Мадмуазель Вартан

               

                1
    Огромный корабль встал на рейде у порта Канн по расписанию. Артем очень спешил, ему просто необходимо было хоть что-нибудь купить из списка, в последнюю минуту сунутого в его карман Люсей – секретаршей шефа, с которым они  вели молчаливую, но честную борьбу за обладание хозяйкой длинных точеных ног, накаченных слегка вытянутых бедер, выступающей вперед груди универсального третьего размера и тонких  длинных рук, заканчивающихся узкими ладонями с продолговатыми ногтями, меняющими цвет в зависимости от времени дня, года и прочих важных обстоятельств, среди которых значились шоппинг, косметический кабинет, салон. Иногда случались вечера, на которых Люся сопровождала шефа. в качестве его правой руки, в действительности не являющейся даже ногтем на мизинце его левой. Он был не жаден, но расчетлив, поэтому дорогих подарков он не делал, но и не ограничивал Люсю, когда она покупала что-нибудь модное для очередного выхода. Он просто тихо говорил «достаточно», когда в сваленные Люсей у кассы вещи можно было одеть помимо Люси еще пару её подруг. Люся эти покупки воспринимала как служебную необходимость и сразу останавливалась. Верно, все купленное за время работы в компании успешно использовалось Люсей и в неслужебное время.
  Артем был настоящим замом, он лучше шефа разбирался в профессиональных вопросах, честно служил их общему делу и имел полное доверие и поддержку со стороны начальника, с которым был дружен с детства. Единственное, что делало их соперниками было отношение к Люси, возникшее еще при первой с ней встречи. Тогда они искали секретаршу и заглянули в одно из модельных агентств города. Люся как раз провалила показ из-за какой-то путаницы с аксессуарами и, обруганная администратором, тихо жалела себя на галерке среди длинных многочисленных рядов вешалок с авангардными и трудно применимыми образцами одежды. Друзья пошли на звук всхлипываний и не ошиблись – Люся была той, которую они искали. Не разобравшись толком, чем ей придется заниматься, и решив, что начальник - Артем, Люся согласилась практически сразу. Ей понравился этот статный, спортивного вида  симпатичный шатен со спокойным уверенным взглядом слегка прищуренных глаз, отчего казалось, что он всегда по-доброму и снисходительно улыбался. В отличие от Артема шеф, хоть и был начальником, но всегда смотрел беспокойным подозрительным взглядом, отчего создавал впечатление неуравновешенного человека. Сам он был красив, высок и умен, но без Артема дела фирмы шли бы не столь успешно. Оба они были холосты, молоды и честны друг перед другом. Люся стала первым испытанием их дружбы. Она сразу выделила Артема, но принимала ухаживания, а иногда и домогания шефа, как издержки своего положения, но никогда не отказывала ему ни в чем, кроме интимных отношениях. Здесь Люся была непреклонна как скала, и уроки её еще короткой, но насыщенной жизни не прошли даром – в постель она ляжет только с тем, кто будет иметь серьезные намерения. Ни Артем, ни Данила о серьезности своих намерений Люси не говорили. Они понимали, что она девушка хоть и избалованная, но добрая и по-своему правильная, только эти черты не прибавляли шансов, чтобы рассчитывать на что-то большее по-сравнению с ее теперешним положением. Однако друзья, рассчитывая на благосклонность Люси, продолжали ухаживать за ней, потому что не ухаживать за такой девушкой было невозможно. Люся же предпочитала Артема, но не оставляла и шефа, справедливо считая, что одного из них она точно заслужила, и это было правдой – партнеры готовы были лишний раз заехать к ним в офис ради встречи с Люсей и с трудом ей отказывали, когда она, выполняя поручения начальства, о чем-нибудь их просила.
   Командировка Артема выпала на август и, решив совместить полезное с приятным, он отправился в Канны на круизном лайнере. Все дела были завершены до обеда, и он решил остаток времени погулять по городу, где ему приходилось быть лишь однажды. Как все дороги мира вели в Рим, так же все дороги в Каннах вели на улицу  Антиб. Артем неплохо говорил по-английски, но французский не знал совсем и поэтому, выполняя заказы Люси, приходилось прибегать к языку жестов и скудному запасу французских слов, почерпнутых из фильмов, или каким-то иным образом оставшихся в памяти.
- Bonjour, Mademoiselle, I would like to by a watch with a big dial by Guess, haven’t you? – обратился Артем к молодой миловидной француженке за прилавком, войдя в часовой магазин с бижутерией. Это был второй пункт из десяти в списке Люси. Все позиции Артем выполнять не собирался, но главное из списка, по его мнению, он решил купить.
