Not dead yeat

Небо было отсыревшего серого цвета. Светлого и немного стылого. Осень неизбежно проникала во все живое, заставляя ежиться под холодными порывами ветра и вожделеть тепла.
На тракте в паре дней пути от города человек растирал промерзшие руки и размышлял. Взгляд его был обращен к почти плоской линии горизонта, в нескольких местах искривленной линией холмов и редких рощ. В более ясную погоду открывался бы отличный вид на эту пустынную равнину. Но сейчас лишь бледный свет медленно уступал свой пост ночи.
Тракт пустовал. Дул стылый ветер, гоняясь меж изгибов каменистого ландшафта за одному лишь ему ведомыми делами.
Пройти ли еще пару миль или свернуть и поискать пристанище на ночь. В темноте здесь лучше не бродить. Так ему и сказал трактирщик в полупустом ярко освещенном светом камина зале последнего придорожного заведения. Очень приличного на вид, даже с вывеской. «Ломоть». Это было пару дней назад. И там было тепло. А здесь прохлада все сильнее закрадывается под одежду.
Человек вздохнул и, поправив котомку с котелком и свернутой лежанкой за спиной, свернул с обочины в сторону ближайшей рощи, укрывавшей собой большой, но невысокий холм, видневшийся вдали по правую руку.
К моменту, когда сумерки обосновались меж трав и камней под ногами путника, а небо уже перешло в темно серый цвет, на пути стали появляться первые деревья. Все они были невысокими и редкими, перемежались с зарослями колючих кустов. Но скрыться от глаз с тракта и собрать дров на небольшой костерок позволяли. Дальше эти заросли полностью покрывали бугрящийся впереди холм, оставляя лишь немного места для почти скрытых от глаз троп животных.
Взгляд путника зацепился за странный блеск меж одной из впадин холма. Он появился всего на миг и тут же исчез, будто обманчивый мираж.
Человек тщетно пытался вновь разглядеть что-либо в густых зарослях пологого холма. А ночь становилась все ближе. И только на горизонте полотно туч разрывалось, скупо поливая пурпуром и багрянцем разлив густых теней вокруг.
Дальше идти нельзя.
В этот момент путник заметил старую и узкую каменистую тропинку в кустах. Она ярко белела в сгущающихся сумерках. Прямого прохода к ней не было, но зато выше по склону явно проглядывались изгибы скрытого от всех пути.
Поведя плечами и слегка отогнав наваливающуюся усталость, человек начал аккуратно продираться через заросли к светлой прогалине.
Тропинка оказалась добротной. Узкая и каменистая, она, вихляя, уходила к вершине холма. Местами колючие ветви шиповника пересекали ее, сухая трава успела отвоевать себе немалую территорию, но раньше здесь определенно ходили. Причем нередко.
Пройдя чуть выше по склону и осмотрев склон, путник неожиданно для себя разглядел таки подходящее для ночлега место.
Эта впадина была не так плотно устлана кустарниками, а деревья огораживали ее от любопытных глаз с тракта и из долины. Тропинка, вихляя, устремлялась дальше по склону. Но солнце отдавало последние толики света, и лучше бы поскорее устроиться на ночлег.
Пришлось снова продираться через заросли и шипастые гибкие ветви. Заветный сон уже был совсем близко. Но вместо приятного предвосхищения в голове уставшего человека поселилась смутная и неясная тревога.
Тропка была незаметной, с тракта и не разглядеть. На мили вокруг ни намека на людей. Не верилось, что в такой пустынной долине вообще хоть кто-то живет.
Может просто усталость вызвала приступ тревоги. Но осторожность никогда не бывает излишней.
Спустившись наконец вниз, путник понял, что еще на тракте изначально привлекло его внимание . На пустом и пологом травянистом ковре впадины, словно стекающим вниз с уступа холма, виднелись разрушенные остатки постройки. Белые словно кости камни ярко отсвечивали невидимому за полотном темно-серого неба солнцу. Постройка имела форму круга. Точнее должна была иметь, так как ее явно не достроили: был сделан ровный пол из плотных больших и хорошо отесанных булыжников и  круглая стена с дверным проемом и частью круговой лестницы, построенной лишь на несколько ступеней. Стены во многих местах развалились и были облеплены снаружи кустарниками. Крепкие тонкие ветви даже внутрь просочились и прижались к стене. А поверх всего этого плотно стелился красный плющ, в этих краях прозванный королевским за свой яркий и благородный цвет. Он то и укрывал от постройку от любопытных глаз.
Место было давно покинуто.
Путник осмотрел развалины и сбросил с плеч пожитки. Он решил устроиться на ночлег в небольшой нише, образованной сводом ступеней недостроенной лестницы. Пошатав кладку, он понял, что держатся камни на удивление крепко.
