Российская Конфедерация. Антиутопия. Глава 38

Балакирев уже не спал, занимаясь  лодочным мотором.
- Не подведёт? – скорее для порядка, чем по сути дела спросил Стрелов, подождав, пока Дмитрий вытрет ветошью испачканные маслом руки.
- Машина – зверь, - ухмыльнулся Вован,  похлопав рукой по дюралюминиевому корпусу, - скорость движения один километр за две минуты   обеспечена.
- А этого вполне хватит! – одобряюще произнёс Алекс, - лодка поможет нам заморочить головы и киллерам Кабана, и людям Хачикяна.
- Стиль баттерфляй на водной глади, - Володька весело процитировал старый вульгарный стишок, - нам показывали … девы.
– Они направо и налево, - в тон добавил Алекс, -  смотрели честными глазами.
 Стрелов поймал весёлый взгляд друга. Воха  был абсолютно спокоен, сосредоточен, настроен на конкретную работу. Никакой растерянности, тем более страха. «Мы сложим их влёгкую, братан», - подумал Алекс и вслух произнёс.
 - Ну, что, будем потихоньку собираться?
Они поставили лодку на прицеп, загрузили багажник джипа канистрами с бензином. Трудно было предугадать реальный маршрут движения лодки, поэтому горючего  взяли с тройным запасом. Также прихватили некоторое количество еды и воды. Из оружия   выбрали малокалиберную винтовку «ТОЗ-18» и трофейные пистолеты «ПМ». Друзья вовсе не намеривались вступать  в перестрелку. Враги должны были сами уничтожить один другого. Однако любые непредвиденные условия могли потребовать самых решительных действий. А эти обстоятельства, успел заметить Стрелов, сыпались как из рога изобилия, нанося удар вовсе не там, откуда, он, в принципе, может  исходить.
 На случай дождя соратники захватили водонепроницаемый тент.  И, конечно же, в первую очередь   подумали о наборе аппаратуры, которая и должна была обеспечить полное превосходство над противником в многоходовой игре.
Балакирев надел неброский спортивный костюм и кроссовки тёмного цвета. Накладная рыжая бородка, огненно-рыжие, похожие на паклю волосы, бейсболка с длинным козырьком и большие роговые очки превращали его в типичного дачника – москвича неопределённого возраста, среднего достатка, умеренных амбиций.
Изрядное количество рыболовных снастей говорило всем и каждому, что трое старых добрых приятелей  наконец-то решились выбраться на лоно природы, отдохнуть от работы, жён, детей.
Раннее утро гарантировало, что всякие менты, рыбнадзоры и прочие лесники ещё спят, по крайней мере, не столь активны. Стрелов  спустился в подвал к Хачикяну.
 
