Банька по белому

Одна из моих любимых книг начинается так: «Пешеходов надо любить. Пешеходы составляют большую часть человечества. Мало того - лучшую его часть…». Правда, насчёт «лучшей части», есть у меня, с некоторых пор,  очень большие сомнения.
Одним воскресным ноябрьским вечером, лет тринадцать - пятнадцать назад,  попарившись в баньке у родственников, мы с женой тронулись ближе к дому на своей машине. Хотя погода была по настоящему ноябрьской: моросил мелкий холодный дождь, а на улице, как говорил один наш известный юморист:
– смеркалось - настроение у нас было благолепное и умиротворённое. В динамиках авто звучал голос Владимира Высоцкого:
- «Протопи ты мне баньку по белому,
- Я от белого света отвык,
- угорю я, и мне, угорелому,
- пар горячий развяжет язык». 

В эти поздние ноябрьские дни, когда снег землю ещё не покрыл, а освещение включают поздно - по нашим городским улицам ездить очень опасно. Дальний свет, из - за встречных машин, не включишь, и пешеходы идущие по краю проезжей части, появляются перед машиной совершенно неожиданно - как «чертики из табакерки». В это время года я всегда езжу особенно осторожно. Вот и тогда я двигался по Первомайской улице в сторону озера Кислого, никуда не спеша и не торопясь, со скоростью не более сорока пяти километров в час.
Но вдруг, напротив магазина «Визит», прямо перед моей машиной, из-за встречной фуры появился серый силуэт человека, быстро перебегающий улицу. Моментально ударив по педали томоза и крутанув руль вправо я, под визг тормозов, каким - то чудом остановился на самом краю широкой  обочины, всё-таки ощутив удар по машине. Выскочив, я осмотрелся вокруг, и примерно посередине полосы по которой мы и двигались - увидел лежащую фигуру без признаков жизни. Крикнув жене, чтобы срочно вызывала «Скорую помощь», и попросив собравшихся зевак быстрее вызвать полицию, я нагнулся к пострадавшему. Передо мной на спине лежал пацан лет четырнадцати: в серой куртке, черных брюках и…босиком. Но отсутствие этой детали его одежды я осознал позже, а тогда, с ужасом смотрел на лужицу крови у его головы. Опустившись на колени, и шепча как заклинание:
- парень держись, не умирай, сейчас скорая приедет - я лихорадочно вспоминал, как в таких случаях правильно оказывать первую медицинскую помощь. Надавив обеими руками на грудь своей жертвы, и начиная делать искусственное дыхание, я неожиданно осознал, что это совсем не парень, а женщина, и возраста не юного - а ближе к тридцати годам. Сумерки, короткая стрижка и мешковатая мужская одежда - ввели меня в заблуждение.

В это время кто-то крикнул, что едет скорая и, поднявшись на ноги, я с радостью углядел мелькающие вдали огни машины «скорой помощи». Потом, посмотрев вниз, на тормозной след моей машины - вдруг увидел лежащий на асфальте кнопочный телефон,  и удивлённо произнёс
– телефон чей-то валяется? - ни к кому конкретно не обращаясь.  Неожиданно, за своей спиной, я услышал тихий голос
- отдай, это мой телефон! 
Я, резко повернувшись, понял, что эти слова произносит пострадавшая, которая смотрит на меня открытыми глазами.
- Отвези меня домой - сказала она. Глядя на её голые ступни, я вытащил из машины старое покрывало, которое всегда вожу в багажнике на всякий «пожарный» случай, замотал им ноги, подложил под голову валяющуюся  рядом кепку, и сказал:
- нет уж, дорогая, лежи – если ты помрёшь, я как жить-то дальше буду? Вон и скорая уже подъезжает - и услышав звук остановившейся машины «Скорой помощи» - повернулся к ней.

Хлопнула дверца «Газели», из кабины вышла женщина – фельдшер, которая  подойдя к  лежащей на асфальте пострадавшей и посмотрев на неё сверху - вдруг спросила:
- тебя как зовут - то милая? - Марина - ответила та
- а полис медицинский у тебя, Марина, есть? - задала она следующий вопрос, и увидев, что та отрицательно помотала головой - задумалась. Я, умоляюще глядя на неё, взмолился
- женщина, да заберите вы её в больницу, ради Бога, видите кровь у головы, если она умрёт, мне тогда что делать? Снова задумчиво посмотрев, но уже на меня, она спросила:
- поможете погрузить? А то нас только двое.
- Да, конечно - радостно закричал я, и рванул к «скорой», из кабины которой уже выбирался водитель. Через несколько минут мы с ним положили Марину на носилки, закатили их в салон «Скорой помощи», и машина уехала. Меня немного отпустило и посмотрев на людей, которые видя, что самое интересное заканчивается, стали расходиться по своим делам - громко спросил: - граждане, видел кто-нибудь, как всё случилось? можете подтвердить, что она сама из-за машины мне под колёса выскочила? Будьте свидетелями!

