На могилке Валентина Амфитеатрова

НА МОГИЛКЕ ВАЛЕНТИНА АМФИТЕАТРОВА

     В день памяти протоиерея Валентина Амфитеатрова отправились мы с дочкой на Ваганьковское кладбище, где он похоронен.  Сентябрьский денёк выдался на редкость ясный и ласковый – солнышко светило так приветливо, будто само благословляло путь к могилке, золотило верхушки деревьев, играло бликами на мраморных плитах. Пришли мы к могилке батюшки – помолиться, поклониться.
     Вечер уже. Народ православный потихоньку расходился, тихо переговариваясь, крестясь на прощание, шепча молитвы. А на могилке – множество свечей горит: огоньки трепетные, живые, будто души тех, кто их зажёг, продолжают в молитвенном горении взывать к батюшке, просить его заступничества. Мы с дочкой остались одни.
     Стоим тихо, молимся и чувствуем: здесь особая благодать разливается в воздухе, будто батюшка сам рядом находится, слушает, понимает, кротким взором осеняет.
     И тут подходит мужчина какой-то, подвыпивший, в глазах туман, в руке незажжённая сигарета. Движения его неуверенны, голос звучит несмело:
     – У вас огонька не найдётся?
     Я отвечаю, что не курю. Потоптался он нерешительно, и тут взгляд его скользнул по могилке, по огонькам свечей.
     – Так вон сколько огня! – озарённо бормочет он и наклоняется к свечам, протягивая сигарету к пламени.
     Но тут вдруг налетел ветерок, лёгкий, едва заметный, – и свечи разом погасли. Все до единой.
     – Что такое? – удивляется мужчина, выпрямляется.
     И в тот же миг – свечи вспыхивают вновь, ровно, ярко, будто кто их невидимой рукой зажёг, будто сам батюшка шепнул: «Не тронь!»
     Он замер в замешательстве, осмысливая случившееся. Мы с дочкой недоумеваем от такого чуда, переглядываемся, не в силах вымолвить ни слова.
     Мужчина собрался с духом и вновь наклоняется, протягивая сигарету к огню. Пламя свечей заколебалось – и свечи вновь разом погасли! Мужчина выпрямился – свечи вновь дружно вспыхнули, будто живые, точно предостерегая его, говоря: «Опомнись, человек!»
     Стоит он, моргает, осознавая: что это было? Мы с дочкой тоже замерли, сердце вздрогнуло от такого чуда, душа трепещет перед явным знамением.
     Собравшись с духом, вновь наклоняется он, руку к огню протягивает. Все огоньки заколыхались, дрожат, вот-вот погаснут… И тут я пришёл в себя и твёрдо говорю:
     – От огня свечей не прикуривают. Это грех! Тем более на могилке отца Валентина. Он – святой человек. Это он вас вразумляет, милостью своей на путь истинный наставляет.
     Засмущался мужчина, вмиг протрезвел, испугался:
     – Ой, простите, простите, не знал, простите! – и, крестясь неумело, может, впервые в жизни, попятился прочь, кланяясь могилке.
     Так он и уходил, поминутно бросая изумлённый взгляд назад, на могилку отца Валентина, крестился и бормотал что-то про себя. Видно, таким образом батюшка учил его покаянию и сердечной молитве. Не потерянный, значит, был этот человек для Бога – душа его просила духовного огня, и получила вразумление.
     Мы с дочкой ещё долго стояли и молились у могилки, восхищённые таким чудом, и радовались, веря, что батюшка незримо присутствует с нами, слышит наши молитвы, и помогает всем приходящим и почитающим его.
     А свечи продолжали гореть ровно и ярко, не колеблясь от ветра, не угасая, – знаменуя собой ходатайство за нас и свидетельствуя о пламенной любви батюшки Валентина к Богу, о той любви, которой у нас, грешных, большею частью и нет, ибо имеем охладевшие сердца, зачерствевшие в суете. Но здесь, у могилки, словно оттаивают они, наполняются теплом и светом, будто капля той самой благодати касается души.
     Возвращались мы с дочкой домой в глубоком молчании, но в сердце у каждого теплился тот же негасимый огонёк, что горел на могилке. И думалось: как часто мы, подобно тому человеку, ищем огня для своих страстей, не понимая, что рядом – огонь духовный, пламя молитвы, свет благодати! Что нужно остановиться иногда да прислушаться, и увидеть, что Господь милостив: Он останавливает нас, вразумляет, порой – чудом, порой – скорбью, порой – словом ближнего, чтобы мы очнулись и поняли: всё в мире не случайно, но устроено по премудрому Промыслу Его.
     Разве не видит око Господне всех нас? Разве не ведёт Он нас, как чад Своих, ко спасению? Не через угодников ли Своих вразумляет, являя знамения и чудеса, пробуждая от греховного сна, от ослепления мирскими попечениями, как призывает нас из тьмы неведения к свету истины, из смерти греховной – к жизни вечной? Напоминает нам о вечном среди суеты дней, о том, что жизнь наша – не цепь случайностей, но путь, начертанный десницей Божией. И каждый шаг наш, и каждое дыхание – под взором Его, и всё ведёт к одной цели: к покаянию, к очищению, к соединению с Ним.
     Как же можно пройти мимо знамений, оставаясь глухим к гласу благодати!
     Дочка же моя шла рядом, глаза её светились тихим светом, и сердце её, верно, тоже внимало гласу Божию. И самим молчанием тем Дух Святой говорил в наших душах, напоминая: всё – от Бога, всё – к Богу, и в каждом мгновении – Его любовь, Его забота, Его спасительная воля.