Подпаленная юность

Моя бабушка читала мне по ночам пушкинские поэмы. У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. До сих пор наизусть помню. Она, старушка дней моих младых, всегда была для меня примером жизненного оптимизма. Вспоминая о ней, мне перед глазами предстает типичный осенний вечер, когда она делала со мной уроки. Ну, или мы шли гулять в местный парк. Иногда мы готовили осетинские пироги. У нее они получались особо вкусными. Не удивительно, она ведь прожила в Осетии почти всю жизнь. Короче, когда я был мелким, бабуля сильно заботилась обо мне. Именно она научила меня читать и писать, как и всех моих братьев. Хотя в деньки подростковой злобы я, признаться, этого не ценил.

Лучше всего я почему-то помню, как бабушка ближе к праздным дням садилась за наш стационарный телефон в гостиной и начинала обзванивать всех давних друзей и коллег по работе. Они не виделись десятилетиями, но могли болтать друг с другом часами, обсуждая былые деньки. Я крутился рядом с ней, представляя себе эти моменты из обрывков разговора. Праздничные демонстрации. Санаторий. Горы. Портрет Сталина в Цейском ущелье. А помните, как у начальницы сын провалился в открытый люк? Рядом с телефоном у нас стоял еще и аквариум, украшенный пластиковыми рыцарскими замками. Как-то раз мы купили сома, который за ночь пожрал всю популяцию остальных рыб. С каждым годом, бабушкины звонки становились все короче и короче. Потом умерли последние ее знакомые из прошлой жизни, тот телефон стал совершенно не нужен. Мы его отключили.

Когда я подрос, то все-таки решился поговорить с бабушкой откровенно, и узнать, что у нее лежало на душе все эти годы. Индивидуальное мышление – это слишком сложное понятие. Можешь всю жизнь прожить рядом с человеком, и так и не узнать, о чем он на самом деле думал. И вот, одним летним вечером, мы сидели на кухне, перебирали толстые конверты, заполненные фотографиями с ее родственниками. Вот ее двоюродный дядя, а вот племянница.. Этот сгинул на войне, лежит солдатик где-то в Приднестровье. А вот он работал пожарным. Этот сжег несколько немецких танков. Некоторые лица она уже и вспомнить не могла. Другого такого момента могло уже и не быть.. Тогда я и решился завязать этот разговор.   

Шли последние деньки лета 1938-го года. Последние спокойные года до Большой войны. В украинском городе Кропивницкий.. Тогда он назывался иначе. В Кировограде родилась девочка, которую назвали Ираидой. У нее была любимая сестричка Рая, та родилась двумя годами ранее. Их мать была, скажем, женщиной крайне печальной судьбы. Отец ее был, как помнила, бабушка, очень жестокий.

Юная Клавдия встретила статного, взрослого жениха. У железнодорожника недавно умерла супруга, потому он быстро позвал знакомую девушку замуж. Та согласилась, правда, после свадьбы вскрылся небольшой нюанс. У мужчины к тому моменту было уже пятеро детей. Барышня тогда чуть в петлю не влезла. Или она пыталась утопиться.. В общем, пришлось не сладко.

Наверное, бедняжка рано или поздно сбежала бы от такого брака, но в те времена с этим было проще. Слюбится-стерпится. К тому же, маленькая Рая уж очень любила отца. А в будущем их сводный брат Николай и вовсе станет для двух девочек как дядька.

Михаила вместе с семьей направили в небольшой городок Ардон, где он должен был стать важным начальником на ответственной стройке. Но стоило им приехать, началась Великая Отечественная. Мужчину сразу забрали на фронт, где он, если верить оцифрованным документам МинОбра, устроился поваром. Все планы пошли к черту, поскольку он так и не успел официально устроиться на новом месте работы.

Служебное жилье его жене и двум дочерям так и не выдали. Они были вынуждены поселиться в съёмной квартире. Хотя, как это можно было бы назвать квартирой? Да и как-то приемлемо едва ли назовешь. То была крошечная комнатка без удобств, с голыми стенами, да еще и располагающаяся в огромном бараке. Ну, одно достоинство, у нее, впрочем, было – в углу стояла небольшая печка, позволяющая обогреться и спастись от холода.

