Рождение наследника егора в семье сухановых

Андрей Суханов, глядя на беременную жену (продолжение, начало в очерке «Моя жизнь пока что в чреве матери»), очень хотел рождения мальчика, так сказать, настоящего наследника с его фамилией и главное красивого и умного. Теперь при рождении второго ребенка у него рассеялись все сомнения относительно неверности жены. Сомнения относительно рождения дочери грызли его до тех пор, пока он не повстречался в городе с одним фельдшером. Он-то и убедил Андрея в том, что роды могут быть преждевременные. Но в тот момент, когда они случились, Андрей считал, что до срока родятся только неживые дети. Алевтина, забеременев вторым ребенком, уже окончательно успокоилась. Ей казалось, что Андрей стал прежним и окончательно поверил, что ребенок был плодом их любви. Поэтому она с легким душевным спокойствием ждала второго ребенка. Ей, как и Андрею, хотелось, чтобы это был обязательно сын. Это помогло бы Андрею быстрее забыть ту историю с рождением дочери.
Закончив играть в лодыжки, все стали готовиться ко сну.
- Мам, что-то у меня сегодня неладно. Если что, то ты помоги мне, - обратилась Алевтина к свекрови.      
Но вечер рассуждений и воспоминаний Андрея закончился. Впереди намечались роды второго ребенка. Как-то они пройдут? Именно только об этом и думал Андрей, лежа возле Алевтины в кровати.

Рассуждения Андрея и его опасения относительно родов Алевтины не подтвердились. Все прошло без всяких осложнений, и не потребовался даже фельдшер. Аграфена приняла роды не хуже фельдшера. У Алевтины в ночь на двадцать второе февраля родился большелобый мальчик. Утром все домашние входили в горницу на цыпочках и смотрели на крохотное существо, издававшее какие-то не совсем понятные звуки. По голубым глазам сразу определили, что мальчик очень похож на Алевтину.  Аграфена добавляла, что ребенок похож не только на Алевтину, но и на своего дедушку Василия Ивановича Суханова. У него были такие же синеватые глаза с голубоватым оттенком. А волосы-то заметили на затылке белые с рыжеватым оттенком, точь-в-точь как у деда.
- Короче говоря, он похож на всех людей из рода Сухановых – подытожил Андрей и продолжал: Но и на меня похож или не похож пока не знаю.
- Брось опять возмущаться! – грозно погрозила ему пальцем Аграфена. И продолжала: - «Я ведь не сержусь, что младший сын Вася не похож по глазам на меня. Но зато на меня похожи дочери Аня и Вера, да и ты то же. Так что все бывает в этой жизни. К тому же, дети при взрослении иногда меняют свои детские черты».   

Накануне дня рождения мальчика почти трое суток была сильная метель, все дороги занесло снегом, они стали непроезжими. Поэтому выехать куда-то на лошади не представлялось возможным. В избе было довольно прохладно. Поэтому Алевтина и Аграфена очень беспокоились, как бы ни простудить мальчика. Андрей почти целыми днями топил голландку, для того, чтобы температура в избе была нормальной. О том, сколько градусов тепла, точно никто не знал. Тогда еще не было градусников для измерения температуры. Поэтому о температуре судили субъективно.

Мальчик оказался спокойным и почти не плакал. На третий день к Ваське приехал на лыжах друг из Пантылки Колька Мельников. Оба закончили в селе Пантыл семилетку и остались в деревне. Кольке показали сына Андрея, которого они с Алевтиной решили назвать Егором. Колька, посмотрев на Егорку, не сдержался и произнес:
- Парень похож на Ленина. Поэтому лучше бы назвать его Володькой.
- Не выдумывай – ответила ему бабушка Аграфена. Колька ничего ей не ответил, но остался при своем мнении.
Дальше, когда Колька уехал домой, сели обедать, не дожидаясь Андрея, который ушел с утра с мужиками, разгребать от снега дороги. 

Не успели поесть, как приехал Андрей. Войдя в избу, первым делом спросил:
- Как там Егорка, мать?
- Да, вроде ничего, не ревел, титьку сосал-то старательно.
- Ну, слава богу! Береги моего наследника, не дай умереть, как Тоське.
- Снега-то много навалило, или дорога все-таки просматривается? – спросила сына Аграфена.
- В полях, конечно, дорогу придется чистить основательно. Хорошо, что часто натыкали вешек и знаем где точно проходит дорога. Поэтому вместе с лошадью проложить дорогу можно. А в лесу вроде все нормально, проехать там не сложно. Завтра съезжу к свекру, обрадую их внуком и, если захочет, привезу сюда, – ответил Андрей.

На другой день Андрей поехал в деревню Большие Касьяны. Ехал долговато, потому что дорога до леса в направлении деревни Жуйковцы была расчищена только вчера и не очень. Лесом по ней еще было можно легко проехать. Но на больших полянах Стрелка сбивалась с пути и останавливалась. Андрею пришлось самому искать настоящую дорогу, брать деревянную большую лопату и расчищать дорогу. Дело в том, что такая поляна была не одна, а несколько. Затем, выехав из лесу, впереди была видна деревня Анохинцы. Но дорога до нее оказалась неочищенной от снега. Ему пришлось снова брать лопату и по вешкам расчищать дорогу. В общем, Андрей устал, понял, что, наверное, зря он сегодня выехал в Большие Касьяны. Еще неизвестно, очищена ли дорога, ведущая от Анохинцев к Касьянам. Проехал по деревне, выехал на дорогу к Большим Касьянам. К счастью, для него, кто-то уже раньше проложил колею дороги, поэтому проехал этот участок достаточно быстро.

