Сновидцы

Понедельник

Белый искусственный свет, холодный, жестокий, впивающийся в сетчатку ворвался в раздвигающиеся створки капсулы. Зажмурившись, Ольга наощупь дотянулась до покрывающей нижнюю часть лица маски, стянула ее с носа и вдохнула иссушающий стерильный воздух. Помассировала надбровные дуги и липкие, горящие веки, неуклюже села.
Из соседних капсул поднимались коллеги-сновидцы и, вяло разминая затекшие суставы, выстраивались в очередь в медблок. Еще раз потерев глаза, Ольга потянулась, встала и уныло оглядела медленно текущую толпу.
В молчаливой человеческой массе отчетливо выделялась активно жестикулирующая невысокая округлая фигура. Оживленный толстячок что-то рассказывал небольшой группе слушателей, внимавшей с ленивым интересом. Невольно прислушавшись, Ольга разобрала что-то про окопы, траншеи и разрывающий барабанные перепонки рев пикирующей с небес смерти. Рассказчик обернулся, с энтузиазмом замахал руками, вышел из мгновенно сомкнувшейся за его спиной очереди и поспешил к Ольге.
- Утречка!
- Утро, Чен.
- Ну, чем сегодня порадуешь?
Горящие глаза свидетельствовали о том, что ее история его не особо интересовала, и вопрос был задан скорее из вежливости.
- Да так, отрывки, фрагменты. Давно уже не было полных воспоминаний. — ответила Ольга, неопределённого пожав плечами.
- А, ну что ж, может завтра. А теперь представь. Польша. Тихое утро первого сентября 1939 года…
Ольга кивнула и привычно отключилась. Посвящавший все свое свободное время изучению военных хроник, Чен приходил в исступленный восторг каждый раз, когда удавалось увидеть что-то из прочитанного самому, и тогда не везло тому, кто оказывался рядом. Захлебываясь от восторга, он неуемно тараторил вплоть до входа в медблок.

Встрепанный молодой доктор приветливо улыбнулся. Ольга задержалась глазами на переливающемся бейджике. “Йорген Ааби. Невролог. 24-й медицинский блок”.
- Проходи, садись. Как сегодня, видела что-нибудь интересное?
Ольга снова пожала плечами. Доктор, приступивший к беглому осмотру, продолжал беспечно щебетать:
- Чену вот сегодня было, что рассказать. Взгляд на молоточек, теперь смотрим вправо. Столько интересных медицинских случаев, которые сейчас и представить невозможно. Смотрим влево. Раны, обморожения… Минно-взрывные травмы. Взгляд вверх и-и-и вниз. Я даже и не говорю про огнестрельные. Встаем, закрываем глаза, руки вперед. Поразительно, сколько всего люди прошлого могли пережить. Правым указательным пальцем дотрагиваемся до носа. А уж эти допотопные методы лечения! Левым указательным до носа. Ну вроде все хорошо. Да уж, вы наверное рады, что во сне боли не испытываете. Хотя теряется достоверность, жаль.
- Да уж, - сухо пробурчала Ольга. - Действительно жаль.
Доктор сделал в карте несколько нечитаемых записей и нетерпеливо помахал рукой в сторону двери, уже требовательно зовя следующего пациента.

В столовой неторопливо обедали закончившие смену сотрудники фитокомплекса. Заполучив поднос со скудной трапезой, Ольга огляделась, выискивая взглядом коллег. Чен бодро налегал на почти пюреобразную безвкусную пищу, иногда отвлекаясь на стакан с изотоником, вращая его в руках словно бокал дорогого вина. Далила, кудрявая шатенка, пустым взглядом смотрела сквозь нетронутую еду. Даже среди сновидцев её считали немного не от мира сего, впрочем, Далила не очень интересовалась мнением окружающих, если вообще их замечала. Еще несколько сновидцев, имен которых она не помнила, механически сновали между столов, двигаясь словно в замедленной съемке.
Примостившись на свободное место среди переговаривающихся ботаников, Ольга прислушалась к  разговору; привычка, возможно, не очень этичная, но за несколько часов, свободных от искусственного сна, чужие беседы часто служили единственной возможностью узнать новости из жизни колонии. Разговор, щедро приправленный непонятными терминами, был посвящен температурному режиму флорариумов, и, несмотря на то, что спорили ботаники с жаром, Ольга быстро потеряла к нему интерес.
Вскоре закончив прием пищи, она отодвинула тарелку и нерешительно встала. До начала новой фазы сна оставалось еще несколько часов свободного времени, и она понятия не имела, на что их потратить.
- Однажды я увидел себя во сне бабочкой. Я порхал между цветами и собирал их благоухающий нектар.
Ольга, вздрогнув, обернулась. Далила стояла рядом и, обратив сквозь нее невидящий взгляд, нараспев продолжила:
- Внезапно я проснулся и увидел, что я монах. И я не знал, то ли я монах, которому приснилось, что он бабочка, то ли я бабочка, которому приснилось, что она монах.
Мечтательно улыбнувшись, девушка побрела к выходу.
- Это что такое было? - спросил приблизившийся Чен, вытирая губы заляпанной салфеткой.
- Не знаю, звучит как что-то буддистское. Бабочка, монах.
- Мда. - Чен хмуро посмотрел вслед девушке. - У бедняжки совсем крыша поехала. Ко мне тоже недавно подходила. Смешно, говорит, как наши сны живее нашей реальности. Я ей что-то ответил, но она как будто даже не слышит, когда с ней говорят. Слышал, что она даже напросилась на аудиенцию с куратором, собиралась попросить, чтобы ей увеличили часы в капсуле. Не знаю, чего она ему наплела, но часы оставили те же, а состав поменяли. Болтать с тех пор стала меньше, но все такая же жуткая. Ну ладно, черт с ней. В библиотеку идешь?
Ольга покачала головой.
- Ну и зря. Я пойду. Слышал в архивы подгрузили что-то из нашего. Пару вещей хотел пересмотреть.

