Мистика принимаемых решений

Юность была связана с археологией — это было почти мистическим прикосновением к некому абстрактному прошлому, но выраженному вполне конкретно в реальных археологических раскопках. Всё вышло непредсказуемо: я планировал заниматься античной археологией, но полюбил палеолит, мезолит, неолит, так получилось, что я занялся археологией каменного века.

Это был период, когда мне нравилось много путешествовать. И у меня всегда была полная боевая готовность куда-то поехать, особенно туда, где ты ни разу не был. Тогда моя готовность просто зашкаливала.

Казалось, даже безразлично, куда ехать, лишь бы ехать туда, где ты раньше не был, чтобы посмотреть на то, что находится за пределами твоего сегодняшнего восприятия. Мне хотелось увидеть новые реки, дороги, полетать на вертолётах и самолётах, покататься на катерах и моторных лодках. Самолёты, вертолёты и лодочки моторные стали моими близкими друзьями.

Особенно мне нравились сплавы на надувных лодках или байдарках по бурным рекам. У меня была своя личная байдарка алеутского типа «каяк».

В целом, это был период какого-то, может быть, героического самоутверждения себя как смелого путешественника, готового отправиться в неизвестные края в любой день недели, стоит только предложить.Каждый молодой человек должен пройти этот период самоутверждения.

Дело было на Ангаре, между населёнными пунктами Мотыгино и Богучаны. Я сплавлялся с геологами по северному притоку Ангары.

Целую неделю мы сплавлялись по таёжным рекам. Там был один нехороший, смертельно опасный порог, где годом ранее погибли сплавщики, и мы проходили его очень внимательно: там был сильный прижим к левой скале с такими буранами, которые могли перевернуть лодки. Я присоединился к геологам, чтобы посмотреть с археологической точки зрения на эти реки и на эту территорию.

И во наступил момент, когда мне нужно было подняться вверх по течению, а геологи должны были плыть вниз. Они поплыли на надувных лодках, а я остался один.

И тогда я оказался в ситуации, когда нужно было абсолютно самостоятельно решать, как  ориентироваться в этой негородской непонятной среде, принимать решения и действовать.

Немного было не по себе, хотя смелости у меня хватило с избытком, и я был полностью оптимистически настроен. Я знал, что в любом случае, в любых приключениях я не пропаду и из любых неожиданных ситуаций смогу найти выход.

Само по себе это ощущение, когда ты остаёшься один там, где вокруг тебя нет знакомых, нет друзей, тем более близких тебе людей, и ты, в общем-то, в этом большом мире один. Особенно, когда это очень большая широкая река, таёжная местность тебе практически незнакома, и ты должен в этой ситуации как-то из пункта А переместиться в пункт Б.

Но вариант нашёлся. Один катерок, так называемый "обстановочный катер", который ставил бакени и другие знаки на реке, доставил меня до Богучан, и я успешно решил этот, казалось бы, вначале очень непростой вопрос. Когда тебе никто не гарантирует, когда никакой регулярный транспорт не ходит, и всё как-то случайно, на грани непонятного, необычного и неизведанного, и просто опасного.

По сути, это такая ситуация, когда ты понимаешь, что ты сейчас один, тебя никто не страхует, никто не подсказывает, как правильно, как неправильно можно поступить, и ты сам должен решить эту ситуацию.

Это меня впервые серьёзно озадачило. По факту произошло то, что должно было произойти, гораздо позже, спустя несколько десятков лет, когда умерла мама, я осознал, что я вообще один в этом мире и никто из моих родителей, никто из более старших и опытных людей мне уже не помогут. Я должен принимать жизненно важные решения самостоятельно, обдумывать их и действовать согласно поставленным целям и методам для достижения нужных результатов.

Тут включаются философия, психология, теория и практика принятия принципиальных решений.
И это какая-то не совсем рациональная философия. Здесь, по видимому, включаются все, важные и значимые уровни подсознания, от которых зависит итоговые качества принимаемого решения.