Можно ли научиться защищаться Часть 5

   


                Часть 5               
               
               
  Летом этого же года по приглашению друга отца – дяди Ермолаева мы уехали в Восточный Казахстан. Начальство не хотело отпускать отца, но из Министерства цветной металлургии пришла телеграмма с просьбой отпустить отца. Его отпустили.
Я эту часть текста привожу из окончания Части 4, чтобы было понятно дальнейшее повествование.
                ***
Я закончил пятый класс с похвальной грамотой. Мы были подростками, и не могли решать куда нам ехать или не ехать. И действия наших родителей мы не могли обсуждать.
       В городе Свободном мы сели в поезд. За два года на этом долгом пути ничего не изменилось. Те же тоннели, тот же кипяток, за которым нужно было бежать на станцию, те же женщины, торговавшие варёной картошкой, солёными огурцами, пирожками.
Было какое-то беспокойство из-за того, что мы возвращаемся не в Ленинград, а в какое-то мне неизвестное название.

       Мама не радовалась, а часто плакала, упрекая отца в том, что мы не едем в Ленинград. Отец говорил: «Тонечка, успокойся, все будет хорошо. Я сейчас не могу тебе раскрыть тех планов, которые мне передал по телефону мой друг Ермолаев. Я уже не служу на флоте и теперь я простой гражданский человек. Все, милая, будет хорошо». Маму это мало успокаивало. Ей было 38 лет. Она была очень красивой женщиной. И ещё была обладательницей красивого голоса – сопрано.

Там в Стойбе они с отцом в клубе выступали на концертах. Отец играл на пианино, а мать пела различные арии из опер. Она же окончила два курса Харьковской консерватории и безумно любила оперу. У отца был богатейший слух, и он играл на пианино без всяких нот.

Позже младшего брата отдадут в музыкальную школу и в нашем доме появится пианино. Но это будет только через год.
                ***
  В каком-то городе мы вышли из поезда и через несколько часов пересели на другой поезд. Карты не было. Так что ехали в никуда. Так ехали более суток. На рассвете второго дня прибыли на какою-то станцию, и там нас ждала машина. Шофёр представился, что он от Ермолаева. Погрузили наши вещи и поехали. Голые степи вокруг от горизонта и до горизонта.

   Через много часов стали появляться какие-то отвалы, как возле шахт – терриконы, только значительно ниже. И цвет был у них не чёрный, а кокой-то серый. Позже я узнаю, что это были баритовые руды- отработанные после вымывания из них золота. То есть мы приближались к месту, где добывали золото.

 Это был посёлок Майкаин Павлодарской области. И предприятие называлось «Майкаин-золото». Мы подъехали к одноэтажному дому. В котором половина предназначалась для нас. Разгрузились. Мебели не было. Отец куда-то уехал на этой же машины, и вскоре привезли кровати, столы и стулья, матрасы.

Это уже было похоже на нормальную квартиру. Вокруг стояло несколько таких же домов, Все они были окружены забором.

    Был апрель 1954 года. Учебный год ещё продолжался. Нас с братом записали в школу. Она была рядом. На другой день я взял его за руку, и мы пошли в эту школу. Мама пошла с нами. Директор отвела меня в шестой класс, а брата в третий.

   Класс встретил меня настороженно. Я не помню, кто был классным руководителем. Помню только учителя казахского языка и учительницу немецкого языка. Учителя английского языка в этой школе не было.

Даю пояснение: в самом начале Великой отечественной войны постепенно началась депортация советских немцев, живших на территории России ещё с царских времён. В тяжёлые времена наступления немцев на Москву параллельно происходила депортация городского и сельского населения немцев из центральной части России в Алтайский край, и Казахстан (в Постановлении КГБ в Казахстан должны были переселить до 100 тысяч человек). Об этом можно много написать. Но я ограничусь этим.

В нашем классе было около пятнадцати мальчиков и девочек немецкого населения. И меня посадили за парту с немецкой девочкой Эллой Пецольд. Были в классе несколько казахов, узбеков, киргизов и только несколько русских.

 «Ну и класс! Подумал я».
    Этот класс станет для меня камнем преткновения. А когда узнали, что я ленинградец, то моё положение ещё более ухудшилось.

Но это были не немцы, а казахи, киргизы, узбеки – они тут были хозяевами в этом посёлке.

После школы меня уже ждала группа учеников из нашего класса. Бежать было бесполезно. Они подошли, со злыми усмешками: «Что ленинградец приехал?». И последовал удар по лицу, потом пендаль под зад и не один. Ещё несколько кулаков в разные части тела. «Это тебе для знакомства!» - сказал один из них. По лицу текла кровь.
  Я не плакал. Скорее я был удивлён: «За что?» -думал я. «Я же ничего плохого никому не сделал!». Мама отмывала лицо, бабушка причитала. Отец вечером спросил: «В чём дело сын?». А потом добавил: «Я об этом думал…». Он не сказал, что пойдёт к директору или ещё куда-нибудь.

    Не каждый день эта группа шла за мной после уроков. Как - то на перемене подходит ко мне рослый мальчик: «Дорогов Володя» - сказал он. «Нас здесь пятеро русских. Не бойся, Валера. Будем драться».
 
