Часть II. Линии жизни

Фанфик "Преданные огню"
Фандом: Звёздные Войны. Игра - Star Wars: The Old Republic (SW:TOR)
Звёздные войны: Старая Республика.

Часть I. - http://proza.ru/2025/01/29/1473

Музыка: Zonda Archives - Nostalgia (YouTube)

ПРЕДАННЫЕ ОГНЮ

Предупреждение: текст содержит сцены 18+

ЧАСТЬ II. ЛИНИИ ЖИЗНИ

— Ты рисковал собой и мог оставить меня одну с детьми. Тем более… Ты не мог быть уверен, что я признаю внука. Я могла убить его.

— Но ты этого не сделала. Я бы не связал свою жизнь с женщиной способной на это.

Новый день давно наступил, но они оставались в постели.

Леди уже предпринимала попытки встать и приступить к утренней рутине. Сначала к простой женской, а после — к делам матриарха Дома. Ваурон пресекал все её стремления увернуться от его внимания и выползти из объятий.

Сначала он расспросил о беспокойстве за Кехари. Но выяснив, что всё дело в обыкновенном нюансе, с которым чистокровная всё никак не хотела смиряться, беседа перешла от заботы о детях к личным переживаниям друг о друге.

У Шесмет не было опыта близкого общения с нечувствительными детьми, и потому многое в поведении мальчика вызывало в ней тревогу.

«- Может быть он болеет? Покажем нашим врачам?»

«- Простым детям нужно больше времени на восстановление. Если ему хочется спать днём — пусть поспит.»

«- Не должно быть так, Ваурон! И простые дети в его годы уже ненавидят дневной сон!»

«- Он непростой простой ребёнок. А чистокровный. С очень энергичной воспитательницей.»

«- Хочешь сказать, он таким образом прячется от меня? Это ужасно!»

«- Хочу сказать…»

— Ты хорошая жена. Прекрасная мать и чудесная бабушка. А я ужасный отец, никчёмный дед и плохой муж.

С каждым признанием, супруг покрывал поцелуями женское лицо, а с окончанием заключений о себе, аккуратно прилёг на неё в объятии и уткнулся носом за ушко.

Погладив его по волосам, леди погрузилась в


...моменты памяти:


Шесмет была самой сильной из всех одарённых в семье. Старшая дочь.

У нее было шесть сестёр и один единственный брат.

Её отдали в Академию, и она достойно прошла испытания.

Мастер, взявший в ученицы, погиб от руки другого ситха, не справившись с интригами внутри Ордена.

Никто более не изъявлял желания взять леди со своенравным характером под своё крыло. Отец вернул её в семью со словами: «Не будет позора моему Дому, чтобы дочь болталась без титула где-то на фронтире».

Теперь её необходимо было выдать замуж. Остальные сёстры были отлично пристроены, и часто задирали обидными убеждениями: «Дары Силы не сделали тебя удачливее и могущественнее». Получившие в мужья видных лордов с весомыми постами в Пирамидах и большим имуществом, смотрели на неё свысока. А она… из-за возраста и проблем с недоученностью оказалась, как нежеланной ученицей, так и неинтересной партией для свершения династического союза.

Но вопреки всей своей неудачливости Шесмет задалась целью стать лучше сестриц хотя бы в этом. И если отец настаивает, то она выйдет замуж. Не за какого-то лорда, служащего иерархии. А за того, кому служат другие. Ей нужен был Тёмный лорд. И по невероятному стечению обстоятельств в списке приглашённых на званый ужин в их имение было два лорда из Совета. К сожалению, имена ей ни о чём не говорили, и как ситхи выглядели, она тоже не имела никакого представления. А отец… Как всегда диктовал свою волю.

 — Лорд Виндикан согласен принять моё предложение. Мы заключим ваш союз.

Сакриф держал дочь подле себя в ожидании, когда к ним подойдёт тот, о ком они говорили. Древний инкрустированный кубок почившей госпожи Дома чуть не выпал из её рук, но она тут же сжала его пальцами в неистовом сопротивлении, готовая выплеснуть содержимое на того, кто посмеет приблизиться.

— Ни за что! Нет! Не хочу!

— Почему «нет»? Его Дом одобрил это. Родословная лорда достойна для слияния с нашей кровью.