Остаток времени Ольга провела в саду. Прижавшись к запотевшему стеклу флорариумов, она удивлялась, как деревья, казавшиеся во снах пышными раскидистыми гигантами, в реальности были скорее похожи на сухие старческие руки с редкими желтоватыми листьями.
Неподалеку, сверкая переливающимся зеленым опознавательным значком, немолодая дама отрывисто покрикивала, пытаясь собрать группу разбежавшихся детей. Наконец, справившись с шумной ватагой, она с облегченным вздохом указала на запечатанное в стеклянную капсулу дерево.
- Кто может мне сказать, зачем нужны растения?
Дети загалдели.
- По одному, по одному! - рассмеялась преподавательница. - Поднимаем руку и отвечаем.
Подняв руку, девочка лет десяти с щедро усыпанным веснушками лицом выпалила:
- Они делают воздух!
- Не совсем так, но молодец. Воздух состоит из множества составляющих, это вы будете проходить позже, но какая из них самая главная?
- Кислород! - забыв об указаниях, нескладным унисоном вскрикнули несколько голосов.
- Правильно, кислород. Все мы используем кислород, чтобы дышать. А растениям для жизни нужен свет, и, получая свет, они производят этот самый кислород, необходимый для жизни.
На мгновение отвернувшись от группы, преподавательница любовно провела рукой по стеклу.
- Когда-то мы использовали деревья, совсем как это, чтобы производить кислород для колонии. Но растениям тоже необходимо дышать и дерево потребляет почти столько же, сколько и производит. К тому же, оно сбрасывает листья, кору, и на естественную переработку органики тоже затрачивается кислород. Поэтому вскоре деревья было решено заменить на водоросли. Водоросли не нуждаются в питательном субстрате, только в свете и воде, а старые отмершие ткани разлагаются без кислорода - анаэробно.
Утомленная разговорами о кислороде и внезапно появившимися новыми терминами, группа начала терять интерес. Пожилая женщина устало улыбнулась, бросила последний взгляд на капсулу и с наигранным воодушевлением воскликнула:
- Ну а теперь, кто хочет пойти на фабрику-кухню?
Группа откликнулась восторженным писком. По пути из сада девочка с веснушками подошла к преподавательнице и неуверенно взяла ее за руку.
- Извините, пожалуйста.
- Что такое?
- А откуда взялись деревья? Где они раньше росли?
Преподавательница потрепала девочку по макушке.
- Цикл по истории у вас будет через пару лет. Пока рано о таком думать.
Девочка насупилась, и, выходя в двери, тоскливо обернулась к роняющему листву запертому в стекле умирающему дереву.

Вторник

Новый сеанс сновидений был ненамного лучше предыдущих. Ольга смутно помнила пикирующие бомбардировщики, но не была уверена, видела ли их на самом деле или это были отголоски вчерашней беседы с Ченом. Несколько раз просыпалась, чего раньше не случалось, каждый раз в панике барахтаясь в темноте депривационной камеры, пока наконец не вспоминала, кто она и где находится.

Чен в этот раз энтузиазмом не пылал и лишь вяло махнул другой, когда Ольга покинула капсулу. Под глазами его темнели круги.
- Знаешь, - после краткого молчания сказал он, - Нас здесь совершенно не ценят. Каждый выполняет свою задачу, и какая наша? Спать. Конечно, кому-то это может показаться тунеядством, но откуда им знать, что мы на самом-то деле переживаем.
Важно кивнув с видом человека, посвящённого в некий вселенский заговор, он засеменил прочь. Ольга не стала спрашивать, что он видел сегодня, но вряд ли что-то приятное.

Увидев Ольгу, доктор бодро улыбнулся и махнул молоточком в сторону кушетки.
- Что-нибудь интересное сегодня? Нет? Эх, а я надеялся. Если честно, уже немного поднадоели военные байки. Десятки тысяч лет истории, а они мне выдают то, что и так уже задокументировано. 
- Что, сегодня даже без минно-взрывных травм?
Доктор развел руками с обиженным видом.
- Не-а. Чен только ворчал про то, что никто вас толком не уважает. Ну знаешь ли, вот это не правда.
Закончив осмотр, доктор хлопнул себя по лбу.
- Кстати, чуть не забыл. Тебя куратор хотел видеть. Так что лучше не задерживайся.
Настроение, и до этого не радужное, моментально испортилось. Куратор, занимающийся просмотром и первичной сортировкой полученной информации, со сновидцами взаимодействовал редко и кратко, но ничего хорошего такая встреча не предвещала.