Подъехал к дому свата Степана. Толкнул дверь ограды, зашел, почистился от налипшего снега, прошел в сени, отворил дверь избы. Увидел сидящего на скамейке Степана, чинившего охотничье снаряжение. Поздоровались, обнялись и Андрей сразу же выпалил, зачем он приехал:
- Степан, поздравляю тебя с внуком!
- Неужели уже Алевтина родила?
- Родила парня. Очень спокойного и пока что смирного.
- Ну, слава богу! Теперь, думаю, окончательно помиритесь с Алькой? – спросил Степан.
- Да мы и так вроде бы в последнее время живем мирно. Я узнал от фельдшеров, что первые роды Альки вроде бы возможны и раньше времени. Так что я, наверное, был не прав, обвиняя в неверности Алевтину, – отвечал Андрей.
- Вот то-то же. А то, что от кого-то нагуляла дочь, да этого быть не может. Ты знаешь, в какой строгости я держал своих дочерей, - продолжал оправдываться Степан.
- Ну, что было, то прошло. Я больше ни в чем ее не упрекаю. Живем в любви и согласии.

Пока они говорили друг с другом, из горницы вышла сватья Валентина. Она, услышав о рождении внука, улыбалась от счастья, тепло поздоровалась с Андреем.
- Так что приглашаю вас, дорогие сваты, к нам в починок посмотреть на внука! Да и Алевтина что-то заскучала по вам.
- Приедем. Конечно, приедем. Да, мать?
- Я согласен вас увести хоть сейчас.
- Нет, сначала мы с тобой пообедаем, отметим этот для нас знаменательный день, договоримся о дне нашего приезда к вам, а сегодня пока не поедем, потому что жена чувствует себя неважно, да и у старшей сестры Светланы что-то дочь болеет, но и погода, видишь, какая... – рассуждал Степан.

Пока Степан собирал свое охотничье снаряжение, что-то отнес раньше из избы, а теперь приходилось искать. Андрей грелся, наслаждался теплом этого дома. Ему было приятно находиться здесь, тем более, что он повинился перед Степаном и Валей. Пока Валентина накрывала на стол, Андрей накинул свой легкий тулуп, взял в ограде охапку сена и вышел на улицу, чтобы дать его Стрелке. Заводить ее в ограду не стал, потому что сегодня же наметил вернуться домой. Когда возвратился в избу, Степан спросил:
- Ты видно сегодня же собрался назад-то?
- Видишь погода-то, какая? Надо засветло попасть в Анисимовку. Я и сюда-то еле проехал и если снова снег и метель ночью, то завтра дорога будет опять почти не проходимая, - оправдывался Андрей.
- Как хочешь, я же тебя не держу, но можно было бы, и погостить немного.

Пока они оправдывались друг перед другом, пришел неженатый еще сын Касьяновых Гришка.
- Когда на свадьбу-то пригласишь, Григорий? – как бы шутя, спросил Андрей.
- Не знаю, может после армии. Куда мне спешить-то?
- А что с армией-то слышно?
- Наверное, осенью пришлют повестку – бодро отвечал Гришка. – Какие еще наши годы…
Сели за стол, выпили за здоровье внука и Алевтины. Договорились, что на следующей неделе Степан, и возможно, с Валентиной будут в Анисимовском.
- Будем ждать. Возьмите с собой Гришу и Павла. Если захочет посмотреть на племянника Светлана, то я приглашаю и ее. Она мне очень нравится.
- Ну, ну! Смотри еще на нее глаз не положи? – с хитрющей улыбкой заявил Степан.
Назад Андрей проехал дорогу без происшествий. Вечером оказался дома. Услышал рев Егорки и удивился:
- Что это с ним? Почему он плачет?
- Что пореветь-то ему уже нельзя? – отвечала жена.

Над столом уже горела керосиновая лампа. Вася и Вера играли в карты. Аграфена возилась со скотом, то уходила во двор, то с пустыми ведрами возвращалась назад. В общем, на первый взгляд, царила в доме почти-то идиллия.
- Когда обещали приехать тятя с мамкой-то? – спросила Андрея Алевтина.
- На следующей неделе.
- Я так соскучилась по ним, что не могу больше.
- Ну что же делать, если погода такая, не повезешь же к ним маленького Егорку. Да и Валентине что-то нездоровится. Так что неделю подождем. Может быть, до их приезда я съезжу в сельсовет, запишу рождение сына и возьму свидетельство о рождении – рассуждал Андрей.
- А разве вести в сельсовет Егорку-то не надо? – спросила Аграфена.
- Мне и так поверят, без предъявления «вещественных» доказательств, – хвалился Андрей.

Так он и сделал. Через день съездил в деревню Ивакинцы и без труда в сельсовете узаконил там рождение сына. Отныне мальчик, появившийся из утробы матери, и проживший пока что неделю стал по свидетельству о рождении Егором Сухановым, родившемся накануне Дня Красной Армии.