Братья

Иноземцев жил в городе. А Городов жил в пригороде, всего в тридцати километрах от него. Но уж насколько разные были их жизни или насколько одинаковые? Да и какая разница? – если кто-то спросит,  - на самом-то деле, разные они или одинаковые, кому какое дело – живите своей жизнью и радуйтесь. Но все-таки хочется, ох как хочется посмотреть со стороны на этих двух друзей, то есть даже и не друзей, а братьев, по жизни, по складу характеров и увлечений, и даже не братьев, если по всей строгости, то есть по документам, а дяди с двоюродным племянником. Да, потому что на самом деле один другому приходился двоюродным дядей и при этом был на четыре года младше. Да, такое бывает или бывало, когда семьи были большие, и возрастной разрыв от самых младших до самых старших был приличный, а уж их потомков и подавно.
И вот двоюродный дядя по документам часто приезжал к своему племяннику в гости. Вернее, его привозили родители. И сам он для себя отмечал, что ездит ни к какому-то двоюродному племяннику, а к самому настоящему старшему брату. И приезжал, и сразу же погружался в другой мир, где был отдельный дом, небольшой участок с садовыми деревьями, гаражом для мотоцикла и мопедов, вольер с двумя собаками, помещение для кроликов, мастерская с плотницкими, слесарными и прочими хозяйственными инструментами, в общем как у всякого нормального хозяина. И можно было гулять по лесу с овчарками и удивляться как эти сильные энергичные животные слушаются команды старшего брата. Это можно было кататься на мопедах, это можно было кормить кроликов и наблюдать как они переживают суматоху этой жизни. Ту, которую Евгений Иноземцев в свои неполные девять лет переживал определенным, но совершенно другим образом. У него была с утра учеба в третьем классе среднеобразовательной школы, где строгая учительница из всех предметов, будь то математика, русский язык, природоведение, физкультура, рисование, предпочитала чтение. «И двадцать страниц незнакомого текста», - говорила она и закрывала урок. Ни задачи по математике, ни изучение правил русского языка не заставляло ее от учащихся требовать большей самоотдачи, как чтение. И домашнее задание по Чтению, то есть двадцать страниц незнакомого текста звучало как приговор судьбы. Мало кто мог справиться с такой задачей. Евгений Иноземцев после упражнений по математике, природоведенью и русскому честно упирался во вторую страницу и засыпал. Да,и, конечно, нужно было заранее учительнице показать текст, который вы будете читать. И Иноземцев вдруг однажды принес газету Правда с докладом на Пленуме ЦК КПСС и текст был одобрен. И какой-то старший товарищ тогда сказал, читать этот текст надо между строк. И Иноземцев тогда совсем озадачился. Он только-только читать учился, а здесь еще и между строк.
 Надо ли говорить, что свободного времени у него было не много. На какой-то час он мог выйти во двор и погонять шайбу, то есть поиграть в хоккей во дворе. А шайба, то есть хоккей было всеобщим увлечением тогдашних ребят. Они ставили дощатые ящики от овощей вместо ворот прям на асфальтированной дороге перед домом, прямо у своего подъезда, и проводился матч, потому как не приходилось куда-то ходить в поисках соперника. Их, соперников и соратников хватало в каждом подъезде, настолько был популярен тогда этот вид спорта. Итак, после проведенного матча, совершенно счастливый Евгений тогда приходил домой и погружался в чтение недочитанных страниц. Больше всего в жизни он тогда боялся строгой оценки учительницы.
И вот когда в выходной день его родители привозили к брату, то он попадал совершенно в другой мир. Где по каким-то совершенно для него непонятным стечениям обстоятельств не было ни классных руководителей, ни учителей и естественно никаких двадцати страниц незнакомого текста. А на вопрос «как успеваемость?», исходящего от некоторых взрослых, старший брат важно отвечал за обоих «посредственно» и вопросов больше не возникало.
Они целый день с Олегом, то рыли землянку, играли в разведчиков, то катались на мопедах, то мастерили из фанеры какие-то поделки. И надо ли говорить, что уезжать в город Иноземцеву Евгению совсем не хотелось. Да и Городову совсем не хотелось, чтобы уезжал Иноземцев.
- А в следующий выходной приедешь?
- Да, как родители, - хотелось сказать Иноземцеву, - но он с важностью говорил, что не знает, потому как хоккейный дворовый турнир, а мы в прошлый раз проиграли и надо отыгрываться…
- Понятно, - говорил с сожалением Городов
И в следующий раз, когда родители снова привозили Иноземцева к Городову, у того был настоящий хоккейный шлем и самая настоящая клюшка, не та самоделка, которую стирают об асфальт ребятишки возле подъезда, а самая настоящая, которой играют настоящие мастера спорта.
- Где взял??? – спрашивал Евгений, не веря своим глазам.
- Достал, - важно отвечал Городов.
И они вскоре под единственным фонарем гоняли шайбу и мысленно побеждали канадцев. Да, и никто тогда не вспоминал кто кому племянник или старший брат.
И даже когда Иноземцев как-то привез альбом с марками и показал Городову и тот долго держал немую паузу, и ничего не сказал, и в итоге они пошли что-то дальше мастерить из фанеры. Но в следующий приезд Иноземцева Городов с нескрываемой гордостью показал ему свой альбом. И там не только были марки, а также и яркие заграничные вкладыши от жвачек с изображением комиксов.
«Достойный ответ», - рассудил Иноземцев и никакие двадцать страниц незнакомого текста ему бы не помогли.