Почти неслышно постучав в имитирующую темный дуб дверь, Ольга медленно приоткрыла дверь. За высоким столом сидел худой мужчина средних лет, на запрокинутой на изголовье кресла голове был надет массивный шлем-проектор.
- Садитесь. - негромко сказал куратор, не меняя позы.
Ольга села в невысокое кожаное кресло, провалившись в него так, что стол куратора оказался почти на уровне глаз.
- Альберт Эйнштейн. Величайший ум своего времени. До нас дошла малая часть его работ, но трудами сновидцев мы смогли почти полностью воссоздать хронологию его жизни. Сегодня мы смогли лицезреть его последние моменты. Лежа на смертном одре, он в полузабытье смог собрать силы и тихо произнести свои последние слова. Знаете, что он сказал?
Куратор снял шлем и пристально посмотрел на Ольгу сверху вниз.
- Я не….
- И мы не знаем. Женщина, сквозь глаза которой мы видели его смерть, не понимала языка, на котором он их произнес. Трагическое совпадение, и теперь эта информация навсегда потеряна во времени. Впрочем, у меня нет претензий к сновидцам, нет, они ведь только воспринимают и транслируют полученную информацию. В этом их работа и каждый выполняет ее по мере своих сил. Я прав?
- Мы…
- Вы выполняете эту работу довольно давно, не так ли? Кто-то может сказать, что настолько давно, что к другой деятельности уже не пригодны. Но, опять-таки не Вам в упрек, я всегда поддерживал четкое разделение труда, особенно если работники усердны в своей области.
Ольга промолчала. Осознав, что ответа он не дождется, куратор раздраженно поморщился.
- С сегодняшнего дня мы увеличим Вашу дозу стимуляторов. Надеюсь, это поможет с текущим, м-м-м, затруднением. Но Вы тоже должны приложить усилия. Колония не может себе позволить содержание трутней.

В столовой было оживленно. На смену ботаникам прилетели суетливым роем вышедшие на перерыв инженеры. Взбудораженные, шумные, сверкающие ярко-оранжевыми значками, они ели быстро, не прерывая дискуссий. Закончив трапезу, почти бегом двигались к выходу, на место ушедших прибегали новые, торопливо уплетали незамысловатую пищу и тоже убегали.
Ольга взяла поднос, чуть не попав под ноги очередному широко жестикулирующему инженеру, отрешенно огляделась. В окружающем муравьином хаосе отчетливо определялась неподвижная фигура Чена, сидящего перед пустым подносом. Заметив Ольгу, он мрачно кивнул на место напротив.
- В библиотеку так и не ходила?
Пережевывая сухую полоску искусственного мяса, Ольга покачала головой.
- А я ходил. Хотел пересмотреть Монте-Кассино. - Он повертел в руках алюминиевую вилку. - Слепая атака, глубоко в ночи, по открытой незащищенной местности, под тяжелым артиллерийским огнем, массивные потери и наконец водружение флага над разрушенным монастырем. Героическая самоотверженная победа.
- Давай к делу.
- Не перебивай. Я видел, как мои товарищи подрывались на минах, как пытались ползти с оторванными ногами, как падали, изрешеченные пулями, я видел цену этой победы! И что я увидел на записи? Начало атаки и водружение флага. Ты вообще понимаешь, что это значит?! Они вырезают фрагменты! Редактируют записи, кто знает, зачем.
Отбросив вилку, он некоторое время сидел молча.
- В общем, я это к чему. Сходи, пересмотри свои воспоминания. Посмотри, не покромсали ли они эти тоже.
Ольга пожала плечами.
- Я мало вижу в последнее время…
- Ну что-нибудь другое проверь! - Он раздраженно отмахнулся. - Мне нужно знать, что это не я один с ума схожу.
- Может быть завтра. Время уже…
- Да, время… Что ж, тогда за работу. Пошли.

Среда

На земляном полу просторной деревянной клети плясал мерцающий свет факелов, легкий ветер мягко шуршал раскидистыми ветвями пальм. Ольга почувствовала, как спину колет соломенный матрас, села, оглядев окружающие предметы и себя. На смуглом теле была надета белая юбка, доходящая до лодыжек, но открывающая грудь, украшенная незнакомыми, не виданными ранее узорами.
Послышались приближающиеся женские голоса, пение на незнакомом языке. Дверь клети отворилась, и вошла небольшая группа женщин, одетых в длинные юбки и блузы, украшенные тем же орнаментом. В их темные густые волосы были вплетены цветные ленты, на плечах покоились кувшины в водой. Быстро раздев Ольгу, застывшую от ужаса, они начали омывать ее прохладной водой, не переставая мелодично петь. Когда с омовением было покончено, ее подняли на ноги и помогли надеть узорчатое платье из жесткого травянистого материала.
Старуха с лицом, похожим на курагу, придирчиво оглядела наряженную женщину. Сжимая в трясущихся руках глиняную пластину с красителями, размазала по лицу Ольги белила и завершила свое творение мазком черного пигмента вокруг рта.
Продолжая петь, женщины повели ее за собой по улице. Выбеленные невысокие хижины постепенно сменились домами из белого камня, из домов выбегали женщины в богато разукрашенной одежде и с веселым смехом бросались друг в друга цветами и скрученными из листьев шариками. Ольга почувствовала, как ее лицо расползается в вымученной неестественной улыбке.
Медленно и торжественно пробираясь через жизнерадостную толпу, странная процессия подошла к лестнице возвышающейся ступенчатой пирамиды. Ноги Ольги подогнулись, и натянутая улыбка превратилась в гримасу, по выбеленному лицу прокатились дорожки слез. Мгновенно появившаяся рядом старуха наотмашь хлестнула ее по лицу, пальцы сопровождающих больно сомкнулись на предплечьях и с нажимом потащили ее вперед. Ольга покорно пошла за ними, снова растягивая губы в притворном смехе.
Стоящий на вершине пирамиды четырехугольный алтарь, усыпанный цветами, походил на брачное ложе. Жрец в набедренной повязке, шея которого в несколько слоев была обмотана нефритовыми бусинами, что-то громогласно прокричал собравшейся внизу толпе. Толпа исступленно взревела. Жрец повернул голову, украшенную венцом из зеленых перьев, к Ольге и что-то негромко сказал ее сопровождающим. Ее уложили на алтарь. Рот обхватила повязка. Стараясь не смотреть на приближающийся к горлу сверкающий черный нож, Ольга запрокинула голову и устремила взгляд на безучастно моргающие в сапфировом небе незнакомые звезды.

