрястнула. Для верности под неё подставлен ящик с тапками и домкрат.

- Нисколько не страшно, – говорю. – А должно?

- Давно и с удовольствием наблюдаю за вами, – говорит этот Виталий. – Не подумайте плохого, просто обожаю всё красивое.

Я невольно приосанилась, посмотрелась в зеркало. Нашла, что у Виталия недурной вкус. Красоты в зеркале хватало. И главное – её было много, даже не вся входила. Тесноватое зеркало, пора покупать более вместительное.

- Спасибо, мил-человек, – говорю. – Редко услышишь комплимент от незнакомца.

Мне бы, бестолковке, догадаться, что Виталий принял меня за сноху-акробатку. Но я ещё не привыкла, что в доме нас две Ирины, и простодушно приняла славословия на свой счёт.

- Вы храбрая женщина, – говорит Виталий. – Когда я наблюдаю, как вы работаете, мурашки по спине бегут! Какое напряжение! Какая сила воли!

У меня чуть слёзы не хлынули. Я растаяла. Растащилась, как жвачка по подошве, что мой адский труд наконец-то оценили по достоинству.

Если вы не знали, я – кассир на пригородной станции. Контора, доложу вам, хоть святых выноси! Когда у окошка час пик и поезд уже на подходе… и народ лезет по головам, все орут и наседают, а сзади визжит старшая, да ещё и кассовый терминал глючит, а форменная юбка врезается в пузо… Воистину нужны чугунные нервы и сила воли, чтобы не утилизировать всех скопом к чёртовой матери.

- Благодарю, солнышко, – вздыхаю. – Работа реально собачья.
 
- Но даже в этом напряжении, Ириночка, вы умудряетесь держать улыбку и выглядеть на пять с плюсом! – похвалил Виталий.

Я решила, что мой нечаянный поклонник часто куда-нибудь ездит и берёт билеты в кассе, вот и заприметил меня.

- Прямо бальзам на душу! – говорю. – Если уж я нравлюсь вам запаренной и всклокоченной, то вы ещё не видели меня на выходном, после ванны и рюмашки коньяка! На отдыхе я любую богиню за пояс заткну. Только вы, Виталий, меня и понимаете. А больше никто, даже родной сын.

- Ах, у вас и сын есть? – говорит Виталий. – Ни за что бы не подумал. Внешне вы совсем девушка – воплощение грации и женственности.

Я потрогала свои бока. Грация и женственность были на месте, но мне казалось, что через кассовое окошко их не больно-то разглядишь. 

- Не подумайте плохого, Ирина! – снова засмущался Виталий. – Ваш телефон и адрес я узнал случайно, и не намерен вторгаться в вашу личную жизнь!

Настроение у меня чуток просело.

- Всегда так! – сказала я. – Сидишь перед теликом со своей личной жизнью – и никто в неё даже не вторгнется. Как всё асимметрично в этом мире.

- Но всё же наберусь наглости побеспокоить вас, – говорит Виталий. – Сейчас я стою возле вашего дома. Сможете выйти на минутку? Я вручу вам цветы, а вы мне – автограф. Я был бы очень признателен!

- Автограф – это пожалуйста, – говорю. – Жди, мой милый. Накрашусь и выхожу.

Я накрасилась и вышла. Незнакомый мне Виталий стоял у подъезда с цветами. Боюсь представить, что он подумал. Он-то ожидал выхода тоненького подснежника, а к нему вывалился матёрый букетище весом в 90 кэгэ!

- Привет, – сказала я. – Ирина Радомирская к вашим услугам! Где тебе расписаться?

И знаете, что сказал этот чудак? Он не растерялся и выдал:

- Господи, Ирина! Без циркового грима вы ещё прекраснее!

- Что верно, то верно, – согласилась я. – И в отличие от своей снохи – не замужем.