          ***
СУРЕН ХАЧИКЯН.
  Жизнь изрядно помотала Сурена. Но  за каждым спадом непременно следовал подъём. Ему всегда страстно хотелось  напомнить о себе   землякам. А как только представился первый же удобный случай, он  смог предъявить «референтной  группе» несомненные аргументы. На «весы истории» были брошены и «крутая тачка», и   «пресс  зелени», которой он сорил налево и направо, показывая своё благосостояние и щедрость, и «реальные базары», где отделить пустое хвастовство от истинных достижений  не имелось ни малейшей возможности. Но забыть и вычеркнуть из памяти Гаяне, свою первую страсть,   он так и не сумел.
Сурен с ужасом осознавал, что   попался в такую простую ловушку с этой  смазливой  девкой-блогершей, будь она проклята! Как карася на живца взяли! Сурен верил  в своё везение. Его хитрый, изворотливый ум решал любые, самые сложные задачи. Он выкрутится, обязательно выскользнет из этой удушающей петли. Он им ещё покажет!
Волна приятных воспоминаний о далёкой юности прокатилась по сознанию… 
 …«Вот мудак! - Подумал     армянин.  -  Кинжальчик-то, голимая лажа. А капусту срубить можно реально.   И такие уроды старшинами становятся. А умные люди - Сурен имел  в виду, прежде всего, себя, -  на тумбочке стоят!»
- Ну ладно, корефан, - с сожалением произнёс начальник Хачикяна, - против ветра не поссышь. Всё равно ты эту штучку, где-нибудь потеряешь. Как пришла, так и уйдёт.
На следующий день в столовой Сурен умыкнул у сержанта – ценителя прикладного искусства связку с ключами и тем самым кинжалом, взамен подсунув несколько нанизанных на шнурок гаек.
- Товарищ старшина, вы так хотели приобрести, -  улучив момент, обратился он  к своему командиру, показывая ему добычу, - возьмите!
Старшина долго и внимательно смотрел на бойца, а потом строго сказал.
 – Где взял?!
Сурен, картинно потупив взгляд,  лукаво подмигнул.
 - Нашел!
  Через два дня старшина подозвал рядового.
 - Решил я из тебя, ара, каптёра сделать. Мозги у тебя в нужном направлении работают. Но запомни. Нет, хорошо запомни. Если у меня что-то пропадет, я тебе лично тухлую вену откупорю! 
- Всё ясно, товарищ старшина, два раза повторять не надо! - подобострастно ответил боец.
- Молодец, армян! – одобрительно произнёс Смирнов, фишку сечёшь верно.
- Не армян, а армянин! – беззлобно поправил Хачикян.
- Да ну, - удивился Смирнов, - а с какой это стати,  так, по-вашему, и баба получается армянинка?
- Нет, - неуверенно ответил Сурен, - женщина будет армянкой.
- Любопытно, очень любопытно, - продолжил недоумевать Смирнов, - ну а сами – то на своём языке как себя называете?
- Хай, - совсем стушевался Хачикян, он не видел никакого подвоха, но чувствовал, что разговор этот неправильный и опасный.
 - Ага, хай, - для удобства размышления,  Смирнов стал загибать пальцы, - вот англичане нас, например, называют «рашн», а тюркоязычные и вообще «урыс», «урэс», «урус». Но мы же не возмущаемся: «урыс», так «урыс». Хотя лично мне слово это не нравится. Но ничего молчим, сопим, так сказать, в две дырочки.
Я думаю, всё из-за того, что мы, русские, себя больше принижаем, а других возвышаем. Болезнь у нас такая. Вот приходит новое слово в русский язык. Дураку понятно, оно должно подчиняться законам русской грамматики. Но не тут-то было! «Солнце» - оно. «Небо» - оно. А вот «кофе» - он. Только из каких это соображений, я вас спрашиваю?! Пыль, быль, удаль, соль,  моль, боль, голь – всё женского рода. А вот толь и тюль – мужского. Почему? Да только потому, что они иностранцы и им особый статус полагается. Ну, нет, не так козу смолят! Я уверен,  Хачикян, мы с тобой ещё и в «польтах» походим, и на «метре» поездим, и «кашне»  заставим уважать каждый из шести падежей индивидуально! 

