Амиран Квантришвили

Амиран Квантришвили одевался всегда импозантно: дорогой костюм из отменной ткани.
 Как говаривал мой товарищ Серёга Утенок: «У Амирана костюм был — с отливом!»
 Матом он не выражался никогда.
 И не потому что понтовался — просто брезговал бранным словом.
Позже до меня дошло, что для него это было всё равно что марать рот грязью.
 Выдержка у него была поистине феноменальной!
 Он считался одним из крутейших профессионалов, играл в карты на таком высочайшем уровне, что и по сей день «знатоки» вспоминают.
 В карточной игре без хладнокровия не обойтись, а ловкость рук и артистизм — вот основные залоги успеха.
 Нет, конечно, он злился, как и все люди.
Был такой случай.
 В «Фиалке» — бильярдной в Сокольниках — зашла речь о Саше Шорине.
 Тот был карманником высочайшего класса, который до самой смерти «выходил на трассу» и «работал по карманной тяге».
 Актёр Садальский сыграл его в «Месте встречи изменить нельзя»; Костя Сапрыкин, «Кирпич» — это и есть прототип Саши Шорина.
И вот: кое-кто стал «фыркать» в адрес Шорина. Мол, какой он вор? У него, дескать, и сколы по жизни были такие, и сякие...
 А вор в законе — это, мол, имя. Не тянет, мол, Шорин.
Тут Амиран не выдержал.
 Своим негромким, но стальным голосом он произнёс:
— Да вы что, совсем что ли охренели?! Если Шорин не вор, и он имя не заслуживает — то кто же тогда заслуживает?!
С этими словами он обвёл взглядом всю почтенную публику.
К слову: сам он никогда не был вором в законе.
 А среди присутствующих были такие глыбы, как «Савоська», «Горбатый», «Устимовский», «Курица», да и ещё несколько фраеров, чьё слово что-то значило.