2. 16. Какими вопросами фашисты никогда не зада...
Выглядит эта подача (условно говоря) так. «Министерство правды» подаёт новости: «Вражеские войска нанесли удар, погибло столько-то гражданских, наши войска нанесли удар – погибло столько-то военных». И так каждый день изо дня в день.
Думающий человек задумался бы: «А как такое получается, что враги только гражданских убивать и умеют, но при этом их никто не может победить? Ведь если они только безоружных умеют убивать, что же мешает нашим доблестным воинам их подавить? А, значит, не только гражданских? Но, наверное, этого просто не показывают. А если не всё показывают, то, как доверять тому, что показывают? И где тогда гарантии, что с этой стороны гражданских тоже не задевают?»
Дальше мысль идёт в направлении: «…а как там показывают новости с той стороны? Неужто ли всё то же самое и говорят: те нанесли удар – убили столько-то гражданских; эти нанесли удар – убили столько-то военных? И как же там со всем этим могут соглашаться? А не могут ли там показывать зеркально наоборот: эти нанесли удар – убили столько-то гражданских, а те наносят удары – убивают военных? Как же выяснить правду? Надо пообщаться с теми, кто с той стороны, выяснить, что у них там подают, сопоставить, и тогда уже думать, где правда…» Но всё это рассуждения только человека, который может думать. А есть люди, которые могут только думать, что они думают. Они рассуждают иначе.
Они рассуждают так. Им говорят: те убили гражданских, эти убили военных. Они делают выводы: «Те злодеи, эти герои (что значит – почему?? Те только мирных-безоружных и могут убивать, а эти убивают их!) Значит, эти хорошие, те плохие. И значит, всё правильно делаем, что войну с ними ведём!» Ну и примерно на такой же манер им подаются и новости перед войной, чтобы оправдывали её начало.
Это и есть второй тип фашиста (называется фашистский прол) – ему можно подать завоевательную войну, как праведную и нужную, и он будет искренне верить, что хорошая его сторона, а вражеская плохая.
О том, что это не так, прол не узнает, потому что сказать ему об этом нельзя – свободы слова в стане агрессоров не бывает. Нельзя ему объяснить, что его «министерство правды» им манипулирует. Но о том, что свободы слова в обществе нет, он тоже не знает. Он думает, она есть: вот он думает, что враг плохой, и он свободно об этом говорит – это в его понимании и есть свобода слова («…а чего ещё нужно-то??») Ну а если кто-то говорит, что твоя страна неправа, то таких надо давить и это правильно – это же враги (как тут свобода слова может быть для врагов!?)
Пролу нельзя сказать: «Ваша система врёт, поэтому у вас нет свободы слова» – он не примет этот довод просто потому, что не согласится с тем, что у них нет свободы слова. И вот живёт второй тип, каждый день мониторит новости, узнаёт сводки с фронта. Радеет за продвижение своих, ждёт победы. Переживает каждый день, каждый год, думает об этом изо дня в день, из года в год. Подумать о том, что «министерство правды» ему может врать – не найдёт ни минуты.
Чем же отличается второй тип от всех остальных людей, которые точно так же могут болеть за свою сторону, и точно так же верить (и претендовать) на то, что она права? Какое отличие сразу выдаёт крайнего субъективщика от человека, претендующего на какую-то объективность? Второй тип, если бы родился и жил на другой стороне (и находился бы под воздействием тамошней пропаганды), точно так же верил бы, что та сторона права от и до, а неправа данная сторона. И чем сильнее он по эту сторону уверен в том, что ему подают здесь, тем сильнее он точно так же был бы уверен по ту сторону в том, что ему подавали бы там. И все его убеждения полностью зависят от того, где он оказался и что ему говорят. Только он этого не знает. Почему? Потому, что он никогда не задаётся вопросом, что бы он думал, если бы жил и был на той стороне.
Этот вопрос находится у прола за горизонтом его кругозора. Ему никогда не приходит в голову его задавать. А если ему его и задать, то он будет недоумевать, зачем он вообще нужен. Потому, что ему вообще не приходит в голову, что можно рассуждать как-то иначе, чем рассуждает он.
Потому, что чтобы это пришло, нужно понимать, как можно манипулировать информацией, чтобы она выглядела убедительной при совершенно разной подаче. Потому, что чтобы это понять, нужно понимать, что вообще может быть разная подача. А прол не понимает, что подача может быть разной. Он учитывает (упрощённо говоря) только один вариант – тот, что ему подают. А потому ему и не понятно, как может не быть однозначного понимания этого варианта.
Иной прол, конечно, может в мутных очертаниях знать, что там подаётся инфа как-то по-другому. Но ему никогда не понять, как по-другому можно подать настолько же убедительно. Потому, что чтобы это начать понимать, нужно поинтересоваться, и сравнить, а он никогда не интересуется.
Пролу кажется, что убедительной версия может выглядеть только при «правильной» подаче (той, какой ему подают). А подача любой другой версии «неправильна», а потому убедительной она может быть только для каких-то «неправильных» людей, которые как раз все по ту сторону информационного фронта. И что именно там им подают – он не сверяет; ему просто достаточно «знать», что там всё неправильно. И «неправильность» принимающих тамошнюю инфу людей как бы доказывает её «неправильность», а она же доказывает неправильность всей их политики. И больше ему ничего и не нужно. И вот он на таком уровне всё себе объяснил, забросил этот вопрос куда подальше, и больше им никогда не задаётся.
