Москва. Опять и снова. Только победа

Москва, "Вселенная каратэ" — уникальный в нынешнее время (2024 год, пакет пакетов санкций) турнир, международный по-настоящему: представлены участники из тридцати одной страны, в том числе, три олимпийских чемпиона. На таком уровне всегда приятно работать. Вдохновляющее мастерство, оглушающие эмоции, яркие моменты.

Каратэ, но не обязательно, любой спорт на высшем уровне — совершенный спектакль. На то представление и смотреть интересно, и поучаствовать. Сам выступал на гиревых подмостках. Помню ощущения. Участвовать тяжелее.

***

Выхожу на помост: передо мной две двухпудовые "игрушки", позади титанические тренировки, внутри — неподъёмный страх. Вот, произносят моё имя, я поднимаю в приветствии руку. Остаются секунды до обратного отсчёта, совсем немного до старта. Есть время перекреститься. Перекрещиваюсь. Три, два, один...

***

Вот и сейчас... Москва. Объявление очередного поединка, выходят две спортсменки и, с каждой, по тренеру. Будут биться наша с ненашей. Наша — значит, русская, противница — не помню чья, блин, тридцать стран участниц всё таки. Не в том и суть, важнее, что тренер наш — русский, православный, с крестиком. Он перекрещивается трижды, целует крестик, готов к бою.

А зачем перекрещивается? Может поможет, но поможет в чём? За что молимся? За победу? Блин, это так банально, эгоистично и совсем не по-христиански. Если ты молишься за свою победу, значит и за чужое поражение. Призываешь в помощники бога, проявляя ещё и поведение неспортивное. Двое против одного. Хотя, на той стороне тоже чаще всего призывают всевышнего, так что, двое на двое битва. Только бог один, как ему решать кому отдать пальму первенства? У него забот, помимо ваших, мало?

Бог:
— Ребята, спасибо, конечно, что вспомнили. Как же вас рассудить? Вы же спортсмены, вы хотите по-честному. Сейчас, секундочку, тут ещё ваши соседи на смежных татами просят. Давайте так, коли вы оба просите, то пусть воздастся вам по вашим усилиям в тренировочном зале. Максимально справедливо, думаю. Так тому и быть. Тем более, если тебе нужна только победа, то гордыня это, мной не жалуемая.

— Хаджиме! — громко произносит судья. Судилище началось.

***

Я, когда-то, перекрещённый крещённый, начинаю свой тяжёлый десятиминутный отрезок, который отражает степень натренированности, помноженной на наследственность. Бывает, что помноженной, бывает, что и поделённой.

Вот и девчонки, сейчас, сходятся в поединке, справедливый исход которого определяет, помимо господа, судейский корпус. Не утомляя зрительский взор художественным описанием одной из многих баталий, сообщаю: наша не выиграла, не наша не проиграла.

Значит, если наши молились за победу, то бог не утвердил, а если за справедливость, то воздал.

Вообще, думаю: молись, не молись, а бог всегда с нами. Не с тобой именно, не с ним конкретно, а, именно, в целом, с нами. Ещё и со своим, божьим, провидением.