И тут я снова процитирую книгу, с которой и начал свой рассказ:
- «Остап призвал граждан к спокойствию, вынул из кармана записную книжку и, посмотрев на Паниковского, властно произнес:
– Попрошу свидетелей указать фамилии и адреса. Свидетели! Записывайтесь!               
При слове «свидетели» все как-то поскучнели, засуетились и стали пятиться.
– Где же свидетели? – повторил Остап..».

Книги талантливых писателей всегда правдивы, даже если в них всё придумано. В моём случае было почти так же: люди, услышав слово  «свидетели», стали растворяться в вечернем сумраке. Я с отчаянием смотрел вокруг и с горечью понимал, что вряд ли уже кого-нибудь найду. Но вдруг  ко мне подошел паренёк лет тринадцати и сказал:
- дяденька, я видел как всё было: она сама выскочила из-за фуры под колёса. Удивительно, как Вы её не задавили!
- у меня аж ком в горле встал, и слёза почти скатилась по щеке. Я спросил парня:
– Напишешь мне свой телефон и адрес? Подтвердишь в полиции то, что видел? - и он, без проблем, записал свой номер телефона, фамилию и координаты. Жаль, что не сохранил я этот листочек и не запомнил ни имени, ни фамилии этого настоящего мужчины. Хоть и не потребовалась в дальнейшем его помощь, но спасибо ему большое!
И вот, переливаясь огнями, подъехал полицейский УАЗик, из которого вышли несколько сотрудников и женщина - следователь, которую сорвали с её законного выходного на происшествие со смертельным исходом. Именно так сказал дежурному звонивший очевидец аварии. А что он ещё должен был сообщить?
Они подошли ко мне и, оглядываясь по сторонам, спросили:
- а где труп?
- нет трупа, её скорая увезла, живая она - ответил я, и показал на асфальте место, где раньше лежала женщина.
– здесь, где кровь, голова была, а тут - ноги. Следователь достала рулетку, фотоаппарат и стала фотографировать хорошо видимый на асфальте тормозной след моей машины, а потом, с помощью сержанта, замерять расстояние и выполнять остальные процессуальные действия. Только тогда я осмотрел свою машину и понял, что зацепил женщину только краем зеркала, которое просто захлопнулось от удара. Инспектор, молоденький старший лейтенант, пригласил меня в свой УАЗик, взял права и документы на машину, и они с напарником стали составлять протокол, задавая вопросы и записывая мои ответы. Время шло и заполнив протокол, инспектор вдруг спросил, согласен ли я пройти экспертизу на алкогольное опьянение. А когда я, удивленно ответил, что никаких возражений не имею, а даже наоборот: пригласил двух понятых и они расписались в протоколе, что я не отказываюсь эту экспертизу пройти! Меня тогда очень удивило, что для этого надо спрашивать желание и составлять протокол, а не везти на экспертизу под «белы рученьки». Где-то и у нас демократии больше чем нужно. Когда они закончили с бумагами, и я подписал оба протокола - вдруг вспомнил, что в остывшей уже машине, замерзшая и несчастная - сидит жена, дожидаясь моей участи, и попросил у инспектора разрешения побыстрее отвезти её домой. Тот разрешил и выделил мне сержанта, который уже освободился от следственных действий, но сказал, чтобы мы не задерживались, а быстрее ехали к больнице.

Через пятнадцать минут мы уже стояли во дворе районной больницы и ждали дальнейших указаний. В рации сержанта периодически слышались обрывки каких-то разговоров и команд. Мы курили у машины и он объяснял мне, что ребята из ГИБДД - каргопольские, и могут не найти этот вход. Не так давно произошло объединение няндомской и каргопольской полиции, так называемая, не к ночи будь сказано – оптимизация. И начальство проводило интересный эксперимент отправляя дежурить каргопольские экипажи в Няндому, а няндомские - в Каргополь. Смысл в этом был: сотрудники знакомились с улицами и закоулками соседних городков, чтобы в случае чего, без проблем, подменить друг друга. Да и то, что экипажи свежим взглядом оценивали обстановку и строго требовали с водителей за нарушения, не встречая выпивших друзей детства и юности, соседей и родственников - повышало дисциплину на дорогах.
Неожиданно скрипнула больничная дверь, и в тусклом свете фонаря я увидел смутно знакомый силуэт, который двигался в нашу сторону. Внимательно  присмотревшись, я закричал сержанту:
- смотри, смотри, это же моя потерпевшая! Мы пошли ей на встречу, и я понял, что не ошибся. На ногах у Марины были черные больничные тапки из кожзаменителя, которые ей, видимо, выделили сердобольные труженицы больницы. Сержант по рации вызвал инспектора и тот сказал, чтобы мы её придержали, так как сейчас приедет участковый, возьмёт у неё показания и составит протокол. Я, видя свою «жертву» живой и здоровой, был очень рад и когда она попросила закурить - отдал ей почти полную пачку сигарет.