— Он высокий. И у него нет волос. Он лыс! Угрюмый и нетерпимый. С ним невозможно разговаривать!

Отец насмешливо скривил губы и, не обращая внимания на её искреннее неприятие к мужчине, предлагаемому в мужья, ответил безапелляционно:

— Единственный критерий, который должен волновать, это способен ли он зачать в тебе жизнь. Я разузнал о трёх его… и им же умерщвлённых бастардах. Родишь наследников крови и довольно с тебя. Ни в чём не будешь нуждаться, как все мои дочери.

— Я не нерфа на разведение!

— Тогда стоило своевременно показывать лучшие результаты среди лордов без учеников.

Видя, как мысли о несбывшемся будущем в Ордене больно ранят дочь, Сакриф смягчил свой тон и забрал кубок из красивых женских рук.

— Вероятно, лорд опаздывает. Пока — можешь пообщаться с гостями.

Шесмет обнадеживающе посмотрела в сторону зала. Пробежавшись взглядом по незнакомым и узнаваемым лицам, вычленила одного чистокровного держащегося стороной в круге нескольких лордов и леди.

Родовитое лицо с мясистыми длинными отростками у ярких полных губ. Выразительные алые глаза. Следы порчи, как демонстрация постижения Тёмных даров Силы. Бесподобной красоты каштановые волосы, элегантно зачёсанные на косой пробор. Традиционный набор лицевых украшений не казался чрезмерным. Средний рост… Со вкусом подчёркивающий сильную, жилистую фигуру, наряд.

Шесмет присмотрелась к незнакомцу, склонив голову набок, и почувствовала на себе столь же заинтересованный взгляд в ответ. Ситх ей улыбнулся.

— Вы не представите нас?

— Дарт Ваурон к вашим услугам, миледи.

Прямое попадание!

Разница в десять лет. Но ей казалось, что он гораздо старше. Выдающихся практиков тёмного колдовства Сила не щадит. Она подумала об этом вскользь, но не придала значения. Этот чистокровный всё равно был для неё гораздо привлекательнее того, кого навязывал глава Дома.

Все свои таланты и возможности леди бросила на завоевание нового знакомого. К её счастью она точно ощутила, что симпатия была взаимной.

Обман разума всегда давался послушнице Шесмет легко и непринуждённо. Она быстро прошла посты имперской охраны. Проникла в Цитадель и с тем же успехом смогла добраться до кабинета лорда, недавно занявшего свой пост в Совете.

Удача снова улыбнулась ей. Лорд был занят делами своей Сферы. Сидел за столом и вёл переговоры по голосвязи. Почувствовав приближение незваной гостьи, ситх свернул своё занятие и поднялся с места.

Леди, без приветствий, присела на край стола и раздвинув бёдра, потянула край юбки на себя, обнажая стройные, сильные ноги. Ваурон восхищенный вызывающей смелостью прекрасной молодой женщины сделал шаг навстречу и с той же улыбкой на лице, позволил себе прикоснуться к манящей упругости алой кожи.

На его согласный жест, Шесмет опустила бархатные ткани своего платья вниз, но удержала лорда коленями подле себя:

— Я дорого стою, советник.

— Если леди пожелает… Я заплачу.

Ей хотелось дёрнуть длинный лицевой отросток на довольном чистокровном лице за эти оскорбительные слова, но она опомнилась. Это её игра. И нужная ей сцена. Тогда же Шесмет заметила, что в его словах не было оскорбления. Тёмный лорд понимал, что благами леди никогда не была обижена. Советник шутил.

Он совсем не был похож на других лордов. У него были тёплые руки, волосы к которым хотелось прикоснуться и удивительный взгляд алых глаз, лишённый тона господской ярости в жажде обладания женщиной, как вещью.

— Вы должны предложить моему отцу заключить со мной союз.

— Иными словами… «только после свадьбы»?

— Нет. Сейчас!

Взаимно вспыхнувшая страсть… Но всё же — маленькое устройство записи, фиксирующее их первую близость, было активировано с самого начала.

— Авансом. Без всяких гарантий?

— Я напомню о себе, Тёмный лорд. Ты заплатишь…

Лорд Сакриф не смог бы отказать члену Тёмного Совета. И заимел неприятные проблемы в отношениях с бывшим союзником.