Моргающие звезды оказались тусклыми светодиодами на внутренней поверхности капсулы. Капсула, точно. Сон. Всего лишь сон.

- Ну как сегодня, продуктивно?
Ольга неопределенно махнула рукой. Доктор воодушевленно продолжал.
- Было указание стимуляторов прибавить, интересно, как быстро появится эффект? Слышал, что в лабораториях работают над новыми составами для вас, больше период быстрого сна и меньше побочных эффектов. Прислали вчера экспериментальный вариант. Сказали пока не применять, но я…
Он резко остановился и бросил на Ольгу быстрый внимательный взгляд.
- Ну неважно. Неврологические показатели в норме, можешь идти.

Войдя в столовую, Ольга привычно огляделась. Чен сидел один и имел вид настолько мрачный, что подойти к нему она не решилась, вместо этого примостившись к шумной группе ботаников. Среди них Ольга узнала недавнюю преподавательницу, которая с насмешливым кокетством выслушивала прибившегося к компании Йоргена.
- …вред для экологии! Приготовление искусственного мяса оставляет колоссальный углеродный след. К тому же из-за неприятного вкуса оно не имеет большой популярности, и мы получаем огромное количество пищевых отходов. А как известно пищевые отходы — это пустая трата энергии и ресурсов.
- Ну почему, а как же удобрения? - Женщина откинулась на стуле, скрестив руки. - Все, колония не успевает употребить, идет на подпитку фитосистемы.
- Какой-то затратный способ производства удобрений, не находите?
- И какие варианты Вы предлагаете? - Она рассмеялась.
Йорген заговорчески наклонился вперед.
- А знаете, что еще является бессмысленной тратой ресурсов?
Преподавательница придвинула лицо ближе, картинно приложив ладонь к ушной раковине.
- Посвятите же.
- Сжигание умерших.
- Интересно. Допустим, мы по старинке, как вы предлагаете, будем удобрять растения останками, но как это решит проблему пищевых отходов?
Доктор испытывающе оглядел слушателей. Некоторые его идеи не находили поддержки даже у самых благодарных слушателей.
- Ну, - медленно начал он, - Некоторые новые методы могут быть очень эффективными, если руководствоваться здравым смыслом, а не эмоциями. Останки ведь можно использовать не только для удобрений. Богатый источник белка, более экологичный, чем искусственно синтезированное…
Толпа протестующе зашумела. Йорген принялся оправдываться.

Разговор прервал прорезавший неподвижный воздух истошный вопль. Ольга вскочила из-за стола и завертела головой в поисках источника звука, эхом разносящегося по высоким сводам помещения. Наконец нашла взглядом Далилу, сидящую на полу столовой, обхватив голову руками и глубоко запустив пальцы в копну густых темных волос. Хрипло втянув воздух сквозь зубы, она снова издала протяжный, похожий на птичий, пронзительный крик.
В дверях столовой показались серые мундиры сотрудников службы безопасности. Грубо оттолкнув склонившегося над девушкой Йоргена, они подняли ее за локти и со стремительной легкостью вынесли из помещения. Обедающие проследили за ними мало заинтересованными взглядами и вернулись к беседам.
Ольга тоскливо взглянула на поднос. Сухое мясо, и так неаппетитное, сейчас вызывало отвращение. Пора было заканчивать обед и искать занятие на оставшееся свободное время. Снова взглянув на Чена, казалось совершенно не заметившего случившегося происшествия, Ольга кое-что вспомнила. Библиотека. Сегодняшнее воспоминание подгрузят еще не скоро, но имеет смысл поискать что-то схожее.

Сев за терминал, Ольга положила пальцы на клавиши и уставилась в экран. После краткого раздумья ввела: “Ритуальные убийства”. Нет результатов. “Жертвоприношения”. Жертвоприношения, высветилось на терминале, — древний обряд принесения даров божествам. При помощи жертвоприношения люди надеялись получить помощь богов, предотвратить несчастье, принести благодарность. Объектом жертвоприношения было все, что люди считали ценным: плоды, кушанья, мед, благовония. Ольга пробежала глазами статью, и снова открыла поиск. “Человеческие жертвоприношения”. Нет результатов. “Индейцы”. Общее названия коренного населения Америки. Прикрепленные файлы. Всплыло несколько записанных воспоминаний. Хорошо, уже что-то. Ольга потянулась за шлемом.
На третьем воспоминании повезло. На записи оказалась знакомая ступенчатая пирамида, только большая по размеру и увенчанная двумя храмами. Тело мужчины, через глаза которого сновидец видел происходящее, было выкрашено в синий цвет. Одежда его сопровождающий представляла собой набедренные повязки и множество рядов нефритовых бус и браслетов. По мере восхождения на пирамиду он несколько раз оглядывался, окидывая глазами ревущую толпу, бросающую цветы и украшения в воздух. Процессия подошла к располагающемуся правее выкрашенному в ярко-красный цвет храму и мужчину уложили на прямоугольный каменный алтарь. Запись прервалась. Ольга медленно сняла шлем и посмотрела на название записи. “Празднество бога Уицилопочтли. фрагм.” Фрагмент? Перевела глаза на часы. Свободное время практически заканчивалось. Пора было возвращаться.