Но иногда, правда, у них возникали споры, что марка с самолетом лучше, то есть ценнее, чем марка с вертолетом, хоть там еще изображен летчик. Но Иноземцев тогда не сдавался:
- Чем же лучше? Смотри на моей какой ракурс! А какая композиция!
 Но заканчивалось обычно тем, что Мишка какой-то знает лучше, потому что это на самом деле его марка, а он еще и старше всех нас по возрасту.
Да. И крыть Евгению Иноземцеву было нечем. Можно, конечно, было вспомнить про документы в тот момент. И кто старше по ним получится? Но какие уж там документы у девятилетнего ребенка? И даже двадцать страниц незнакомого текста не произвели бы никакого впечатления на собравшихся обоих братьев.
И все-таки они больше мирились, чем мерились. И Иноземцеву откровенно нравилось выжигать на фанере какие-то красивые лица, потом покрывать лаком и вырезать лобзиком. И они, то есть лица, правда служили украшением интерьера дома. Также и занимались чеканкой, то есть чеканили какие-то неизвестные сюжеты из истории жизни народов. И только однажды, когда Иноземцев вдруг обнаружил, что глаз на изображаемом каком-то портрете вдруг оказался выше, чем нужно, и предложил его поправить, то Городов наотрез отказался, объясняя это тем, что эскиз создавал настоящий художник, а он уж наверняка должен знать где должны находиться глаза у человека. Но Иноземцев попытался сказать, что скорее всего виноват не художник, а кто-то, кто переводил его эскиз через кальку и неправильно перенес, и теперь мы имеет неверный рисунок. На что Городов просто отмахнулся и сказал, что это художник, простирая вверх руку. А художники ошибаться не могут. Да еще те, которые нас с тобой старше вместе взятых.
Тогда Иноземцеву было очень обидно, потому что, во-первых, его просто не захотели слушать, а во-вторых, ему совершенно не нравилось выводить глаз на человеческом лице совсем не там, где он должен быть.
Но вот они снова встретились и пошли в лес собирать шишки, то есть выгулять собак и самим чуть-чуть погонять мяч. И тут как раз подошли местные мальчишки и Городов их поприветствовал, потому как они были знакомы, и они с интересом воззрились на Иноземцева. И Городов сказал, что это мой брат из города.
- А кто он? – спросили они подозрительно.
- Самбист, - ответил Городов гордо и четко.
«Какой самбист?» - не понял Иноземцев.
Пацаны сразу исполнились интереса.
А Иноземцев вдруг стал вспоминать как когда-то летом Городов его представил футболистом на местном футбольном поле и тогда Городов хотел внести коррекцию, что он только-только записался в секцию и совсем он пока что не футболист, но ему не дали сказать. В общем, в том матче на него выходили втроем не просто отобрать мяч, а скорее намять бока. Мол, вот покажем, как на наши поля приезжать откуда-то.
- Слушай, я никогда борьбой не занимался, - прошептал Иноземцев. – Я даже правил не знаю.
- Ну, ты, старик, давай объясни, что у вас там тренер старенький и не дожидается, пока положат на лопатки, а по очкам… Знаешь, придумай чего-нибудь, ты же брат, то есть даже, дядя.
- Да, конечно, - сказал Иноземцев, - я готов.
Вот это было по-братски. Можно было, конечно, подумать, что Городов нагло подставляет Иноземцева, но … Нет. Иноземцев понимал, что все правильно, ему – так ему. Или двадцать страниц незнакомого текста? На выбор. А брата, то есть племянника он как-то знал, по крайней мере больше, чем эти двадцать окаянных страниц. Ну, подумаешь повалялись маленько, помяли бока. Зато теперь всем свой. Он тогда, вроде, так и сказал:
- Ну, самбист, раз так говорят…
Сказал бы старший брат, что мой брат каратист, дзюдоист или йога, ну, так тому и быть, значит.
И вот по прошествии нескольких лет, когда Иноземцев и правда занимался футболом, они по весенней оттепели пошли погонять мяч с местными мальчишками. Мальчишек было четверо. Сразу поделились трое на трое.
- Близнецы пусть берут себе вон того рыжего, а к нам вон того, - указал Городов на самого невысокого паренька.
И сразу поделились.
Играть было интересно. Весенний воздух ободрял души ребят. И надо сказать, что понимание игры присутствовало.
- А вы еще придете? – спросил один из близнецов, когда игра была закончена.
И Городов важно отвечал:
- Не знаем, он с города, а я с пригорода. У нас дела.
- А можно еще один вопрос? - спросил замявшийся близнец.
- Давайте, - ответил Городов все так же важно.
- А как вы узнали, что мы братья?
- Одно лицо, - невозмутимо ответил Городов и, хотел было уходить, но близнецы настолько изумились ответу, что Городов не вольно остановился и еще раз пристально стал вглядываться в лица.
Потом он перевел взгляд на Иноземцева и тот всем видом показывал, что какие тут могут быть сомнения, конечно, это близнецы.
Но близнецы все также неотступно смотрели на Городова и словно ждали подтверждения.
И Городов смутился. Он снова посмотрел на Иноземцева, которому конечно было ясно, что эти двое близнецы. Но что такое Иноземцев для Городова? В самом-то деле? Всего лишь двоюродный дядя, если по паспорту. И не было рядом больше никого, ни Мишки, ни Гришки и ни художника, который старше всех вместе взятых.