— Дарт Виндикан оскорблён твоим отказом.

— Это не имеет значения. Дарт Ваурон связался с тобой?

— Нет.

— Запись, что я тебе отдала… Ты должен напомнить о ней лорду. Он обещал мне союз!

— Я уничтожил гарант твоего позора. Такая красота и мощь… но сколько вопиющей глупости и стыда на мой Дом! К тому же я принял другое решение о твоей судьбе.

— Какое?

Ненависть за самоуправство этого тирана над её жизнью обратилась подъёмом разящей ярости в теле. Та самая мощь, скрытая в ней, как в его первородном дитя, о которой Сакриф так часто любил говорить, жаждала быть выпущенной на свободу.

— Последую древней традиции. Старшие дочери когда-то нередко занимали место своих матерей.

— Даже не думай, папа.

Молниеносный удар снёс чистокровного с ног. Разряд энергии, выпущенный в отца, не дал ему не только возможности подняться, но и лишил сознания.

Резиденция Дарта Ваурона в джунглях Дромунд-Каас только строилась. Нашедший леди в своём кабинете, прячущуюся под его столом, забрал в покои при Цитадели.

— Я не надену платье рабыни.

Шесмет сидела на его постели и разглядывала просторную, уютную спальню в серо-бежевых тонах.

— Надень одно из моих.

Леди сбежала из дома к нему ни с чем. Ей было даже не во что переодеться. Ваурон любезно подал ей одно из своих ночных платьев.

— Теперь можешь рассказать, что ты натворила?

— Я его… Он… Отец пал без чувств от моих молний. А потом… Не знаю. Я убежала. К тебе.

Ваурон выпрямился над ней и задумчиво вздохнул.

— Придётся забрать тебя во владение на Зиосте. Там ты будешь в безопасности.

— Но все твои дела здесь…

— Но там ты будешь в безопасности.

— Я не хочу на Зиост! Нет!

Куда она точно не хотела, так это на Зиост. Все её знакомые и многочисленная родня были на Дромунд-Каас. Здесь сейчас кипела жизнь! Всё менялось. Ей всё было интересно. За годы обучения и скитания в пограничных мирах под руководством моффов и безразличных к её судьбе лордов она столько всего пропустила. Возможно, она совсем не знала, что такое светское жизнь, какую проживали её сестрицы, но ей хотелось узнать…

— Жена должна мириться с пожеланиями мужа?

Во всяком случае, ситх не отменял своего слова. Он назвал её «женой».

Шесмет кивнула. Безрадостно. Машинально сложила в своих руках предложенное им одеяние и, оставив на своих коленях, скользнула по шёлку ладонями.

— Такие отцы, как лорд Сакриф неповиновения домашних не прощают. На Зиоcте тебя никто не побеспокоит. Я обеспечу твою охрану и содержание. Мы заключим наш союз там, при выбранных мною свидетелях.

Леди поняла, что он уходит. Оставит её в своей постели одну. Поверить в то, что всё сложилось так просто, и её желание заполучить в мужья Тёмного лорда исполнилось, было трудно после всего невезения.

— Может быть, ты бросишь меня там, и я останусь бесправной любовницей?

В худшее развитие событий она поверила мгновенно и снова ощутила, как тело распаляется гневом. Теперь на собственную бесполезность. Она лишилась поддержки своего Дома. Нет никого настолько близкого, кто мог бы защитить её интересы. У неё осталась только она сама. И она же сама вверила свою жизнь в руки лорда, которого даже не успела узнать. Расчётливое желание привело её к такому положению. А страсть усыпила бдительность. Этот ситх мог провести её теперь, как угодно… Даже той записи не осталось.

Ваурон развернулся у дверей и подошёл к чистокровной, чья аура всё сильнее и сильнее давала знать о Силе, созидаемой ею в эмоциях отчаяния. Фиолетовое свечение сливалось с тем, что она не видела. Его могущество ей нравилось, и удивительным образом успокаивало, когда он отдавал ей своё внимание.