Четверг

Светлые спутанные волосы спускались на лицо, закрывая обзор. В затылок упирался шершавый ствол дерева, по спине разливалась тянущая боль, при движениях простреливающая в связанные за спиной руки.
Послышались шаги. Чья-то сильная рука мощным рывком подняла Ольгу на ноги и потащила за собой, связанные босые ступни натыкались на корни деревьев и заостренные камни. Наконец ей удалось откинуть волосы с лица. Взгляду открылся берег широкой реки, стоящие у воды четверо мужчин, одетых в подпоясанные длинные рубахи, и упитанный священник в потертой черной робе.
Воздев руки, священник низким утробным голосом затянул молитвенный напев. Словно отвечая на зов, из дверного проема находившейся неподалеку покосившейся избы выглянуло сморщенное старушечье личико в платке, но тут же скрылось. Закончив молитву, священник широким жестом изобразил в воздухе крест и кивнул собравшимся мужчинам. Они подхватили Ольгу за руки и ноги, размахнулись, и женщина полетела в воду.
Холод ударил в лицо, веки рефлекторно зажмурились. Ольга судорожно сжала кулаки и запрокинула голову, безуспешно пытаясь освободить запястья. В ушах зашумело, перед глазами заплясали цветные пятна. Гортань свел болезненный спазм. Ещё один спазм напряженной диафрагмы, и в легкие хлынула вода. Смешиваясь с воздухом, она выходила изо рта и носа мелкой колючей пеной. Наконец на место разрывающейся боли в груди пришла темнота.

Сухой воздух обжег трахею. Ольга с хрипом жадно захватывала воздух, в ушах гулко стучал пульс. Снаружи пищал монитор. Створки с некоторым затруднением раздвинулись, и в просвете показалось обеспокоенное лицо доктора.
- Пульс за сотню… Так, спокойно. Дыши. Вдох, медленный выдох. Медленнее. Что случилось?
Ольга в двух словах описала пережитое. Взгляд доктора загорелся.
- Потрясающе. Да ты вообще представляешь, какую ценность это несет? Кто еще может перенести утопление и выжить?
- Что из этого сохранят в архивах? - прошелестел слабый голос, в котором Ольга с трудом узнала свой.
Доктор придвинул к ней лицо.
- А ты видела что-то еще?
Ольга кивнула.
- Казни. Жертвоприношения. Человеческие. Похожие есть в архивах, но неполные. Их редактируют, ведь так?
- Подожди, отдышись сперва. Тебе нельзя нервничать.
- Я в порядке. - ответила Ольга, восстанавливая дыхание. - Так это правда?
Помолчав, Йоген грустно улыбнулся.
- История человеческой жестокости… - протянул он, покачав головой. - Слишком неудобная правда о природе общества. Конечно, изучать историю важно, каждый подтвердит. Изучение закономерностей, извлечение уроков, все, о чем пишут в учебниках. Но бессмысленное насилие? Мракобесие, предрассудки, пытки только ради пыток? В массы такое не пропустят.
Ольга молчала.
- Пытались когда-то. Я слышал от стариков. Когда только научились записывать сны и поняли, что это не просто сны, а воспоминания. Но это вызвало в обществе слишком большой ажиотаж. Вскоре пошли толки, что если человек может в любой момент пойти и посмотреть на кровавые убийства, то вскоре он захочет повторить это сам. Знаю, бред, но таково мнение власть имущих. Особенно им не понравились воспоминания о революциях. Вот и решили оптимизировать процесс. Записывать все, но оставлять в архивах только отредактированное. Все-таки запрос на зрелища сохраняется.
- Мы действительно нужны для изучения истории? Или мы просто предоставляем новые зрелища?
- Не нужно недооценивать новые впечатления. Знаешь, я еще когда учился, наткнулся на книгу о зоопсихологии. Там был большой раздел, посвящённый психозам. Про то, как животные, погруженные в искусственную среду обитания, начинают совершать стереотипные бессмысленные движения, раскачиваются, бесцельно бегают от одной стены клетки к другой, выдирают себе шерсть. А потом однажды в пересменок пришёл в столовую и понаблюдал.
- Те же паттерны.
- В точку. Бесцельная беготня, черт, то же раскачивание на месте, самоповреждения. Воспоминания сновидцев позволяют немного отвлечься, дают шанс хоть ненадолго пожить не своей жизнью, а потом вернуться к работе.
Ольга нахмурилась. Голова начинала побаливать.
- Мы ведь когда-то уже говорили об этом?
Доктор встрепенулся.
- О зоопсихозах. - медленно продолжила Ольга. - Специфическое слово, я бы запомнила.
- О чем только не говорили. - Он горько усмехнулся. - Забавно. Вы в этом проклятом формикарие единственные интересные люди, вот только не запоминаете ничего. Скажи честно, ты в понедельник меня узнала? Я так и подумал. Хорошо хоть, что заново представляться не пришлось. В который раз уже.
Йорген снова покачал головой и начал с интересом изучать отображенные на экране капсулы химические формулы и физиологические показатели.
- Я тебя пока обратно погружать не буду. Отдохни. Только чур куратору ни слова.