Военное время стали чередой испытаний для местного населения. Ираиде было около трех лет, когда немецкие войска стали подбираться к городу все ближе. Округ подвергался регулярным авианалётам, ближе к вечеру по домам даже ходили люди, требующие выключить свет. Люди в страхе прятались в подвалах и траншеях, откуда наблюдали за пролетающими самолётами, несущими новую порцию разрушений. Для маленькой девочки вид "железных птиц в небе" стал самым первым ярким образом, который она запомнила на всю жизнь.

Вскоре, в Ардон вошли немцы, ненадолго установив там свой оккупационный режим. Они вламывались в дома, изымали животных, да и вообще любые вещи, что им пришлись по душе. Однажды захватчики посетили и прабабкину комнатушку, где их заинтересовала красивая вышитая подушка. Потом один солдат жестами пальцев указал на кровать, обозначив, что спать будет ней. Жительницам дома было указано пальцем на пол, этакий знак что их место здесь. Впрочем, через несколько месяцев, немецкие войска были вынуждены отступить, и советские солдаты освободили город.

Однако продовольственный вопрос серьезно обострился – еды стало на всех не хватать. Населению выдавались карточки на хлеб, правда, всего несколько сотен грамм на человека. Голодающие отчаянно, практически каждый вечер, стучались в дома, прося дать им хоть чего-то съестного. Приходилось поедать разные травы, варить кукурузную кашу, а порой дело доходило и до употребления «жмыха». Нам повезло жить в то время, когда он считается обыкновенной дешевой пищей для скота. А тогда, поедание отходов из шелухи семечек было вполне естественной практикой.

Когда ситуация наладилась, Клавдия стала зарабатывать на жизнь, готовя пирожки и продавая их на железнодорожном вокзале. Девочкам они не доставались, ибо на вырученные с продажи мучного деньги можно было купить более питательные продукты для варки супа. Эта детская обида, из-за невозможности испробовать теплых булочек, как и само чувство пережитого в те годы голода, навсегда засела в голове Ираиды.

В целом, жизнь шла как и прежде. Солдаты писали письма, посылая их в конверте в форме треугольника. Правда, люди боялись очередного прихода почтальона, ведь, бывало, вместо них присылались еще и «похоронки» - извещения о гибели солдата на войне. Одна такая в январе 1944-го пришла и на отца девочек. Ираида так и не запомнила, как он выглядел, и ни одной его фотографии также не осталось.. Он покоится в одной из братских могил 

Однажды, холодной зимой, тетя Клавдия тяжело заболела и слегла в постели. Чтобы продолжать отапливать печку, Ира с Раей глубокой ночью, прямо по темноте, отправились на поиски дров.. И нашли чудовищно огромное полено, которое кое-как тащили вдвоем всю ночь. Утром их мама здорово удивилась, всё пытаясь понять, каким это образом пара маленьких девочек смогли принести такое громадное бревно? К сожалению, оно оказалось чересчур сырым, и печку им отопить не получилось.

Еще через год, война подошла к концу. То были радостные времена всеобщего ликования. К кому-то возвращались братья, мужья и сыновья, а кому-то повезло куда меньше. Домой приехал «дядя» Ираиды – Николай, вернувшийся в военной форме с несколькими медалями. И самой крупной была его "За Отвагу", которую он получил, в из автомата расстреляв пулеметную точку фрицев. Ире на момент его возвращения было уже 8 лет, и последний раз она видела его еще до начала Великой Отечественной. Она все пыталась понять, зачем дяденька к ним пришел.. Тот лишь рассмеялся, сказав: «Не помнишь меня? Я ведь нянчил тебя, когда ты была маленькой!»

Пожив несколько дней в столь тесных условиях, он уехал строить свою судьбу, и по дороге встретил молодую девушку, которой сразу предложил выйти за него замуж. Она согласилась выйти за незнакомца. Увы, Николай, герой Сталинградской битвы, прожил не так долго, из-за застрявшего в теле осколка.. Я бы не рассказывал об этом случае, если бы через много лет, его потомки не оставили мне на хранение заслуженные им награды, которые висят у меня в рамке.

Вернемся к судьбы Ираиды. Рядом с их бараком расположился консервный завод. После сбора урожая, все овощи везли на телегах, запряженными лошадями. Возле них постоянно крутились детишки, в надежде на милосердие какого-нибудь кучера. Зачастую тот и правда мог подкинуть пару помидоров, которые ребята вытирали руками и сразу же ели. Есть надо было тут же, потому как за помидоры могла случиться и стычка..

