Завтра вёдра будут

Порой я пересматриваю старые кассеты, которые достались мне от родственников. Они до сих пор лежат в серванте, где-то между виниловыми пластинками, массивным кожаным кошельком и несколькими будильниками. Там, среди этих помех, все навечно остались счастливыми, молодыми. Живыми. Только одного человека не хватает. Прабабушка очень не любила показываться перед камерой.

В моих воспоминаниях, она всегда сидит на лавочке у нашего дома в деревне. Теплое лето, вся семья собирает урожай в огороде. Я дурачусь со всякими инструментами, найденными в сарае. Больше всего мне почему-то нравилась огромная газовая зажигалка, с которой я бегал как с пистолетом. Особенно нравился звук издаваемого ей щелчка. Я тогда был озорным ребенком. Да уж, никаких беспокойств взрослой жизни. Ни предательств, ни рабочей рутины. Помню, однажды бегал в саду с какой-то пилой, которую умудрился так грамотно посеять, что ее так и не нашли. И это на небольшом-то участке! Тетка мне этот случай долго припоминала.

Прабабушка Мария. Баб Маша. Человек, вышедший из мира архаичных, давно забытых устоев и традиций. Она носила очки с толстой оправой, из дома выходила исключительно в светлой косынке. Эта привычка передалась ей от матери, еще с каких-то дивных дореволюционных обычаев, когда женщина не могла выходить из дома с непокрытой головой. Бабуля искренне верила в приметы и говорила вышедшими из оборота словечками. У нее не было понятия "ясная погода", была фраза - "завтра вёдра будут!", которую она то и дело произносила. Всегда думал, что это как-то связано с ведром и намекает на дожди. Ан нет!

Стоит мне только вспомнить тот чудный домик.. Мать с тетушкой готовят беляши на кухне, а я брожу по коридору, разглядывая огромное пятно наверху. В том деревенском доме, как помню, были чертовски высокие потолки, и потому помещения казались мне гигантскими. Или это я был таким маленьким? Еще там стояло фортепиано, на котором я нажимал случайные клавиши, в попытках сыграть что-нибудь толковое. Да уж, музыкального слуха у меня не было ни тогда, ни сейчас. А рядом стеллаж с пыльными советскими книгами, который украшал портрет Высоцкого. Дед обожал его песни. Все они, мужики послевоенных лет, его любили.

Одна из дверей в зале вела прямо в комнату прабабки. Признаться, ее спальня меня почему-то пугала в детстве. Я боялся туда заходить. Там как-то неуловимо пахло.. Старостью? В углу разместился деревянный сундук, обклеенный обложками журналов былого века. Он весь пропах махоркой. На стене висел портрет ее брата, давно умершего шахтера-пьяницы. Стол постоянно украшали две юбилейные медали в бархатных коробочках. "60 лет Победы" и "65 лет Победы". Я любил их разглядывать. Прабабка была труженицей тыла, вот ее и наградила местная администрация. Не думаю, что она этими железками гордилась, но что-то они для нее таки значили. А мне нравилось, как они блестят на свету.

Знаете, у бабы Маши был строгий характер, при жизни она была тот еще "человек-сапог". Буквально. Галоши у нее были гигантские, из-за большого размера ноги. Да и сама по себе она была габаритной женщиной. К тому же, весьма властной - все в жизни делала по своему, из-за чего частенько ссорилась с родней. Но в своих внуках она души не чаяла и всячески баловала. Давала нам деньги на мороженое и прочие вкусности со своей пенсии. "Полакомиться надо, ребятки" - так говорила.

Большую часть жизни она прожила в глубинке Казахстана, в одном неприметном селе, названия которого теперь уж и не вспомнить. Начала работать еще в шестнадцать лет, в годы Великой Отечественной. Трудилась бухгалтером в местном колхозе, выдавала зарплату крестьянам, вела всевозможную документацию. Быстро и честно считала все суммы до копеечки. У нее был очень красивый и ровный почерк, каждая буковка как напечатанная.

Десятки объявленных благодарностей, грамоты. Потом старость, солидная пенсия. Ей стало скучно. Переехала к дочери в южную деревеньку. Здесь прабабка занялась садоводством, вечно сажала цветы под окнами дома. По пятницам, катя за собой синюю тележку, она шла на местный рынок, где продавала свои букетики. Она отдавала их всякому желающему за символичную сумму, кто сколько предложит. Отдавала бы и бесплатно, но "монетку дать нужно!". Тоже какая-то традиция.

Под старость она стала хуже слышать, и потому часто меняла будильники и часы. Ей всегда казалось, что они слишком тихие. С тех пор, кажется, у нас от нее их осталось с косой десяток. Каждое утро, едва проснувшись, она начинала молиться. Всякие молитвы она аккуратно переписывала на листки бумаги и заучивала наизусть. Баб Маша была верующим человеком, хоть никогда в церковь и не ходила. Очень ругалась, если кто по воскресеньям работал. Дескать, этот день надо посвящать исключительно Богу.

Последние годы она слегла, с койки уже не вставала. Меня приводили к ней, а я даже боялся ей в лицо взглянуть. Быстро целовал в лобик и убегал. Такой я баб Машу и запомнил. Немощной, уставшей. Через месяц после своего дня рождения, она скончалась на 90-м году жизни. Все-таки долго лежала в бреду. Просила свою давно умершую матушку забрать ее к себе. Та и забрала.

Днем, когда меня отправили погулять с соседскими детишками, ее не стало. Там была старшая девчонка, которая купила мне мороженое. Она все знала. Потом я вернулся домой. Бабушка ушла на небо, как мне сказали. В далекую страну наших праотцов. Вот и все. На самом деле, я мало что о ней запомнил. Мне было лет десять, когда ее схоронили. Помню, ее дочка, моя бабушка, тихо всплакнула. "Старенькая, а все равно ведь жалко.."

От бабы Маши у меня остался старенький фотоальбом 1930-х годов, где запечатлена ее жизнь. Пара рукописных молитв, те самые медальки, и.. Память. Насколько дорогое, настолько же немногое. Как мало остается от человека! И как бы я не рассказывал своим детям о ней, моя прабабушка будет для них всего лишь незнакомой старухой. И только я знаю, кто она, кем была на самом деле для меня, нашей семьи..

Иногда мне во снах вновь представляется то счастливое время. Я все помню. Отец возвращается с ведром картошки. Тетя идет разводить костер, дабы сжечь упавшие листья. Прабабушка все также сидит на лавочке у дома в косынке. Я сижу рядом с ней и уплетаю пломбир в стаканчике. На небе пасмурные облачка, но это все полная ерунда. Завтра вёдра будут.