   
Так  ступил  боец на нелёгкую стезю, ведущую вверх по служебной лестнице.  Свой  бизнес начал он с малого. Хорошо усвоив, что за всё имущество роты отвечает дежурный по роте и двое дневальных, Хачикян сделал соответствующие выводы. В тот миг, когда сержант отправился в столовую принимать столы, дневальные, конечно же, немного расслабились, слегка задремали.
 «На то и щука в реке, - рассуждал Сурен,- чтоб карась не скучал». Все были на службе, казарма оказалась пустой. Армянин, не мудрствуя лукаво, снял с подушек пару наволочек, присовокупив их к подотчетному  ему имуществу. Вскоре  выяснилась пропажа.  И новоиспечённый каптёр  мог действовать совершенно законно, а вернее сказать, в ясно очерченных рамках существующих понятий. Он просто продал за наличные деньги украденные наволочки тем самым  дневальным, которых обокрал.
Постепенно, укрепляя позиции, боец расширял круг своих экономических интересов. Не теряя времени, Сурен  быстро познакомился с помощниками завскладов, по сути  дела, такими же каптёрами, как и он.  И стал брать на реализацию украденные   банки с тушёнкой.  Сначала  армянин продавал их по бросовым ценам   дембелям, а затем и местному населению.
Случались и разовые акции, вроде сговора с рядовым Пшегошевым. Вдвоём они умыкнули бочку комбижира, весьма выгодно обналичив её в ближайшей деревне. Свиновод Петрович был несказанно рад сделке. Он умел считать и деньги, и кормовые единицы.
Служба в танковой части давала каптёру ряд неоспоримых преимуществ. Латая старые комбинезоны, боец выдавал их пополнению роты вместо новых. «Сэкономленные» таким образом комбинезоны он сбывал местным охотникам. «Уссурийская тайга  это вам, извините, не Сочи, - полагали селяне, - тут одёжу надо иметь справную». 
Неплохо  реализовывались   и патроны от пулемёта Калашникова танкового. Калибр 7,62 мм как раз подходил под  охотничий карабин. Здесь Хачикян искренне восхищался преимуществами унификации. Вроде, где ПКТ, а где карабин. Ан нет же, сошлись родимые в просторном кармане делового человека! Сам Сурен доступа к оружию не имел, но через третьи руки дело спорилось.
 Однако не был бы  Хачикян тем, кем являлся, сведи он  свою деятельность лишь  к материальной выгоде. Сурен смотрел на вещи гораздо шире. И тащил всё, что плохо лежит, где бы оно ни находилось. Его занимал сам процесс воровства!
Даже заходя  в гости  к каптерам  из других рот, он непременно должен был  стянуть хоть что-то. В данном кругу это не считалось  большим грехом. Так, озорство! Но крал он столь мастерски, что всегда оставался вне  подозрений…
 
              ***
- Ну, что друг ситцевый,  коленкоровая задница, – Стрелов похлопал армянина  по спине, - пора в поход!
 За двое с половиной суток пребывания в холодном, сыром подземелье один из самых богатых жителей Верхнего Переката не только основательно сломался морально, но и ослаб физически. Связанные руки и ноги затекли, координация движений нарушилась. Общими усилиями Стрелов и Пряхин помогли пленнику подняться и, поддерживая за руки, вывели из подвала по круто уходящей вверх каменной лестнице.
-   Земляки-то твои, - имитируя всё тот же  горский акцент, произнёс Стрелов, - клянутся, что бабки собрали. Если косяк  какой, я тебя сразу сделаю. А вдруг попытаются стволы достать –  постреляем  всех как куропаток. Так что моли Бога, чтобы они дурака не сваляли.
На голове пленника находился мешок из плотной ткани. Это обеспечивало полное отсутствие видимости. Он даже приблизительно не мог представить, где находится, и сколько человек захватили его в плен.
- Стой! – властно приказал Алекс, едва они поднялись наверх.
- Короче так, сейчас тебе сделают укол со снотворным, очнёшься уже в объятиях своих земляков. И не дёргайся, а то почки отобью без базара. 
 Делец покорно замер на месте. Видимо, он уже окончательно смирился с судьбой. Вован расстегнул пленнику  штаны, слегка приспустил их, вогнал иглу шприца в мякоть ягодицы.
— Вот так будет лучше, - одобрительно произнёс Стрелов, усаживая Хачикяна в кресло.
Уже через несколько минут препарат стал действовать. Завернув обездвиженное тело в предназначенный на случай дождя тент, пленника вынесли из дома и уложили на заднем сидении джипа. 
 