- Bonjour Monsieur, yes we have sоm, here it is, - девушка вышла из-за прилавка и подвела Атрема к витрине внутри магазина. Там были выставлены несколько  современных моделей мужских часов.
- O, I’m very sorry, I mean a watch for ladies, - виновато улыбнулся Артем.
- Of course, Monsieur, here it is, - девушка указала на витрину напротив.
Артем начал внимательно изучать выставленные образцы, вспоминая, как их описывала Люся, но сколько он не пытался сосредоточиться на образцах модных часов, у него ничего не выходило, взгляд постоянно соскальзывал на юную продавщицу. Девушка с кем-то разговаривала по телефону, что-то записывала в тетрадь, занималась с посетителями, а Артем все стоял и тупо смотрел невидящим взглядом в витрину. Потом он перешел к другой, но так, чтобы не терять из виду продавщицу. Он успел разглядеть, что она не совсем юная, лет двадцати трех. Темные волосы естественно спадали на плечи, заканчиваясь упрямыми завитками, лицо было узкое с тонкими чертами, наполовину скрывавшееся за прядью волос, которую девушка раз от раза закладывала за ухо, давая Артему возможность любоваться всей картиной. Одета она была просто: в узкие джинсы, подчеркивающие субтильные черты пропорциональной девичьей фигуры, и белую майку без рукавов на мужской манер. Оголенные молодые плечи были гладкие и загорелые. 
   Артем не отдавал себе отчета, что уже полчаса  торчит в магазине и разглядывает одни и те же витрины в десятый разу как в первый, но он не мог оторваться от них – единственного повода, объясняющего его пребывание в магазине столь длительное время. Продавщица изредка поглядывала на странного покупателя, интересующегося женскими модными часами, который с настойчивостью отупевшего от многообразия вариантов человека, окончательно потерял надежду остановиться на чем-нибудь определенном.
- Monsieur, can I help your? – попыталась прийти на помощь продавщица.
Артем, как преступник, застигнутый на месте преступления, окончательно растерялся и, собрав всю свою решительность, искренне произнес:
- Excuse me, Mademoiselle, my name is Artjem, I am from Russia and I can’t go away, - говоря это Артем ощущал себя полным идиотом, ему на ум приходили воспоминания из юности, когда он еще в школе учил английские топики, навсегда врезавшиеся в память: Mу name is Nick, I am twelve, I live in Moscow and have a large family…
Девушка с удивлением на него посмотрела:
- Why? What happened? Can I help your?
   В это время в магазин зашла компания из четырех человек, девушка отвлеклась и занялась посетителями. Артем стоял к ним спиной и не мог видеть вошедших, но по мелькнувшей фигуре дамы и мужской паре обуви, оказавшейся в поле зрения Артема, он понял, что позиция Росси к Франции стала пять к одному. Именно это соотношение удручило Артем, он предпочел бы любых представителей Лесото или Омана  своим всеядным, не обремененным излишками воспитания соотечественникам. И словно в подтверждение этой мысли Артем услышал громкое «Ты что, оборзела? Откуда такие бабки?». Не обращая внимания на продавщицу, предложившую помощь, двое из вошедших затеяли обсуждение семейных финансовых проблем, продолжая, тем не менее, обозревать содержимое витрин.
- Кончай орать, не  дома! – попытался закончить спор мужчина. Француженка, не дождавшись ответа на свой вопрос, еще раз попыталась предложить свои услуги, на что по-русски получила от одной из дам:
- Не спеши, милая, дай людям посмотреть, не корову же берем.
Девушка не поняла и, улыбаясь, спросила по-английски, чем может помочь. Артем тоже не понял, почему корову покупают не глядя. К разговору подключилась вторая дама такого же неопределенного возраста, как и первая:
- Что ты мне жужжишь здесь на своем французском? Пора уж русский выучить, зря что ли вас били?
Артем понял, что держава  в не опасности, а девушке требуется помощь.
- Вы скажите что вам нужно, я переведу, - предложил он свои услуги. 
От неожиданности все четверо уставились на Артема, словно на их родном языке заговорил китайский негр.
- Спасибо, мы сами, - наконец выдавил один из мужчин. Но его не поддержала женская половина группы:
- А чё ты за всех отвечаешь? Молодой человек, спросите сколько стоит вот это, - дама ткнула пальцем в стекло, где на подставке висела разнообразная бижутерия, при этом рядом с каждой вещью была указана цена.