Ольга медленно прошла вдоль ряда капсул со светодиодами и проводами, о назначении которых она не знала. Добравшись до медблока, вытянулась на узкой больничной койке, подняла перед собой руки и пошевелила пальцами, наблюдая за сокращением тонких атрофичных мышц. Немощное тело человека, единственной функцией которого был сон. Мысли переместились к столовой, единственной связи с другим миром. К людей снаружи, у которых были собственные жизни, друзья, а может быть и дети. С другой стороны, их жизни протекали по единому сценарию, смысл существования сводится лишь к поддержанию жизни колонии, а многие из них вполне вероятно и завидовали сновидцам, каждый день проживающим новую жизнь. Сновидцам, которые в свою очередь завидовали им. Бессмысленное несчастное существование. Порочный круг. Муравьиная спираль смерти. Ольга закрыла глаза, жалея себя. Низкое гудение аппаратуры убаюкивало, и вскоре она погрузилась в непривычный спокойный сон.

Разбудило ее деликатное постукивание указательного пальца по плечу.
- Не выспалась? - В глазах доктора читалась смесь насмешки и беспокойства. - Ты бы хоть поела, а то скоро снова погружаться.
Ольга села и провела рукой по жесткой поверхности койки. На удивление, сон в условиях, не считающимися благоприятными, принес неожиданное ощущение расслабленности и пробудил аппетит. Она бросила взгляд на часы и поспешила в столовую.

Пятница

Проснулась Ольга в кромешной темноте. На ощупь села, покачнувшись на подвешенном брезенте, внимательно прислушалась. Откуда-то сверху доносились отрывистые, похожие на лай, приглушенные крики. Бесшумно соскользнув на земляной пол, Ольга присела, протиснулась в тесный глинистый ход и поползла, ловко перебирая локтями и коленями, по восходящему извитому тоннелю.
Голоса становились ближе. Вжавшись в глиняную стену, Ольга размотала гладкую скользкую веревку, бесшумно замерла в напряженном ожидании. Ждать долго не пришлось, вскоре в одном из боковых ответвлений моргнул тусклый свет, а через мгновение показалась голова тяжело дышащего солдата. Грязь на лице прочерчивали дорожки пота, налобный фонарь сползал на глаза.
Ольга накинула на шею солдата удавку и изо всех сил затянула. Тот забился, как пойманная крупная рыба, захрипел, тщетно пытаясь просунуть руку через узкий лаз. Попытался поползти обратно, но своими усилиями лишь сильнее затягивал петлю. Наконец судорожно задергался и затих. Ольга ослабила веревку, шелковой змеей сползшую с шеи врага, и двинулась дальше по коридору. Доползла до уходящего вниз вертикального тоннеля, вгляделась в темноту.
На глинистой поверхности заплясали лучи фонаря, раздались прерывистые низкие голоса. Сняв с пояса ребристую гранату, Ольга аккуратно отогнула усики чеки и зажала предохранитель. Электрический свет стал ярче, послышался едкий запах пота, и вскоре взгляду предстала матовая поверхность зеленой каски, на которой ярким пятном выделялась белая игральная карта. Ольга выдохнула, вытащила чеку и уронила гранату под ноги начинающему распрямляться щуплому пареньку. Швырнула на лаз деревянный настил, с усилием перевалила на него увесистый мешок с песком и легла сверху, зажав уши ладонями.
От взрыва тоннель содрогнулся, на голову посыпался песок. Быстро прислушавшись, Ольга отпихнула в сторону мешок, отодвинута дощечку и спрыгнула вниз. Мокрая земля чавкнула под ногами. Второй солдат, с раздробленным взрывом позвоночником, все еще свистяще дышал. Ольга нащупала на бедре нож. Подобравшись к врагу на расстояние удара, поняла свою ошибку, услышав щелчок спускового крючка. С яркой вспышкой тоннель расплылся перед глазами и скрылся в темноте.

Доктор провел осмотр быстро и неожиданно молча. Казалось, мысли его блуждали совершенно в другом месте. Почти выйдя из медблока, Ольга обратила внимание на тень за полупрозрачной ширмой с копной кудрявых волос. Она осторожно заглянула поверх натянутой ткани.
Сидящая на кровати Далила изучала собственное предплечье, к которому полоской пластыря был приклеен пластиковый катетер. Прозрачная трубка с жидкостью, подключенная к катетеру, скрывалась в недрах аппаратуры. Плавно поводив рукой из стороны в сторону, Далила сильным движением выдернула иглу из вены. На белый пол закапала темно-бордовая жидкость, аппаратура издала пронзительный писк, послышались ругательства доктора и быстро приближающиеся шаги, и Ольга решила удалиться.