Из функционального пояса на талии, он вынул нечто, напоминающее складной кинжал, но на самом деле она разглядела ритуальные символы на тонком стальном лезвии. Такие артефакты хранились у глав чистокровных Домов. О Доме Ваурона ей ничего не удалось узнать. Кажется, он был единственным последним представителем своей династии.

Мужчина провёл острием по линии жизни на своей ладони. И подал лезвие женщине.

Этот ритуал заключения союза использовался только влюбленными романтиками и давно утратил популярность. Им некогда было влюбляться друг в друга, единственная близость для него могла и вовсе ничего не значить. Дарт Ваурон не был похож на влюбленного… Где-то в душе она чувствовала, что мешает ему, обременяет собой и отвлекает от того, что важнее и дороже. Ситх играл по-крупному, стоял во главе производственной Пирамиды. Она помнила всё, что мастер ей рассказывал о Совете… выживает сильнейший. Коварнейший. Самый безжалостный.

Возможно, он просто насмехается над ней?

Такие ритуалы заключения союза никто никогда не предлагает в шутку.

Может быть ему так проще убедить её сомнения в его намерениях?

Зачем ему тогда вообще возиться с ней? Он мог просто вернуть её отцу без оглядки на то, чем это для неё закончится.

Закрыв глаза и остановив все мысли, Шесмет порезала лезвием свою ладонь по той же линии и подала ему свою руку.

Год одинокого ожидания в пустующем, но отданном в её распоряжение, имении на Зиосте.

Сначала ей прислали церемониальное платье и украшения. Следом прибыл Дарт Ваурон и несколько чистокровных лордов, представителей других Домов, согласившихся засвидетельствовать скрепление союза законом.

Ритуально связанные стали супругами по всем юридическим актам.


…


— Ты хороший муж!

Шесмет обняла его крепче и снова погладила по голове, но затем двумя ладонями взялась за лицо и, приподняв, заставила посмотреть в глаза:

— Но никогда… Никогда больше не смей приглашать любовницу в мой Дом! Я думала — я убью твою «Императрицу». Не знала бы тебя так хорошо, приняла бы за оскорбление. Это твоя худшая манипуляция с пожеланием внимания к своей персоне!

— Я перепробовал всё, что мог. Но ревность снова оказалась в выигрыше. Это сработало. И ты пришла к нам с Кехари на День Жизни. И должен сказать… Императрица мой друг. Не любовница.

Шесмет убрала ладони от наростов на лице и обеими руками закрыла ему рот, пока он, опёршись на локтях, навис над ней.

— Ещё скажи, что всегда заводил кого-то, чтобы только я не забывала, чей ты муж. Надо же… Мой!

— А зачем тебе были нужны все эти мальчики, которых я посылал из одной только заботы о твоей безопасности, м? Милая? Не для того ли, чтобы я злясь на твоё привечание в семейной спальне моих учеников, всегда помнил о том, что оставил на Зиосте тоскующую женушку?

Сначала они оба засмеялись, и Ваурон накрыл её в своём объятии.

Затем наступила памятная тишина. Зиоста больше нет. И никогда не будет таким, каким он был. Как и многое… Как и всё в их жизни. Что-то когда-то было… Навсегда кануло в небытие. Что-то лишь набирало силу и обещало быть после… Они всё еще были вместе. Но и они были другими. И в этой новой близости день за днем, встреча за встречей узнавали друг друга ближе.

— Чей браслет ты хранишь, как реликвию?

— Сын связал для меня, когда был маленьким.

— И те колфы принадлежали ему?

— Нет. Они от «посвящённого сына». Однажды Серевин оставил их у меня, но так и не забрал. Странная близость, но он был одним из немногих кому я мог доверять свои сокровенные тайны. Я отдал ему всего ничего… Немного отеческой любви и наставнического внимания, а в ответ получил преданного друга. Заботливого и почтительного. Слишком. Я был против этого. И, наконец, воспользовавшись свободой выбора, он проявил себя… устремлённым в мечту. Чувствительная натура. Талантливый, красивый…

Шесмет тяжело вздохнула и снова загладила мужа по волосам.

— Всё грустишь и о нём?

— Иногда. С ним связано много воспоминаний ещё более близкой трагедии. Мы с сыном ни единожды навещали его на Воссе.

— Почему ты нас не познакомил?

— Я дал тебе обещание, что ты никогда не встретишься с другими моими детьми.

