Коротули. Шторм

Утром, в подъезде, нашёл пятисотку. Написал объявление о находке, номер свой указал. Вечером двенадцать человек позвонили. Какой нынче народ неряшливый.

Что такое несчастье? Это когда тебе сильно чего-то хочется, но не можно и невозможно. Что такое счастье? Да тоже самое — сильно хочется, но можно и возможно. Ещё минуту назад был сильно, нестерпимо, неудержимо несчастлив, но успел, добежал и теперь безмерно счастлив.

Сегодня, оказывается, день военной контрразведки. Выглянул в окно: никаких гуляний, лозунгов, беретов, флагов, фонтанов, сирен, хоть бы одна петарда взорвалась. Тихо и спокойно. Вот это, я понимаю, праздник.

Посмотрел фильм. Экранизация. Это по книге, значит. В очередной раз моё воображение оказалось сильнее режиссерского виденья и возможностей киностудии. Не удивительно.

Очень раздражает курение, в поездах, например. А что раздражает? Запах, разумеется, ядрёная смесь вагонного парфюма и никотиновых ароматов. Но более всего отсутствие выбора бесит. Ведь тот кто с сигаретой может выбирать: курить или не курить. Мы, нюхающие, разумеется, выбора такого не имеем. И, к сожалению, не у каждого курильщика имеется разум это понимать.

Ноябрьск. Холодно. Вокзал. Количество нетрезвых, изнутри утеплённых, посетителей, без пяти минут пассажиров, даёт понять насколько пьянит север. Я трезв, тоже без пяти минут пассажир. Видимо, за один рабочий, командировочный день северный хмель не успевает пропитать тёплое южное тело, с юга Тюменской области. Еду домой. Тепло.

Резкая остановка. Состав как гармошка, пассажиры как домино. Кто-то сорвал стоп-кран. Это, кстати, серьёзное нарушение. Штраф немалый. А за что? А может нарушителю больно. Уезжать, удаляться из мест сердцу милых тяжко. А может и радостно. Поймал картинку, пейзаж из детства и остановить захотелось. Иначе проскочет, улетит, сгинет иначе. А вы — штраф. За боль, за радость.
Хотя в основном — по пьяни.

Ни соринки, ни пылинки. Пол блестит, окна искрятся, стёкла, будто их и нет, мебель, в чёткой, геометричной расстановке, пышет роскошью. Коридоры — ламинат, ламинат и ничего лишнего. Все шкафы — купе, встроенная устроенность, ничего не выпирает, ни мешает ничего. Детская — что солдатская казарма, та же строгость убранства. Однотонные обои переходят в выглаженные шторы, шторы в монотонный пол, игрушки не наблюдаются.
Детская? Длина кроватей выдаёт — да. Стерильность смущает. Лаконичность, она здесь во всём, везде — аккуратность, безупречность, чистота, безгрешность. Да, в этом доме много порядка, но мало улыбок.

Спа-си-бо. Три слога. Как часто они скреплены искренностью, душой и заботой?
Спасибо. Как часто вы это говорите?
Спасибо. Как часто вы это дарите?
Спасибо. Как часто вы это чувствуете?

В бою получил ранение, в госпитале — будущую жену.

Беззубая улыбка... Кто-то не видит зубов, кто-то видит улыбку.

Он всегда поступал так, как хотели родители. Сначала — в нефтегазовый, затем — на юридический.

Если бы человек уже в утробе матери учился говорить, то первыми его словами на свету были бы:
— По голове себе постучи!

Женился незрячим — ослепила улыбкой.

Садовые овощи и фрукты — это благодарность растений за заботу.

Если бы я был чайником, то супер крутым. Очень быстро закипаю.

Мягче диван — толще жопа.

Погода в доме: тихо, ощущается шторм.