Стоящий неподалеку от раздачи еды Чен выглядел несколько растерянно. Заметив Ольгу, он неуверенно подошел ближе и замер, словно не решаясь заговорить.
- Слушай, сейчас прозвучит странно, но мне больше некого спросить. Мы ведь уже давно знакомы, да?
- Довольно давно.
Ольга не знала, у чему это ведёт, но почему-то почувствовала себя неловко.
- Какое у меня имя?
- Имя? Это проверка какая-то?
- Нет. - Он потряс головой. - Я сейчас выходил из капсулы и подумал. Чен - это фамилия, разве нет? Ну, исторически довольно распространенная. Я пытался вспомнить имя, но… Я вообще ничего не помню за пределами этой проклятой капсулы. У меня ведь должна была быть семья? Кто заботился обо мне в детстве? У меня же было детство?
Его губы мелко подрагивали. Он взглянул на Ольгу.
- А у тебя? У тебя была семья?
Ольга открыла рот, но из него не вырвалось ни звука. Семья? Она не помнила. Были только капсулы, медблок, столовая, библиотека и сад.
- Чен?
- Да?
- Где мы сейчас находимся?
- В столовой.
- Которая находится где?
- О чем ты вообще, черт возьми?
- Колония. Что это? Где она располагается? Где мы?
После долгого молчания Чен сжал виски и медленно покачал головой.
- Я не… Так. Хватит. Просто… Просто забудь, хорошо? Мы об этом не говорили. Так все, до вечера. Не забивай голову всякой ерундой.
Он махнул рукой и быстро зашагал к выходу.
Ольга проводила его взглядом и уткнулась глазами в стол. В мутной металлической поверхности отражались расплывчатые очертания ее лица. Лица, черты которого, как вдруг она ощутила  с болезненной ясностью, были ей незнакомы. Ольга обхватила голову. Мучающая своим отсутствием информация была где-то очень рядом, плавно извивалась под неподвижной поверхностью приглушенного разума. Стоит лишь протянуть руку. Стоит лишь копнуть дальше, и забытое бурным потоком зальет пустующий мозг. Она прижала пальцы к зажмуренным векам. Перед глазами заплясали разноцветные круги, но озарение не пришло.
Раздраженно выдохнув, она подняла голову. В столовой все шло своим чередом, и ботаники начали неторопливо покидать насиженные места и уступать столы галдящим инженерам. Вместе с толпой в помещение то ли вошла, то ли вплыла знакомая кудрявая фигура. Ольга решительно встала и двинулась к ней сквозь человеческий поток.
Далила никак не отреагировала на ее присутствие.
- Хочу поговорить.
Лицо девушки с застывшей улыбкой не изменилось, но мелко подрагивающие глазные яблоки чуть сместились вбок.
- Что-то случилось за последние несколько дней. Я пока не вполне понимаю, что, но мы стали по-другому воспринимать действительность. Четче. Ярче. Но пока не до конца. Я чувствую, что вот-вот что-то вспомню, но не знаю, что.
- Ты скоро проснешься.
Улыбка на лице Далилы стала шире. Зрачки бегущим метрономом плясали из стороны в сторону.
- Скоро проснешься, - повторила она. - И увидишь мир открытыми глазами. На короткий сияющий миг.
Она, пошатываясь, встала, и, игнорируя дальнейшие расспросы, медленно побрела к выходу.

Суббота

Холщовая ткань, влажная от дыхания, липла к лицу. Колени царапал горячий жесткий песок. Больно дернув за волосы, чья-то рука грубо сдернула мешок с головы Ольги, глаза ослепил яркий солнечный свет.
Окружающие арену зрительные ряды, возвышающиеся крутыми ступенями, были заполнены исступленными зрителями. Их мелкие фигурки напоминали копошащихся насекомых. Мужчина в красном одеянии и блестящей на солнце нагрудной плите снял мешок с сидящего рядом с Ольгой бледного бородатого старика. Не раскрывая глаз, он что-то шептал себе под нос. Прислушавшись, Ольга разобрала слова молитвы. Женщина с растрепанными волосами, разбрасывая в стороны песок, с отчаянным криком бросилась к ногам стражника, ухватив его за подол туники. Поморщившись, он отпихнул ее тяжелым кожаным сапогом. Крик перешел в рыдания.
Раздался лязг цепей, и Ольга с ужасом взглянула на поднимающуюся решетку на противоположной стороне арены, открывающую темный коридор. Неспешно, словно позируя ликующей толпе, на свет вышел украшенный пышной гривой молодой лев. Из-за его спины показалась пара львиц. Меньшие по размеру, несравненно более гибкие и изящные, они, крадучись, окружили группу людей. Одна из львиц, на мгновение замерев, бросилась на сидящего старика. Длинные когти распороли живот, из которой вырвались упругие петли кишок. Ольга почувствовала тошноту. Согнувшись, зажав рот, и стараясь не смотреть на копошащегося во влажном от крови песке старика, она вдруг заметила движение желто-коричневой шкуры на периферии зрения. Сокрушительный удар мощной лапы повалил ее на землю. Ольга почувствовала приближающийся к лицу сладковатый смрад, мощные челюсти сдавили череп, и с тошнотворным хрустом мир погрузился в темноту.

- Ну что, как сегодня успехи?
Ольга отвернулась. Возбужденно сверлящие ее зрачки доктора вызывали смутный дискомфорт.
- Малодушные трусы. - продолжил он, больше обращаясь к себе. - Столько времени убили, отказываясь от инноваций. А ведь стоило пойти на минимальный риск, и какой сразу результат. Ну не молчи же. Что изменилось?
- Я больше помню. - медленно проговорила Ольга. - Вернее, теперь я помню, что многое забыла. Как будто начинаю снова обретать себя. Немного страшно. Провести столько времени в чужих сознаниях и наконец начать обретать свое.
- Но видения все еще есть? Ярче, чем обычно, так? - Доктор, казалось, не слушал и продолжал вести свою линию. - Всего за несколько дней добиться такого успеха, просто потрясающе. Черт, может даже к награде представят.
Отойдя на пару шагов, он с гордостью художника, довольного проделанной работой, оглядел Ольгу.
- Сегодня у тебя повторная аудиенция с куратором. Ты уж не подведи.