Вскоре небо перестало светиться совсем и превратилось в мрачную, черную, лишенную звезд пелену. В скрытых руинах потрескивал небольшой костерок без дыма. Свет падал на закутанного в плащ человека. Сам он сидел на расстеленной лежанке, поджав под себя одну ногу, и жевал собранные с куста орехи. Маленькие, твердые и довольно вкусные.
Глаза смотрели на беззаботно пляшущие языки пламени. Ветер не доставал до них, и никакие звуки, кроме редких окликов ночной совы, не мешали создаваемому костром уюту.
Действительно, никакие звуки не тревожили покой. Ни шорох в кустах, ни свист от порыва ветра, ни приглушенный треск в роще… Но одинокому человеку то и дело ловил на себе неприятный и скользкий взгляд из темноты. Или не взгляд. Ощущение чьего-то присутствия никак не исчезало.
Рука путника сжала покрепче длинный охотничий нож на бедре.
Никаких следов кроме мелких животных вокруг этого места он не заметил. Свет от костра и дым никак не могли быть видны с тракта. Да и не стали бы люди так долго ждать в этих недружелюбных кустах. Какие бы намерения у них не были.
С парой охапок мелких веток костер вспыхнул ярче. Круг света резким прыжком расширил свои владения, упав на противоположный край руин и прилегающий кустарник.
И сейчас путник увидел.
Это действительно был взгляд. Взгляд давно застывших, истлевших и исчезнувших глаз. Меж кустов в дальнем углу постройки лежал череп. Заметить его было бы крайне непросто, но причудливая игра теней и света выхватила мрачную находку из небытия.
Неприятное зрелище.
Поборов страх, путник взял из костра горящее полено и прошел несколько шагов до зарослей. Как ни странно, но их вид вблизи немного успокоил участившийся ритм сердца. Все это выглядело очень естественно. Будто всегда было и должно было быть.
Череп был полностью покрыт мхом. Гладким зеленым, словно бархат. Нижняя челюсть отсутствовала, но голова мертвеца и так умудрялась мрачно улыбаться.
Присев и чуть раздвинув рукой покрытый тонким красным плющом кустарник, путник обнаружил и остальной скелет. Судя по костям, тот человек сидел спиной к стене, а уже сильно позже череп скатился вниз. Лохмотья истлевшей ткани и остатки кожаной одежды были присыпаны листьями. Лианы пробились сквозь ребра и опоясали хребет, навечно приковав останки к стене руин.
– Покойся в тиши, неведомый странник, – произнес путник, на секунду прикрыв глаза и прикоснувшись к останкам. Здесь завершилась еще одна нерассказанная история жизни. Завершилась довольно давно. И навсегда.
Непрошенный свидетель неустроенной могилы встал и машинально вытер руку о плащ. Было что-то неприятное в этих останках. Даже не в них самих, а вокруг. В этом месте.
Опять это тревожное неприятное чувство. Будто взгляд из темноты.
Однако как и прежде вокруг были только деревья, кустарник, руины и ветер. Череп все так же безмолвно щерился.
А это что?
Человек снова присел, раздвинул кусты и аккуратно просунул слабо горящее полено внутрь. На робкие всполохи проникшего пламени отозвался холодный отблеск. На обросшем щетиной лице появилась улыбка. Взгляд отмеченных возрастом глаз наполнился живым интересом.
Хоть и не хотелось тревожить покойника, но путник с силой потянул за крестовину, высвобождая находку из лап природы, и вытащил на свет длинный меч в деревянных ножнах.
Оплетка непривычно длинной рукояти рассыпалась от прикосновения, обнажив тускло отсвечивающую вороненую сталь. Простые ножны были повреждены. Попрек их шли несколько широких борозд и сколов, сквозь которые даже виднелся клинок.
Рукоять и навершие были выполнены в строгом стиле, без узоров и особых элементов. А вот клинок, с тихим шипением освобожденный из долго заточения в ножнах, был необычен. Длинный, узкий и… словно сломанный. Клинок лишь в полтора раза больше рукояти длинной в локоть. Заканчивался он ровным и тонким срезом, с виду таким же острым как и лезвие.
Это был явно сделанный на заказ, весьма экзотический экземпляр. Обычный меч стоит немало, особенно в этих забытых богами краях. А уж такой, пусть и довольно странный может быть оценен в целое состояние.
Глаза путника блистали. Он взялся за рукоять двумя руками, отложив ножны, и сделал пробный замах. Вышло неудобно и неловко. Все же у оружия был крайне своеобразный баланс.
Но чувство радости все равно было крайне велико. Настолько велико, что неестественный скрип за спиной дошел до сознания лишь через миг. Лишний и опасный, почти смертельный миг.
Резко обернувшись, человек с непогасшей легкой улыбкой на лице встретил Взгляд.
