Завтра вёдра будут

Порой я пересматриваю старые кассеты, которые мне достались от родственников. Они до сих пор лежат в серванте, где-то между виниловыми пластинками, массивным кожаным кошельком и несколькими будильниками. Там, среди этих помех, все навечно остались счастливыми, молодыми. Живыми. Только одного человека не хватает. Прабабушка очень не любила показываться перед камерой.

В моих воспоминаниях, она всегда сидит на лавочке у нашего дома в деревне. Теплое лето, вся семья собирает урожай в огороде. Я дурачусь со всякими инструментами, найденными в сарае. Больше всего мне почему-то нравилась огромная газовая зажигалка (с которой я бегал как с пистолетом), и звук издаваемого ей щелчка. Я тогда был озорным ребенком. Да уж, никаких беспокойств взрослой жизни - предательства, рабочая рутина, унылое самокопание после пары рюмок.. Помню, однажды бегал в саду с какой-то пилой, которую умудрился так грамотно посеять, что ее так и не нашли. И это на небольшом-то участке! Тетка мне этот случай долго припоминала.

Прабабушка Мария. Баб Маша. Человек, вышедший из мира архаичных, давно забытых устоев и традиций. Она носила очки с толстой оправой, из дома выходила исключительно в светлой косынке. Эта привычка передалась ей от матери, еще с каких-то дивных дореволюционных обычаев, когда женщина не могла выходить из дома с непокрытой головой. Бабуля искренне верила в приметы и говорила вышедшими из оборота словечками. У нее не было понятия "ясная погода", была фраза - "завтра вёдра будут!", которую она то и дело произносила. Всегда думал, что это как-то связано с ведром и намекает на дожди. Ан нет!

Стоит мне только вспомнить тот чудный домик.. Мать с теткой готовят беляши на кухне, а я брожу по коридору, разглядывая огромное пятно наверху. В том деревенском доме, как помню, были чертовски высокие потолки, и потому помещения казались мне просто гигантскими. Или это я был таким маленьким? Еще там стояло фортепиано, на котором я нажимал случайные клавиши, в попытках сыграть что-нибудь толковое. Да уж, музыкального слуха у меня не было ни тогда, ни сейчас. А рядом стеллаж с пыльными советскими книгами, который украшал портрет Высоцкого. Дед обожал его песни. Одна из дверей в зале вела прямо в комнату прабабки.
 
Признаться, ее спальня меня почему-то пугала в детстве. Я боялся туда заходить. Там как-то неуловимо пахло.. Старостью? Стол постоянно украшали две юбилейные медали в бархатных коробочках. Я любил их разглядывать. Прабабка была труженицей тыла, вот ее и наградила местная администрация. Не думаю, что она этими железками гордилась, но что-то они наверняка для нее значили. А мне нравилось, как они блестят.

Знаете, у бабы Маши был строгий характер, при жизни она была тот еще "человек-сапог". Буквально. Она сама по себе была довольно габаритной женщиной, если уж говорить честно. Ну и весьма властной - все в жизни делала по своему, из-за чего частенько ссорилась с родней. Но в своих внуках она души не чаяла и всячески баловала, давая нам деньги на мороженое и прочие вкусности со своей пенсии. Полакомиться надо, ребятки.

Большую часть жизни она прожила в глубинке Казахстана, в одном неприметном селе, названия которого теперь уж и не вспомнишь. Начала работать еще в шестнадцать лет, в годы Великой Отечественной. Трудилась бухгалтером в местном колхозе, выдавала зарплату крестьянам, вела всевозможную документацию. Быстро и честно считала все суммы до копеечки. У нее был очень красивый и ровный почерк, каждая буковка как напечатанная.

Прабабушка занималась садоводством, вечно сажала цветы под окнами дома. По пятницам, катя за собой синюю тележку, она шла на местный рынок, продавая там подсолнечное масло. Еще она приносила свои цветочки, отдавая их желающим за символичную сумму. "За полученный цветок всегда нужно дать монетку!" - считала она.

Под старость она стала хуже слышать, и потому часто меняла будильники и часы. Ей всегда казалось, что они слишком тихие. С тех пор, кажется, у нас от нее их осталось с косой десяток. Еще бабушка любила аккуратно переписывать на листочки молитвы и заучивать их наизусть. Она была верующим человеком, хоть никогда в церковь и не ходила. Очень ругалась, если кто по воскресеньям работал. Дескать, этот день надо посвящать исключительно Богу.

Почему-то это у нас в семье сложившаяся традиция - никто не умирает на больничной койке. Все уходят в окружении близких. Так было и тогда. Через месяц после своего дня рождения, прабабка скончалась на 90-м году жизни. Она уже мучилась, лежала в бреду. Просила свою давно умершую матушку забрать ее к себе. Они все же встретились. Вот и все. На самом деле, я мало что о ней запомнил. Мне-то был лет десять, когда ее не стало. Помню как ее дочка, моя бабушка, тихо всплакнула. "Старенькая, а все равно жалко.."

От бабы Маши у меня остался старенький фотоальбом 1930-х годов, где запечатлена ее жизнь в деревне, красивые рукописные молитвы, те самые медальки, и.. Память. Только и всего. Самое главное. Ведь как бы я не рассказывал своим детям о ней, моя прабабушка будет для них всего лишь незнакомой старухой. И только я до конца своих дней буду о ней помнить.

Иногда мне в порывах ностальгии (обычно во снах) вновь представляется то счастливое время. Отец возвращается с ведром картошки, тетя идет разводить костер, дабы сжечь упавшие листья. Прабабушка все также сидит на лавочке у дома в косынке. Я сижу рядом с ней и уплетаю пломбир в стаканчике. На небе пасмурные облачка, но это ерунда. Завтра вёдра будут.