Зацепив прицеп с лодкой за машину, сподвижники, не мешкая, выехали из дачного посёлка по направлению к берегу Волги. Жилище профессора находилось в двух километрах от берега, и дорога заняла совсем немного времени. Соратники быстро спустили лодку на воду, перебросили туда все приготовленные для акции вещи и обездвиженное тело. 
На вёслах отплыли от берега метров на тридцать, бросили якорь.
- Если малейшая опасность,  - обращаясь к Вовану, ещё раз уточнил ситуацию Стрелов, - сразу заводим мотор и сваливаем. Перестраховка лишней не будет. И не стесняемся стрелять.  Лучше по ногам, можно в живот. Дальше ранения  дело вряд ли пойдёт. Здесь особо думать не приходится. Так что, действуем по принципу: «разумнее завалить трёх  невиновных, чем упустить одного виноватого».
- Есть, товарищ командир, - дурашливо «козырнул» Пряхин.
- Дима, знаешь, какая мысль пришла мне сейчас в голову? – задумчиво произнёс Стрелов.
- Даже не догадываюсь, - простодушно ответил Балакирев.
- О превратностях судьбы, - внимательно рассматривая собеседника, продолжил мысль Алекс, – прикинь, какая штука получается. Революция семнадцатого года  прошла под лозунгом «висел плакат  долой господ, помещиков долой». Ну, как в том стишке. Вроде правильно начинали. А на выходе получился «ГУЛАГ» и  «палочки» на трудодни в колхозах. Контрреволюция девяносто первого года тоже не к плохому звала.  Типа, к чертям собачим шестую статью Конституции и вообще всю  краснопузую сволочь.
Пока там, под танки прыгали на Красной площади, страну втихаря  «прихватизировали» олигархи. А народ «отваучерили» во все щели по полной программе.
 Через несколько часов у нас  здесь всё кончится. То есть, реально и я,  и  Воха,  и Рэм, и девчонки – мы все сработали на тебя. И пряники, которые сейчас  огребает Кабан, почти автоматически достанутся тебе. Так вот  мне очень хочется верить, что ты будешь достоин вызова времени.
Увидев некоторое недоумение в глазах Дмитрия, Стрелов твёрдо добавил.
- Чтобы   не довелось делать ещё одну зачистку на этой  благословенной земле. 
- Александр, – в сердцах произнёс Балакирев, - я клянусь, что тебе не придётся испытать разочарование!
- Ну и ладушки, - спокойно ответил Алекс, - тогда по коням, подгони лодку к берегу.



Выйдя на сушу, Стрелов сел в джип и направился на дачу профессора. Отогнав машину, он бегом ринулся назад. Уже через десять минут они были вместе.
 Пряхин тут же устремил лодку вдоль фарватера Волги в направлении устья впадающей в неё реки. Поднявшись вверх по течению, соратники обогнули станцию слежения, на которой находились Жаров и сёстры. Проверив мобильную связь, они проплыли ещё не менее десяти километров в глубину леса  и, выбрав удобный для причаливания пологий берег, остановились под сенью старой, раскидистой вербы.



- Для начала надо основательно проверить качество передаваемого изображения, - включая смартфон,   Стрелов пояснил свои мысли соратникам, - а уже затем возьмёмся за «клиентов».   
Для общения внутри команды соратники  задействовали новейшую разработку группового позиционирования с голосовой связью, совмещающую функционал сразу трех устройств: радиостанции, спутникового навигатора и приспособления мониторинга местонахождения. Решение позволяло организовать связь внутри группы пользователей в условиях полного отсутствия сотовой сети, что незаменимо в ходе спасательных операций, в туристическом походе или на охоте.
Но не это являлось главным.  Враги практически были лишены  возможности хоть какого-то проникновения в   систему.
 Однако  привычка, да и просто навык делать всё качественно и аккуратно, брали своё.   Для переговоров Стрелов назначил позывные. Для профессора и сестёр  – «Роза». Для себя, Пряхина и Балакирева – «Тюльпан».
Кроме того, был составлен краткий словарик терминов, заменяющих наиболее одиозные слова.  Кабанчук  - «пузан». Киллеры – «хлопчики», Хачикян – «дядька», Вазген и Ашот – «родственники».



- Роза, я Тюльпан! – вышел он в эфир.
 – Роза слушает! – послышался приятный  голос Виктории.
– Выведи картинку дома Пузана.
 – Есть! – раздался чёткий, уверенный ответ. Вскоре на дисплее показалось домовладение прокурора. Объектив камеры высветил мощный высокий забор, скользнул по крыше. Затем   заглянул в окна, закрытые бронированными жалюзи.     И не спеша, тщательно «прощупал» каждый уголок двора. Мощность зума давала колоссальное приближение. Качество изображения было выше всяких ожиданий.
 – Отлично! – похвалил соратников Алекс, - теперь давай дачу Пузана.    
 
