Натурщик. Записки из дома престарелых

       Перед  администрацией дома престарелых неожиданно встал непростой вопрос: этично ли использовать в качестве эксклюзивного натурщика кружка рисования одноногого Ефима? С его алкоголизмом третьей степени и замашками эксгибициониста. Ведь, с одной стороны, отказать ему в трудоустройстве будет незаконно, а с другой, поощрять его нездоровые наклонности к раздеванию в общественных местах будет неправильно по отношению к самому Ефиму. Который уже как будто бы, по его собственным словам, стал понемногу от раздевания отвыкать. После нескольких сеансов лечебного чтения*. А тут вдруг художникам из дома престарелых срочно потребуется запечатлеть на своих полотнах гражданина, не упакованного с ног до головы в ватник, а наоборот — даже совсем без нижнего белья…
                — Не этично, но выхода нет. Ведь на носу городской конкурс работ на тему «Наши героические современники», и без живого натурщика художники дома престарелых обойтись не смогут. Воображения может не хватить, не тот уровень пока. А мы ведь знаем, какое воображение имеется в наличии у контингента из сумасшедшего дома №2 — нашего прямого конкурента, — так директор дома престарелых Яков Ильич охарактеризовал непростую обстановку сложившуюся накануне надвигающегося конкурса…
                Да, оно как бы и понятно. В конце концов, не обязательно же, чтобы тот, с кого ты рисуешь героя, сам был героем. Вот, например, и одноногий Ефим-дегенерат вполне мог бы за героя-современника сойти. Почему нет? Ведь, главное, как мы его видим. А если в его руках, например, на холсте, вместо стакана нарисовать отбойный молоток, а вечно обнажённый его срам прикрыть телогрейкой из акварели? Вот тебе и готовый герой современности! И такое в искусстве всегда было, есть и будет. И называется художественным вымыслом. И вообще, даже в доме престарелых художник имеет право видеть окружающий мир иначе…
                Конечно, на роль натурщика пробовались и другие, но не подошли. Так, у Мартына, ветерана труда из Набережных Челнов, лицо оказалось слишком умным, а у бывшего учителя математики Евгения Евгеньевича по прозвищу «Циркуль», — слишком глупым. Сложилась безвыходная ситуация, и хочешь-не хочешь, но пришлось брать натурщиком Ефима. Других-то всё равно не нашлось. А у него лицо самым нормальным оказалось: и не умным, и не глупым…
                В общем, все нарисовали Ефима в разных вариантах: монтажником, космонавтом, солдатом и много кем ещё. И свои рисунки вскоре отослали на конкурс. А полоумная Агафья отослала свой стих**. Тот самый — на смерть одноногого Ефима. Который со скрытым смыслом был как бы. И все стали ждать оглашения результатов. Единственное, смущало то, что на всех рисунках герой-современник почему-то был изображён одноногим…
                — Эх, черти. Ногу забыли Ефиму пририсовать в суматохе, — сокрушался потом Яков Ильич. — Слишком торопились. Или просто воображения не хватило?..
                Победил стих.


*См. миниатюру «Лечебные сеансы чтения».
**См. миниатюру «Скрытый смысл».