— Да, но… всё-таки… почему?

— Я погубил свои отношения с сыном. С тем, каким он был. Когда он стал лордом Нарратом, я должен был позаботиться о вашей с Серкет защите.

— Ты его боялся?!

— Не мог контролировать. Тогда я взял под опеку чистокровных близнецов, и он пошёл по ложному чувству в моём сознании, но когда не обнаружил сродства с ними, сдался и перестал искать свою близкую кровь. Других моих детей. Мне приходилось путать свои мысли.

— Здорово ты сыном прикрываешь наличие других семей! Он и сам был незаконным…

Ваурон сначала перелёг на бок, затем упал на спину и прикрыл себя одеялом, словно замёрз.

— Да.

— Что «да»?

— Да.

— Почему, Ваурон?! Если ты так любил его!

— Ты бы приняла в наш Дом моего мальчика?

Повернув голову в сторону супруги он задал свой бессмысленный, ни ко времени, вопрос и не получив мгновенного ответа продолжил, снова устремив свой взгляд в потолок балдахина:

— Ты сама тогда только забеременела нашей малышкой. И была не готова даже просто видеть рядом чужое дитя. Светлое, чистое и любящее всё вокруг! Он был невероятным! Источал столько Силы… и читал в душах сущих. Воплощённая любовь! Мальчик был светлым… несравненным! Я боялся за него так сильно, что искалечил то, кем он был. Погрузившись во Тьму, Кехари страдал, служил, но не подчинился. Он был могущественен и мудр, но не искал власти. Он искал другой мир… В котором смог бы снова быть собой истинным, свободным от проклятия нашей крови. Мой сын…

Слёзы покатились из глаз расчувствовавшегося ситха, и он не стал их сдерживать. Шесмет налегла на мужа в искреннем желании успокоить незаживающую рану сердца. Принялась ладонями оглаживать его увлажнившиеся острые косточки на висках и щеках.

— Сейчас я приняла бы в наш Дом всех твоих детей, милый. Но теперь у нас другая роль… старых, скучных наставников.

— Ты совсем не скучная. Внуки тебя любят.

— Да, дорогой… про «старую» ты отрицать не стал.

Женские печали чистокровной рядом с собой ему более чем понятны, но он был категорически против, чтобы она вовлеклась в то, что может её изменить. Более — внутри, чем снаружи.

Чтобы скорее вернуть мужу должный настрой, она продолжила эту тему, которую уже поднимала в его присутствии:

— Какие практики ты используешь?

— Если бы использовал, разве бы я так выглядел?

— Но ты… ты хорошо выглядишь!

— Ты тоже, дорогая. Ты моя самая прекрасная женщина.

На его счастье, она видела, что чистокровный не просто произносит то, что нужно. В его словах была своя правда. Она выглядела хорошо для своих лет. Но ей, как и любой женщине, хотелось выглядеть гораздо моложе всех существующих сверстниц.

— И всё же… Почему «нет»?

— Очевидная причина. У каждой практики… ритуала… есть своя цена. Есть обрядовая сторона и сопутствующее, с чем я не хочу иметь дело.

Ваурон не выдержал её испытывающего взгляда, требующего внимание к ней и её желанию, а не его принципам, и перешёл на строгие ноты:

— Тебе не нужны никакие практики, Шесмет. Глядя на тебя, я вижу свою настоящую жизнь. Я ценю это.

— Жадный, коварный негодяй.

— Зачем, Шесмет? Испугать детей феноменальным преображением? Я с тобой — этого недостаточно? Я знаю каждую твою морщинку, и в то же время не замечаю этого. За эти практики такая плата, с которой твоя ранимая натура не смирится бесследно. Я не хочу видеть в тебе таких перемен. И если я узнаю, что ты обратишься к кому-то ещё по этому вопросу, ты знаешь, что будет…

— «Император» устроит децимацию… Я знаю.

Она заметно повеселела и поцеловала его. Ваурон принял прежнее положение, перекатив её на спину и устроившись сверху. Ей удалось переменить его настроение. Пусть сердится, а не замирает в душевной скорби.

— Вот бы ты не был тем, кто есть… Был бы самым обычным стариком… где-нибудь на…

— …Медриаасе?