В освещенном приглушенном светом кабинете как будто ничего не поменялось. Куратор все так же сидел с запрокинутой головой в шлеме, обвитым проводами.
- Великолепно, - Сняв шлем-проектор, он повернулся к Ольге, смотря однако куда-то поверх ее головы. - Можете ведь, когда захотите. И всего-то потребовалась небольшая стимуляция и легкое усилие воли.
Ольга вежливо улыбнулась уголками рта. Голос куратора доносился словно сквозь несколько слоев ткани, тихий и шуршащий, он проходил через разум, не оставляя следа. Мысли словно замедлились, и Ольга бездумно смотрела на происходящее со спокойствием внешнего наблюдателя. Куратор вернулся к просмотру.
- Вы можете идти. А, впрочем, ещё кое-что. С учетом Ваших последних успехов, было принято решение об увеличении рабочих часов. Надеюсь на дальнейшую плодотворную деятельность.
- Нет.
Повисла давящая тишина. Куратор наконец-то посмотрел на нее, в глазах читалось недоверчивое удивление.
- Прошу прощения?
- Нет. Вы не можете со мной так поступить.
- Что еще за бред? Вы выполняете свою роль в колонии, как и все мы. Если оказывается, что вы можете принести больше пользы, то вы должны с радостью воспользоваться такой возможностью.
- Это лишение свободы воли. Насилие над личностью.
Слова срывались с губ почти без участия Ольги. Она с вялым изумлением слушала, пытаясь припомнить, где их встречала до этого.
- Личность, как же. Смешно. - Расширенные зрачки куратора походили на дуло двустволки, бледные щеки пошли красноватыми пятнами. - Что ты вообще собой представляешь без своего дара? Какие у тебя увлечения, а? Что тебе нравится? Какие у тебя вообще есть “личностные”, - Он произнес это слово как ругательство, - Свойства? Ты сосуд. Оболочка без души. Потому и способна вмещать в себя души других. Ты сама это прекрасно знаешь, только боишься признать. Так что хватит оскорбляться, когда тебя называют тем, что ты есть, и марш работать.
- Вы разрушили мою жизнь. - Ольга подняла голову. - Вы стерли мое прошлое, это вы превратили меня в оболочку без души, мясную куклу, бездумно повторяющую услышанное. И я никогда не возражала, потому что знала, что мы несем великую миссию. Восстановление человеческой истории. Истинной, живой, несущей нам уроки. А вы решили, что лучше ее кастрировать? Превращаете ее в бездушные цифры, переписываете, решаете, что можно помнить, а что нельзя?!
- Вы забываетесь.
- Пытаетесь меня запугать. Угрожаете мне смертью. Я видела смерть. Я прожила тысячи жизней и умирала тысячью смертей. И знаете что? Каждая из предыдущих жизней была куда ярче этой.
- Сумасшедшая.
Его голос неожиданно дрогнул. Конечно, подумала Ольга, они боятся. Боятся бездушных оболочек без памяти и прошлого, которым больше нечего терять. Тех, кому  уже приходилось умирать. Она взглянула на бледное лицо куратора, который медленно полз к тревожной кнопке, и неожиданно почувствовала хищный азарт. Тех, кому уже приходилось убивать.
Ольга стремительно подскочила к столу. Куратор отпрянул и дребезжащим голосом начал звать охрану, которая почему-то не торопилась приходить на зов. Нож для вскрытия конвертов, смешная безделушка из прошлых веков, скользнул в руку. Отсекая путь к тревожной кнопке, Ольга поразилась, какой маленькой и хрупкой сейчас казалась фигура куратора. Съеживаясь с каждой секундой, он уже не кричал, а по-детски жалобно всхлипывал. Реальность расплывалась. С беспомощностью, привычной для сновидческих сеансов, Ольга наблюдала за происходящим изнутри тела, неподвластного ее воле. 
Из транса вывел неожиданный звук. За дверью раздался испуганный крик. Затем еще и еще один, торопливый топот ног и автоматные очереди. Ольга выронила нож и распахнула дверь. Бегущие люди потоком воды огибали неподвижную фигуру с кудрявыми волосами. При приближении сотрудников безопасности она выпрямилась и, широко раскинув руки, рассмеялась. Раздался ряд выстрелов, и белый комбинезон Далилы расцвел ярко-красными пятнами. Не переставая улыбаться, она опустилась на колени и мягко завалилась на бок. Невидящий взгляд смотрел сквозь людей, сквозь стены, куда-то в лишь ей одной ведомое пространство. Ольга почувствовала резкую боль в затылке и упала.

Сквозь туманную пелену донеслись голоса.
- ... мало того, что двойную дозу стимуляторов, причем всем, так еще и какой-то новый неизвестный состав. Да никто не знает, где он вообще его взял. Естественно, эффект не заставил себя долго ждать. Один из лунатиков взбесился прямо в столовой, начал орать про героизм и защиту родины, а потом на ботаников напал. Троих заколол, пока его не пристрелили. Теперь придется детишкам объяснить, почему в ближайшее время занятий в саду не будет.
- И что дальше с ними делать? Ликвидировать?
- Приказа не было. Не сворачивать же проект из-за одного придурка. На пару суток в капсулы на транквилизаторах, выйдут смирненькие. Этой много не вкалывать. Сказали, перспективная.

Понедельник

Капсула медленно раскрылась, ослепив вспышкой белого холодного света. Ольга подняла слипшиеся веки, села, размяла онемевшие пальцы и медленно выбралась наружу. Похожие на зомби сновидцы уже начали формировать ленивую гусеницу очереди.
Строгий пожилой врач в очках-лупах быстро провел осмотр и нетерпеливо махнул в сторону выхода. Ольга на мгновение задержалась. Хотела спросить его о чем-то, но не смогла вспомнить, о чем, и медленно, пошатываясь, знакомой дорогой побрела в столовую.