Когда же пролу задают вопрос, а что бы он думал, если бы жил по ту сторону, для него этот вопрос оказывается, как снег на голову. Потому, что он (в лучшем случае) отвечает: «Я просто смотрю, и ясно вижу, что правы эти, а неправы те – так зачем мне ещё какие-то вопросы?» Но дальше идёт: «Так вот тебя и спрашивают, кто бы ты был, если бы жил по ту сторону: тот, кто сказал бы всё то же самое, или с такой же уверенностью говорил бы всё зеркально наоборот?». И тут оказывается, что ответить на этот вопрос ему просто нечего. Потому, что так глубоко он не копает. Поэтому к ответу он оказывается не готов, и не готов к ситуации, когда он не готов к ответу.
Поэтому суть реакции прола в конечном итоге сводится к тому, чтобы этот вопрос просто каким-то образом убрали, и отвечать на него оказалось не надо. И он бы его забросил, и благополучно забыл, и всё снова вернулось бы на круги своя, и он снова бы радел за успехи своих, как раньше.
Если же его каприз не выполняется, то возникает следующий вопрос: а чего стоят убеждения таких людей, которые, как марионетки, пляшут, как дёргают пропагандисты? И пока пролу нечего ответить на первый вопрос, ему никак не аннулировать вес второго. И тогда второй тип задним числом начинает осознавать, насколько тот самый вопрос для него опасен, и начинает его не любить. Но только и этот вопрос оказывается не окончательным, а за ним идут ещё более неприятные вопросы.
Вопрос первый: а вот этих людей, чьё мнение ничего не весит (ибо марионеточно полностью) – их среди кого больше: среди тех, кто постоянно задаётся этим вопросом, и делает всё, чтобы проверить свою объективность, или среди тех, кто никогда этим вопросом не задаётся? И на этот вопрос прол тоже ничего состоятельного ответить не находится. И второй вопрос: а войны из-за кого больше происходят – из-за тех, кто отвечает за свою объективность, или кто попускает своей марионеточности, и готов себе всегда рассуждать, что его сторона права, чего бы она не делала?
Все эти вопросы второй тип имеет тенденцию недолюбливать, когда узнаёт, что они есть. А ещё часто он имеет тенденцию недолюбливать тех, кто их задаёт. И предрасположенным поддерживать тех, кто ограничивает для них свободу слова.
Есть и ещё одна причина, по которой второй тип не любит такие вопросы. Дело в том, что все эти выяснения оперируют с логикой, а фашисты обычно с логикой не очень дружат. Они идут от чувств, а не от разума, и оперировать привыкли с ощущениями, а не построениями.
Фашист накачивает в себе чувство любви ко всему, что связано с родиной, и веры во всё, что она говорит. И такое же чувство отторжения и неприязни в отношении всего вражеского. Поэтому чтобы полноценно представить себе, что он бы думал на месте врага, ему нужно с корнем вырвать из души все те чувства, которые годами прививались ко всему своему, и насадить вместо них то, что вызывало такой же силы отторжение. Это трудно, и практически невозможно (мгновенно, по крайней мере), поэтому этот вопрос для него так же неприемлем, как прыжок выше головы.
Для тех, кто идёт от разума, и оперирует с логикой, такой проблемы нет. На уровне холодных расчётов они спокойно могут проделать все необходимые операции. Идущие же от чувств требуют просто отстать от них, и больше никогда не лезть с этим вопросом. И это единственный ответ, который им кажется логичным, и на который они в принципе способны. Из чего опять же возникает вопрос (естественно, «не нужный»): кому в первую очередь надо заменять логику чувствами, кроме тех, чьи постулаты конфликтуют с логикой?
Следует заметить, что не задаваться таким вопросом естественно только для фашистов второго типа; у первого типа с этим всё проще. Ему хочется грабить-убивать-насиловать, и точно так же хотелось бы (наверное) зеркально то же самое, если бы он жил по ту сторону фронта. И чтобы это делать, ему нужно объединиться с теми, кто в его команде, и идти бить другую команду. И он прекрасно понимает, чтобы он делал, и говорил, если бы жил по ту сторону фронта, но объявлять вслух ему это не выгодно.
Не выгодно признавать, что объективности в позиции первого типа нет, потому что это помешает повести за собой второй тип. И он это знает, и потому говорит по-другому.
Официально позиция первого типа такая же, как и у второго: он как бы искренне верит в правоту своей команды. И он знает, что точно так же бы себя и вёл, если бы жил по ту сторону. Но лишние вопросы ему не нужны – ни его настоящей позиции, ни его официальной. Поэтому он себя ведёт на тот же манер, что и второй тип. Т.е. никогда не задаётся этими вопросами.
Поэтому все фашисты такими вопросами никогда не задаются.
Свидетельство о публикации №225020601223
И допустим, в каком-то случае (противостоянии с другой страной) я считаю, что моя страна не права. Значит ли это, что я автоматически должна встать на сторону другой страны, махать её флагом и желать ей победы?))) Ну или радоваться, если в этом противостоянии моя страна проиграла или когда та сторона бомбит мою? Типа во имя справедливости моя страна проиграла, значит, я должна быть счастлива, даже если разбомбили мой дом. Ведь это тоже идиотизм (мазохизм) получается, если ты в этой стране живёшь.
Дарья Подчуфарова 13.07.2025 14:06 Заявить о нарушении
Вы вот на этот вопрос сначала ответьте http://proza.ru/2023/04/06/756?ysclid=md1l45cvfv979740313
а потом уже надо думать над тем, что Вы задали.
Роман Дудин 13.07.2025 14:22 Заявить о нарушении