— На Медриаасе. Цветущем Медриаасе…

— Дорогая, если бы я был обычным стариком, ты бы никогда не одарила меня своим вниманием.

— Нет!.. Ты не понял. Я бы тоже была простой женщиной. Мы оба были бы самыми простыми… крестьянами.

— Крестьянка? Моя леди?!

Жена беспощадно продолжила свою фантазию:

— Да. Я бы… пекла хлеб и варила… Что они варят? Варенье…

— Жизнь моя была бы недолгой, — хохотнул лорд, мысленно рисуя, предлагаемую супругой картину.

— Насмехаешься… Думаешь, я была бы плохой крестьянкой?!

— Отнюдь.

— Да или нет?

— Ты рожала бы мне каждый год по ребенку… Уверен, что кто-нибудь из наших девочек сделался бы тебе хорошей помощницей.

— Я не безнадежна!

— Ты самая лучшая хозяйка, милая.

— И почему ты сказал, что у нас были бы девочки? А мальчиков не было бы?! Ты себе помощников не желаешь?! А сыновей тебе и тогда бы любовницы рожали? Что молчишь?!

Ваурон оглянулся на двери, и она тут же вернулась сознанием в действительность.

Их «утро» затянулось. В Доме было слишком тихо.

— Как во сне, — вырвалось у неё с выдохом, и она погладила мужа по предплечью: — Руки не затекли?

— Мы пропустили завтрак. Латиф с Кехари в павильоне парка. Рисуют. Ты чувствуешь?

Они могли считать происходящее через ощущения внучки. Близкое нахождение рядом и родство крови было приятной связью, позволяющей контролировать детей.

Чистокровная прикрыла глаза и сосредоточилась.

— Да. С утра они делают то, что нравится Кехари. Вечером Латиф за главную.

Ваурон поцеловал её в губы. Прошёлся ладонью по волосам, растёкшимся на подушке рубиновыми волнами с благородной серебряной проседью. Поднялся и свесил ноги с постели.

— Мне нужно в Цитадель.

— Когда ты займешь трон?

Прямо поинтересовалась она, поднявшись следом. Леди хотелось знать хоть что-то примерное, о происходящем в мире большой политики.

— Я не буду ей мешать. Асина отлично справляется.

— Не желаю слышать её имя. Всё! Мне всё равно!

Тут же изменилась она в интонации, вспомнив то, как на своём пороге увидела повелительницу с подарком для её внука.

— Через несколько лет…

Ситх обернулся и проследил за реакцией женщины. Только что она недовольно махала ладонями, выгоняя его, но после озвученного им, те самые, красивые, плавные руки упали сами собой.

Замечать грусть в его улыбке одними кончиками чёрных губ ей было не менее грустно. То, что чистокровный предвидел, явно не было для него триумфальным восшествием к вершине власти.

— Может быть через пять лет. Возможно, через пятнадцать. Однажды мне придётся взять всё в свои руки. Но пока — нет. Так лучше. И для нас с тобой и для детей.