Вскоре подъехали две машины: из одной вышел участковый, взял женщину под локоток и повёл в свою машину для беседы. А мы с сержантом тронулись к наркологическому корпусу (более известному няндомским жителям под ласковым названием «Белочка») сопровождаемые УАЗом инспекторов. Многие думают, что это милое название няндомского наркологического диспансера появилось только от приходящего его клиентам маленького и пушистого лесного зверька, но это не совсем так. Где-то в шестидесятых – семидесятых годах в районе, где стоит сейчас  пятиэтажное общежитие (тоже с интересным народным названием – Пентагон), существовал детский садик «Белочка», и когда его закрыли, там создали наркологическое отделение, которое и получило в народе такое  милое название. А когда в Няндоме построили новую районную больницу, и наркологию перевели поближе к ней, народное название по наследству перешло и туда! Крепка и точна память народа!

Дверь диспансера открылась и нас встретила, предупреждённая уже о нашем визите, знакомая медсестра, с которой мы когда-то учились в параллельных классах, выросли в одном дворе, и которая увидев меня с удивлением спросила
- Женька, ты же не пьёшь? что случилось? – не пью, Ирина, не пью - я только женщин давлю - неостроумно пошутил я, и в сопровождении инспектора, зашёл в кабинет. Там находилась фельдшер, увозившая в больницу мою пострадавшую, которая уже приготовила алкотестер и бланк протокола. Набрав полные лёгкие воздуха я добросовестно выдул его в трубочку и отдал прибор медикам. Медсестра посмотрела результат и удовлетворённо сказала: - что и следовало ожидать - ноль процентов. Но старший лейтенант был молод, у него ещё не наступило профессиональное выгорание, ему всё было интересно - он с любопытством спросил
- а где это видно на приборе? – и когда она показала ему куда смотреть – переключился на меня:
– А Вы, Евгений Геннадьевич, когда последний раз спиртное употребляли? Мне стало смешно, и я ответил:
– Ну, если примерно, то лет двадцать пять назад - и увидев его удивленные глаза, добавил:
– а если для протокола, то пишите точнее 
– двадцать четыре года и 11 месяцев. Старлей удивлённо спросил:
– а на Новый Год? – и Новый Год, и  День Рождения, и даже День взятия Бастилии впустую прошли - ответил я. Расписавшись в протоколе и передав его инспектору, наша группа пошла на выход из помещения. Напряжение медленно спадало и тут я, вспомнив о чёрных больничных тапочках на Марине, и о тайне её пропавшей обуви: поинтересовался у фельдшера что же с ней случилось, как её состояние, и что за дело заставили её так мчаться через дорогу, не обращая никакого внимания на автомашины. Та засмеялась и поведала нам приключения Марины, рассказанные с её слов.

Самое главное, что вреда её здоровью почти не было:  при падении даже сотрясения мозга не случилось (мне так и вспомнился армейский кореш Лёха Листов, который на вопрос: не болит ли у него голова, когда он бьёт  ей в драке? - отвечал: - а чему там болеть-то, кость одна!) - только кожа на голове была немного содрана, чем и объяснялась кровь на асфальте.
В тот вечер, добыли они с милым другом некую сумму денег, которой как раз хватало на покупку бутылки спиртного, и раз шоппинг - женское дело, а сожитель неважно себя чувствует - в магазин «Визит» она отправилась одна. А когда приобрела вожделенную бутылку, на выходе её встретили три знакомые, и не очень трезвые дамы, которые заманив её за магазин, применили грубую физическую силу, отобрали у неё бутылку, а заодно забрали и ботинки, которые одна из них когда-то дала Марине: то ли поносить, то ли в подарок. Хочу дарю, хочу забираю обратно! После этого она, не обращая внимания на движущийся по дороге транспорт, и не теряя времени, бросилась к сожителю, жалуясь ему по телефону на беспредел бывших подруг, и на свою беду столкнулась с моей машиной, которая хоть и не трамвай, но объехать её не смогла.

После этого интересного рассказа, инспектор, у которого уже разрывалась от вызовов рация, попросил меня отвезти фельдшера к месту базирования «Скорой помощи» и пошел к своей машине.
– инспектор, права - то отдайте - вспомнил я. Тот остановился и улыбаясь пошутил: - права получите... года через полтора!
- знаешь старлей – ответил я ему
– для меня сегодня шуток уже хватило: это веселье мне много седых волос добавило. Он меня понял, подал документы, попрощался с нами, и сев в машину уехал наводить порядок на дорогах. Несколько раз я сталкивался в жизни с ребятами из службы ГАИ и, может мне и везло, но могу сказать только хорошие слова об их профессионализме и выдержке.

На следующий день мы ехали с женой по этой же дороге, но в обратную сторону и, не доезжая метров сто до места вчерашней аварии, жена показывая налево, закричала: – смотри, смотри, вон Марина стоит! Я, повернув голову, увидел, что стоящая на обочине, рядом с двумя мужиками, моя вчерашняя жертва - с аппетитом пьёт пиво из пластиковой бутылки и выглядит абсолютно здоровой и довольной жизнью. А голос Высоцкого из динамиков машины в это время закончил куплет:
- «Сколько веры и лесу повалено,
Сколь изведано горя и трасс,
А на левой груди - профиль Сталина,
А на правой – Маринка в анфас»
– и остановившись на стоянке у того же магазина «Визит», мы с женой хохотали в голос, освобождаясь от вчерашнего ужаса, и возвращаясь к нормальной жизни.