 На экране возник дачный посёлок. Увеличение приближения вывело  в центр изображения двор дачи. Объектив камеры бегло скользнул по фруктовым деревьям, задержался на великолепном «Бентли» и  окончательно остановился на Степане Тарасовиче Кабанчуке.
  Прокурор Верхне-Перекатовского района  расположился в шезлонге. Разомлев на утреннем солнце, он, по-видимому, от удовольствия закрыв глаза, безмятежно предавался отдыху, мысленно лаская одному ему видимые мечты. Впрочем, Стрелов  был практически уверен в том, что размышления Кабана  вряд ли выходят за рамки кровавой мести Балакиреву и его группы поддержки.   
Левой рукой Степан с наслаждением чесал заплывший жиром волосатый пупок, правую он положил на загривок свирепого вида питбультерьера. Весеннее солнце разморило и бойцовского пса.  Казалось более идиллической картины не найти: мирно посапывающий пёс, упитанный обаяшка хозяин, ослепительно голубое небо.
И хотя столбик прячущегося в тени термометра едва поднялся над отметкой в пятнадцать градусов, после долгих зимних холодов и такое тепло дарило радость и безмятежность.
Конечно же, жизнь как борьба за блага не позволяла мафиози расслабиться полностью, но, тем не менее, ловить счастливые минуты радости ему удавалось. Одет он был в ослепительно-жёлтую футболку, такого же цвета бриджи  и кожаные тапки грязно-жёлтого оттенка.  Толстые короткие пальцы выглядели, будто небрежно пришитые к пухлым ладошкам сардельки. Почти на каждый из них  были нанизаны перстни с драгоценными камнями. 



«Вот ублюдок, - в сердцах мысленно выругался Стрелов, - весь жёлтый, как бройлерный цыплёнок. С цвета золота, похоже, его конкретно тащит». «Тебя бы, урод, - полемизируя с противником, ухмыльнулся  Алекс, - в подданные китайского богдыхана. Там такие номера не проходили. Жёлтый цвет – только солнцеподобному императору. А таким как ты, хоть одна нитка в одежде объявится, сразу башку от туловища отделяли».
Кабан находился там, где и должен был пребывать. Он ждал звонка от Балакирева, в надежде нанести сокрушающий контрудар.
 – Роза, отбой – скомандовал Алекс. 
Стрелов явно переоценил психическую устойчивость своего противника. Несомненно, Кабан готовился к решающей схватке, но он вовсе не был уверен в победе. События, развернувшиеся в последние дни и даже часы, склоняли мафиози к устойчивому пессимизму, а нарастающая тоска возвращала память к далеко не лучшим временам.   

 
- Ну, что Димон, - задорно подмигнул Пряхин, - переходим  к следующему номеру нашей программы. Проверим на вшивость твоих лучших друзей. Ты ведь и без меня хорошо знаешь, что на северо-западе юго-восточной части Львовской области развесёлых, разудалых парней называют хлопцами, или хлопчиками.  Честно говоря, не в курсе, насколько это слово соотносится с глаголом русского языка «хлопать». Но то, что наши хлопчики, не будем засорять родной язык мерзкими  англицизмами, вроде словечка «киллер», уже вторые сутки просто жаждут встречи с тобой, несомненно. Как там сказано: «Стучите, и откроется, просите и воздастся».
Балакирев ухмыльнулся.
 – Ты, что дружище, - наигранно удивился Вован, - концептуально против постулата, выдвинутого Господом в Нагорной проповеди?!
- Да нет, - пояснил Балакирев, - ты так замутил, ну я старый анекдот вспомнил о постановке «Семнадцать мгновений весны» тбилисским драматическим театром. Там длинная катавасия, а в конце такой расклад.
«Сталин звонит Штирлицу.
 – Дорогой, ты чёрный папка о положении на Восточный фронт в сейфе у Гитлера брал?
- Так точно, товарищ Сталин!
- Ты, пожалуйста, положи на место, хорошие люди обижаются».
Ты, Вова, не меньше наших киллеров сгораешь от нетерпения, жаждешь встречи.
– Для начала мы их, родимых отыщем на бескрайних просторах нашей многострадальной Отчизны, - высоко подняв указательный палец, велеречиво выразился Вован, - а уже затем будем «принимать ответственные решения».
КОНЕЦ ГЛАВЫ