…

Неизведанные регионы. Система Цит. Безвременье


~~~Они открыли глаза одновременно. Каменная пещера с круглым отверстием наверху, сквозь которое на них лился приятный жёлтый свет.

Девушка вытянула руки перед собой и не могла поверить в то, что снова чувствует себя. Так же, но по-другому. Лёгкость в теле сочеталась с ощущением безграничного умиротворения, но стоило ей услышать знакомый голос рядом с собой, как она подскочила на месте и отпряла к стене:

— Мы проснулись. Вместе.

Чистокровный приподнялся на локтях и со счастливой улыбкой на лице смотрел на джедая. Первое, на что она обратила внимание — на ней была всё та же туника, в которой она была на Батуу с… не с лордом, но она не могла вспомнить даже лица того с кем была. Ситх был обёрнут в дорогую тёмную мантию, и видимо больше ничего при нём не было.

— Где мы? Это и есть то самое посмертие, которого вы хотели?

Мужчина сел и принялся стягивать с себя ткани, стесняющие движение тела. В конце концов, он накинул мантию себе на плечи, укутавшись в неё, как в халат.

— Для начала… нужно выйти отсюда и посмотреть, что снаружи, — встав со своего места, ситх пошлёпал босыми ногами к девушке и подал ей руку: — Пойдём?

— Никуда я с вами не пойду!

— Криста… Всё прошло.

Второе, что она заметила только, когда он подошёл к ней и наклонился ближе, как изменились его глаза. Она запомнила их алое свечение. Сейчас они были похожи на тот же свет, что лился в пещеру из ниоткуда. Золотистые и выражающие искреннюю заботу. Ситх назвал её настоящее имя, а не то, что когда-то дал ей, как своей ученице.

— Вы изменились…

Вырвалось у неё естественно вместе с удивлением, но руку она ему так и не подала. Мужчина опустил свою и выпрямился, чтобы сказать:

 — Джедай спасла ситха из плена древней Тьмы, тем самым и в себе выжгла свою маленькую тёмную обиду на жизнь, — он повторил свой галантный жест и с той же улыбкой добавил: — Мы оба изменились. Или… вернули себя.

Криста приняла его помощь и, поднявшись, машинально отряхнула подол своего наряда, словно она всё ещё чувствовала на себе золу погребального костра.

Снаружи их ждал неведомый планетарный пейзаж. Они находились на острове, среди других таких же островов плывущих по небу, залитому светом невидимого солнца. Редкие деревья и невероятной красоты водопады.

— Аномалия? — предположила джедай.

— Безвременье, — восхищённо сказал ситх.


Чуть позже они выяснили, что здесь не наступает ночь и им не хочется спать. Нет усталости и нет жажды.

Чистокровный спокойно воспринимал все нападки девушки на себя и старался отвечать правильно:

— Мы друг для друга — судьба. Это очевидно… Иначе не встретились бы. Эти острова, как осколки нас. Того что мы сохранили в себе. Настоящие мы. Безымянная планета застыла в моменте перед обращением в космическую пыль. Расколотая в предсмертии. Замершая, только для нас двоих. Тех, кто был на ней связан душой и телом. Ты и я.

Джедай подумала про себя, что посмертие не лечит безумие.

С самого начала она была раздражена, обижена на то, что он распорядился её судьбой и всё-таки привязал к себе. Слушая, не слышала, то важное, что он пытался ей рассказать.

— Вы помните, что говорили о нашей жизни… О нашем «единении»? Или о детях. Помните, сколько всего вы мне наговорили?!

— Наррату нужно было запугать тебя. Довести до абсурда. Ты должна была принять свою тьму. И помочь мне освободиться от моей. Ты испугалась. Страх той жизни, что лорд напророчил для вас придал тебе решимости вонзить кинжал мне в сердце… Иначе бы ты не смогла это сделать.

«Как искусны и запутаны ритуалы ситхов!» — подумала Криста, но вслух не сказала.

— А ритуал… — продолжил Кехари, как ни в чём не бывало давать объяснения спутнице: — Он его изменил. Мы его изменили. Главным было — намерение.

— Ты воспользовался мной ради своей свободы от Тьмы? Что-то в этом неправильно…

— Ты хотела освободить Наррата. Ты ему помогла. Ты мне помогла, Криста. Если бы я знал, чего ты хочешь теперь, я бы тебе помог. Но мы здесь уже долгое время и ты бессмысленно медитируешь в поиске… кого… чего?

Девушка грустно призналась:

— Я его не нашла. Того рыцаря с кем была. Его нигде нет. Я думаю… Возможно… он соединился с Силой. Из-за меня. Я испортила ему жизнь.

— Каждый сам делает свой выбор. У всех есть выбор, — Кехари коснулся локона её волос, но сразу убрал руку от полюбившегося светлого лика: — И если это уместно… Прости, что испортил тебе жизнь.~~~