 Учителя заинтересовались моими ответами и стали спрашивать где я учился.

Подошла учительница немецкого языка. «Меня зовут Элла Густавовна. Это, конечно, на русский манер. У нас на самом деле нет отчества. Что ты думаешь делать с немецким языком?».

Я рассказал ей, что прекрасно знаю английский, но никогда не учил немецкий. Она подумала и сказала: «Вот тебе мой адрес, приходи ко мне пять раз в неделю. Пошёл только шестой класс, и ты быстро догонишь. Только никому об этом не говори».
Я взял записку с адресом и обещал приходить.
                ***

    Начались мои походы по вечерам в Немецкую слободу. Так я про себя назвал их поселение. У них в доме было красиво и уютно. Она напоила меня чаем, и мы сели за стол. «Первое – это алфавит» - начала она читать немецкие буквы. Прошло несколько дней, и я свободно читал весь алфавит, не ошибаясь.
 Далее пошли правила: как читаются немецкие буквы с двумя точками над ними. Помню это называлась «умляут», то есть буква изменяла своё звучание.
 Далее мы перешли к чтению небольших кусочков текстов. Трудно, но с каждым днём получалось. А потом нужно каждый день учить слова по пять, а потом по десять слов. Это уже было сложнее.

Мои противники из школы здесь не появлялись. Я продолжал учить язык с удовольствием.
Много позже жизнь заставит меня выучить ещё один иностранный язык, и я его выучил в совершенстве.

Секрет с учительницей сохранялся.

 Через некоторое время учительница знакомит меня с одним мужчиной у себя дома. «Генрих» -представился он. Я занимаюсь боевыми искусствами. «У вас проблемы в школе так сказала мне Элла. Я тебя, Валера, научу нескольким приёмам. Тренироваться придётся долго.

 Я не употребляю здесь терминологию приёмов, чтобы читалось легко.

  Шли дни, недели, месяцы. Учеба моя в школе шла хорошо. Но самое интересное, это была новая встреча с той группой казахов и узбеков.  Одно время они как бы забыли обо мне. А причиной этому послужил мой хулиганский поступок. Задали выучить стихотворение на казахском языке и на завтра преподаватель Ихсан Саттарович должен был нас спрашивать. Я был дежурным по классу и цветным мелком написал это стихотворение на внутренней стороне окна. Эту надпись было видно, если только стоишь у доски.

Наутро, когда преподаватель вошёл в класс, то воцарилась тишина. «К доске пойдет …..». И вызывает по очереди всех моих обидчиков. Как это получилось, я не знаю. Но про запись на стене знали все. Они выходили и звонко читали стихотворение. Потом вызывал других. Эффект был тот же самый. Когда вызвал меня, то он повернул стул к доске и стал смотреть на меня. А я уже к этому времени выучил стихотворение наизусть и встал ближе к дальнему краю доски. Чтобы он не заметил надпись.

Картайган болсам да мен негр мулде,
Сондада жалыкпай ак окыр едеми,
Орыс тилин тек кана осы тилде,
Сойлеп биркеткен шин созин Ленин!

Это был стих Маяковского, переведённый на казахский язык. Буква Г на казахском языке перечёркнута палочкой посередине. Он даже прослезился. Как ему понравилось.

 Когда все ушли, я стёр эту надпись мокрой тряпкой. Потом он говорил моему отцу как я хорошо прочитал стихотворение. Отец и там преподавал рисование.

Группа обидчиков стояла за школой. Они сказали, что сегодня мы тебя бить не будем. Они не знали, что я научился защищаться и были очень смелыми. Когда узнали, что это я написал стихотворение. То стали хвалить меня: «Жаксы бала!». Это означало хороший мальчик. А умение защищаться мне ещё в жизни понадобиться много раз.
                ***
       На другой год заканчивался шестой класс. Вошла Элла Густвовна и сказала: «К доске пойдёт Раппопорт!». И торжественно оглядела класс. Класс замер!

 Раздались звуки: «Он же не ходил на уроки немецкого!». Элла Густавовна читала упражнение, а я записывал его на доске. Я подчеркнул всё, что она просила и перевёл текст на русский язык. Класс гудел от восторга. И неделю это распространялось по всей школе. Девочки и ребята показывали на меня пальцем и ставили кулачки пальцем вверх.
                ***
Я не исследовал этот посёлок. Он мне был неприятен. Кроме немецкой слободы мне ничего не хотелось видеть там.

Все события, происходившие после окончания шестого класса, не имели существенного значения, кроме одного.

Однажды отцу принесли телеграмму: «Срочно выезжайте в Усть – Каменогорск всей семьёй. Квартира предоставлена. Министерство цветной металлургии. Казахстан».
Этого ждал отец. Но этого не ожидали мы.

  Мы стали срочно собираться. Подошла машина, погрузились и через Павлодар уехали на поезде в Усть-Каменогорск.

2 февраля 2025 год

На фото Усть-Каменогорск Улица на которой мы жили Это был настоящий город

Продолжение следует