На этот раз это был тот самый. Пустой, неуютный и стылый, затягивающий внутрь сильнее с каждой секундой.
Будто сама вечность смотрела изнутри.
Мир вокруг потух. Звуки стали далекими словно звезды.
Руки крепче сжались вокруг рукояти, в единственном стремлении вырваться из оков стремительно замерзающей воли. Скулы напряглись, а зубы заскрежетали. Из ноздри потекла кровь.
Все же день был долгим. И жизнь не коротка. Столько событий, столько дел, столько шагов.
…Как же я устал…
Ноги ослабли, и тело начало падать.
Сознание тоже падало. Оно летело и кружилась, в мягком хищном мареве темноты.
Колени резко встретились с каменной кладкой. Очень далекая, но резкая и яркая боль почти разорвала кокон вечного забытия. Руки опустились. Меч с запредельно далеким звоном ударился о каменный пол. На мгновение голова путника качнулась вперед.
Но на это мгновение Взгляд исчез.
Ужас. Искра гнева. Силуэт.
Рот попытался издать крик или вопль. Скулы напряглись, но раздалось только фырчащее мычание, в сопровождении из надувшихся розовых пузырей.
Язык ощутил вкус просочившейся крови.
Задернутые веками глаза зажмурились еще сильнее. В диком инстинктивном порыве руки наотмашь ударили крепко сжатым клинком.
Вперед и вверх.
Звуки уже не доходили до сознания. Но упругий и болезненный толчок металла в кисть выдернул путника из сна.
На лице он ощутил еле теплые брызги. Это было мерзко. Тошнотворно.
Из ног, рук и всего тела будто вытянули все силы.
Но это отвращение все же заставило человека, дрожа и шатаясь, привстать и сделать шаг назад.
– Уууу, шшшука… – через силу выдал онемевший рот.
Веки были тяжелее гранитных склонов. С усилием ух веже удалось приоткрыть. Взгляд плыл. Сон манил, но жестокая бездна по ту сторону пугала и отгоняла куда сильнее.
Краски плясали в праздничном танце, убаюкивая сознание.
Казалось прошла вечность, и путнику удалось сфокусировать взгляд.
Перед ним высился тонкий силуэт. Отдаленно напоминающий человека. Невероятно высокого и худого, с мертвенно серой кожей. Он нерешительно тянул длинную и костлявую руку к путнику. Вторую прижимал к иссохшему телу, залитому черной вязкой кровью. Глубокий разрез шел от груди и вверх. К хищной челюсти, тонким губам, впалому носу…
Не смотреть в глаза! Мысль будто молния поразила сознание. Безусловный рефлекс, с самых темных времен оберегающий человечество от верной смерти.
Буквально стоящий перел смертью путник нанес удар. Нелепый замах не достал до чудовища. Но страх и ярость проникли в вены, наливая все тело силой.
И еще один. Тонкая кисть отлетела в сторону.
Погасшие звуки пробились в омертвевшее было сознание человека.
Крик. Высокий и неестественный до жути.
Путник и сам закричал. Не от страха или гнева, а просто чтобы не слышать тот чужой вопль. И снова ударил. И снова. И еще раз. Пока исступление не прошло, оставив человека без сил, на залитых липкой черной кровью камнях.

Он открыл глаза.
Небо. Серое и бескрайнее. Как и память, которая неспешно открывала свои чертоги.
Человек вскочил на ноги, и его тут же вырвало.
Затылок болел, а тело плохо слушалось, пролежав пол-ночи на холодном камне.
Как бы он не хотел, но взгляд все равно приковали следы ночной бойни.
На мощеном полу руин лежал изрубленный в куски ночной пустотник. Тощий и невероятно высокий гуманоид. Монстр, которым только старики и пугают. Еще одна сказка, воплотившаяся в жизнь в эти странные времена.
– Вот же бездна, – облегченно выдохнул путник. И его снова вырвало.
Все тело дрожало. Любые мысли избегали попадания в голову. Чувств также будто не было. Только давящая слабость.
Человек, пошатываясь, добрался до потухшего костра. Ноги переставлять было непросто, но не упасть помогал странного вида меч. Не спасший своего прошлого владельца.
Без сил опустившись на разостланный лежак, путник аккуратно прислонил клинок к стенке. И в неясном сером свете нового утра, на короткий миг, обманчивый и неверный, темная сталь благодарно блеснула в ответ. Или просто показалось?
Но путник был слишком уставший, чтобы обратить на это внимание.
Нащупав флягу с водой, он осушил ее наполовину, и, поплотнее укутавшись плащом, уснул.
Для этих земель он был просто странником. Бродягой, со своей дорогой и на своем пути. Вероятно, про случившееся в башенных рунных никто и не узнает. Но для него это история не забудется.