…


Криста обошла остров вдоль и поперёк. Обычно чистокровный проводил время у воды, но сегодня она принимала своё омовение в полном одиночестве. С одной стороны она не стеснялась быть увиденной, с другой — без него было непривычно. Ситх всегда рассказывал ей что-то интересное, и казалось у него припасено историй на всю их непонятную вечность.

— Что ты делаешь? Как красиво!

Она нашла его на выходе из той пещеры, где они когда-то проснулись. Вокруг мужчины были аккуратно разложены наструганные тонкие ветви деревьев и растений. Когтями он сдирал мясистую основу с веток и прутьев, а пальцами умело скручивал растительные нити из подручного материала. На тугой, кольцевой заготовке из ивовой ветки делал насечки, за которые цеплялись нити. Внутри круга уже наполовину был выполнен витиеватый вязаный узор.

— Ловец снов.

— Ха! Точно! Я как-то видела нечто подобное в культуре одного из миров во Внешнем Кольце.

— Мы должны постараться уснуть. Доверишься мне?

— Если расскажешь, что ты задумал.

Джедай присела рядом, и Кехари указал пальцем на свою голову. Но потом понял, что ей не видно то, что он хочет показать и перенёс алое перо из-за одного уха, за другое.

— Ветер принёс его ко мне прямо в руки. Помнишь, что я говорил тебе о галееарах? Одна из легенд гласила о том, что эти птицы были дарами Силы. Проводники между множеством миров. А ещё — у них есть последнее пристанище, куда они ушли и почему считаются вымершими. Место похожее на их родную планету. Там пурпурные деревья и фиолетовый рассвет, оранжевый полдень и алый закат. Там синие ночи и всюду кустарники полные сладких ягод и плодов. Дикие вепри и большие мохнатые быки схожие с нерфами. Я читал об этом… в детстве.

— Ты никогда не рассказывал мне о своём детстве.

— Не рассказывал… Я плохо помнил. Мне пришлось забыть.

— Что ж… теперь у нас много времени на то, чтобы мы, наконец, познакомились.

Развела руками Криста, но потом всё же привстала на коленях, чтобы потрогать пёрышко, продетое между чёрными прядями мужских волос.

— Ты больше не станешь убегать от меня?

— Наверное, Наррат был прав… Если я и убегаю… то от себя.

Криста впервые улыбнулась и присела обратно, с интересом приглядываясь к движениям искусных пальцев, продолжающих создавать артефакт для очередного таинственного ритуала.

— А мудрый был парень, м?

Улыбка девушки превратилась в смешок:

— Не знала, что в Академии учат такому рукоделию…

— Мама научилась этому у зайгеррианских пилигримов. И научила меня. Мне было четыре года, когда отец забрал в Империю. Если бы он нас не нашёл, возможно меня бы нашли джедаи. Представь себе… если бы ты встретила такого красавца, как я, в своём Храме на Тайтоне?

— Ни разу не видела чистокровного ситха на пути постижения Силы среди джедаев.

Переплетение судеб было для неё непостижимой загадкой. Она попыталась представить, как бы это могло быть, если когда-то на своём пути встретила Кехари в качестве падавана. Попытка не удалась.

— Ты очень удивишься, но я могу рассказать тебе об одном лорде, который… — он отвлёкся к своей мантии и потянул из распоротых полов, торчащую нить: — Пожертвуешь из своей туники?

— А… Да! Сейчас!

Светлая нить сплелась с тёмной в одну. Связывающий пустил её по главному кольцу и, обводя ею основание, оставил место для привязки пёрышка.

— Мой друг детства. Лорд Руфэн. Используя техники Тёмной стороны, сердцем стремился к другому учению. Его казнили за измену.

— Мне жаль. Мне очень жаль.

Криста затеребила распоротый подол и опустила голову на колени.

— Вспомни ваш Кодекс. «Смерти нет…

— Есть Великая Сила». Но… Как же мы?

— Я вспомнил ещё кое-что из одной духовной книги: «Сон — это маленькая смерть».

Ловец был завершён. Чистокровный разместил его на пышной ветви ближайшего дерева. Алое перо галееара волшебно переливалось в лучах света. Лёгкий ветерок играл с ним, развивая из стороны в сторону. Когда снова наступило тихое безмолвие, Кехари махнул девушке, чтобы она присоединилась к нему.

— Я не хочу спать.

— Я тоже. Можно я возьму тебя за руку?

Они лежали в тени изумрудной кроны. Прямо над ними, точно посередине застыл красный кончик пёрышка, как замерший в равновесии маятник.

Вместо ответа, девушка сама дотянулась до его руки и сжала тёплые пальцы.

— Кехари…

— Мм?

— Расскажи мне о своей маме… Какой она была?

Часть III. - http://proza.ru/2025/02/08/1341