Религию в те времена, как известно, не признавали, и за посещение церкви можно было получить конкретный такой нагоняй. Но религиозные праздники были в семье Прядкиных особенно радостными - Клавдия шила дочкам платья, они вместе расписывали пасхальные яйца, а к столу подавались самые вкусные блюда.
Однажды, на Пасху, бабушка, которой тогда было где-то 14 лет, пошла в церковь с подругами. В школе об этом как-то узнали, и на общей утренней зарядке этих девушек выставили в линию, публично осудив и объявив выговор. Бабушка лишь громко смеялась.

Летом, на каникулах, молодёжь приходила работать на консервный завод - в цехах чистили лук целыми ящиками, сортировали овощи, закатывали томаты в десятилитровые стеклянные баллоны. Такой баллон как-то раз лопнул - то ли от боли, то ли не желая подавать виду, Ира засмеялась, хотя её нога и оказалась покрыта порезами.
В один день случилось так, что бабушка заболела, и не пошла на завод, попросив у Раи принести немного повидла. На проходной были строгие порядки - строгая сторожиха проверяла всех с особой бдительностью. В кармане Рая пронесла стограммовый комочек повидла, но, увы, ей не повезло, тетка выявила это мелкое воровство, но, благо, все обошлось только предупреждением. С тех пор желания взять что-нибудь еще украсть по жизни не возникало.

Примерно в 1956-м, Ира закончила школу, и хотела поступить в техникум, но не прошла по конкурсу и стала работать на том консервном заводе уже как полноценный работник. О ней даже писали в местной газете. Директор завода однажды предложил направить её в медицинское училище, но Ираида уж слишком боялась крови, и передумала. Она хотела попробовать свои силы в институте пищевой промышленности, но направления на него так и не дали.

В поисках новой профессии, бабушка поехала в Владикавказ (Раньше этот город называли Орджоникидзе) и поступила на курсы стенографистов. Она устроилась секретарём на заводе - отвечала на письма, составляла отчёты на печатной машинке. А вскоре, познакомилась со своим будущим супругом.
В те времена, молодёжь ходила на танцы, где Ира впервые и увидела Петра - высокого, харизматичного, уже отслужившего в армии красавчика. Повстречавшись год, они устроили свадьбу. Ещё через пару лет совместной жизни, в браке родилась их единственная и любимая дочка, моя мать.
Еще будучи в армии, Пётр снялся в качестве немецкого солдата в фильме "Судьба человека". Он подарил Ираиде фотокарточку, где был облачен в нацистскую форму и держал в руках автомат. Прошло всего-то лет 20 с того момента, как война окончилась, и потому её соседка, увидев это забавное фото, ужаснулась и сказала что-то вроде: "Ты эту фотографию никому не показывай, он что, на немцев раньше работал?"

Семейная жизнь у Ираиды не сложилась из-за алкоголизма Петра. У него вообще все было сложно с этим. Тоже ребенок войны, приемные родители.. Он напивался до такого, что мог бегать по квартире с ножом. Но при этом, умудрялся никогда не пропускать работу, а с виду казался приличным человеком. В конце концов, спустя много лет, уже в начале 90-х, его жизнь закончилась весьма трагически - проживая в квартире один, к нему быстро вошли в доверие парочка неизвестных ублюдков, которые снимали у него жилье. Он все собирался продать жилье, но деньги так и не успел получить, попросив у покупателя оставить их у себя на время. Чувствовал, что что-то не так? Ночью к деду пришли. Стали требовать отдать им все деньги. Пытали они его долго и мучительно, в конце концов задушив. Убийц так и не нашли. Однако, тот самый покупатель квартиры отдал нашей семье все деньги, "не желая брать грех на душу".

Что касается моей бабушки, то она закончила вечерний строительный техникум, после чего ее назначили инженером производственного отдела, где она и проработала до пенсии, получив удостоверение ветерана труда. Но вскоре, в стране начались тяжёлые времена, и Ира стала работать маляром на стройке. Этим делом она занималась до самой пенсии. Даже когда ей было уже под восемьдесят лет, она все также энергично меняла обои во время ремонта нашей квартиры. Получается, связав свою жизнь со строительством, бабушка пошла по стопам своего отца. Вот такая вот судьба вышла.

Старушка говорила, что будь у нее воля, она прожила бы иначе. Пошла бы на медицинское дело, сделала бы все по-другому.. Но я все равно был уверен, что бабушка прожила достойную жизнь. Воспитала нас всех, научила грамоте.
Хотя, знаете, спустя годы, я нахожу величайшей трагедией, что жизнь дается нам единожды.