- Об этом не надо спрашивать, там везде стоит цена, - любезно пояснил Артем.
- А если я хочу поторговаться? Тогда скажите, что это дорого, пусть сбросит, - продолжала дама.
- Здесь не принято торговаться, у нас в магазинах вы же не торгуетесь, - старался держаться в рамках Артем. Он не смотрел в сторону продавщицы, и хотя знал, что ей не понятен смысл разговора, ему было болезненно стыдно за своих соотечественников. В этот момент поддержать подругу решил второй мужчина, он подошел к девушке, создав при этом картину страшной дисгармонии, и тоном старшего товарища попросил:
- Послушай, гёрл, ай вонт зис, но литл мани, о’кей? 
Он продолжал зависать над хрупкой продавщицей всей своей мордатой и грузной фигурой. Девушка уже не старалась помочь, она хотела понять, что им надо. Пожимая плечами и треся головой, она лишь говорила:
- Don’t understand, don’t understand.
Тогда вторая дама отодвинула его привычным жестом и тоном человека, способного остановить коня  в горящей избе, сказала с расстановкой:
- Это очень много мани, а я хочу литал мани, ферштейн?
Три иностранных слова, сказанные дамой, помогли продавщице понять, чего добиваются эти несколько странные люди, и она, изобразив выражение сожаления, отрицательно замотала головой.
- Sorry, it’s impossible! – сказала француженка и развела руками.
Артем стоял в стороне и помимо стыда стал испытывать потенциальную опасность, кроющуюся в поведении гуляющих по Европе русских туристов. Он, выросший в семье ответработника, хорошо знал, что такое рабоче-крестьянская душа, спрятанная в интеллигентную оболочку. Поэтому Артем решил упредить дальнейшее развитие вполне предсказуемых событий и, обратился к мордатому мужчине:
- Извините, Вы, случайно не с корабля?
Тот повернулся к нему, смерил взглядом статную фигуру Артема, и с недоверием ответил:
- Допустим!
На Артема пахнуло смесью водки с шампанским, через что улавливался запах конфет с луковой начинкой. По выражению лица Артема, не готового к такой газовой атаке, мужчина понял, что парень внутренне с ним не согласен, и он для поддержания общего веселого тонуса компании уже нацелено выдохнул прямо на Артема. Вторую атаку, задержав дыхание, Артем выдержал спокойно. Он в упор посмотрел в слезящиеся с красными прожилками самоуверенные глаза мужчины и отчеканил дежурным голосом:
- Послушайте, уважаемый! Нас здесь несколько человек и мы на службе. Это - основная торговая улица, на которой мы выполняем патрульные обязанности. Наша цель – следить, чтобы русские граждане достойно представляли российскую культуру заграницей и фиксировать все случаи недостойного поведения, поэтому попрошу предъявить Ваши паспорта.
  Речь Артема вызвала гипнотический эффект. Все четверо застыли там, где стояли. В их памяти еще дремал принцип демократического централизма и некоторые понятия из морального кодекса, поэтому слова Артема зацепили в глубине их сознания знакомые ощущения,  вводившие раньше людей в состояние внутреннего оцепенения. Справившись с первым волнением, компания, не говоря ни слова и бросая недоверчивые взгляды на Артема, на всякий случай поспешила удалиться из магазина.
   Артем почувствовал неловкость – ведь он выпроводил покупателей, а продавщица вряд ли разбирается в тонкостях русской души. Он посмотрел на неё и неловко улыбнулся. Девушка тоже улыбнулась ему в ответ и просто сказала:
- Mersey, Monsieur.
Артем, воодушевленный благодарностью, попытался объяснить, что эти люди все равно бы ничего не купили, на что девушка ответила, что к ним заходят и просто посмотреть. В поведении продавщицы не было ни предубеждения, ни отстраненности, она держалась просто и естественно. Артем, подкупленный её добродушием, решил повторить попытку познакомиться:
- Извините, мадемуазель, меня зовут Артем, я русский, - и, подумав, почем-то добавил, - из Москвы.
Девушка, как ему показалось, искренне улыбнулась и ответила:
- Я Катрин, - и повторяя интонацию Артема, добавила, - француженка из Канн.
Простота и легкость общения Катрин расслабили Артема, а главное – раскрепостили его голову, что при общении с девушкой является решающим обстоятельством. Он рассмеялся и спросил, не может ли Катрин помочь ему выбрать подарок. Девушка ответила, что попробует ему помочь, но у каждого свой вкус, и она может ошибиться. На это Артем резонно заметил, что полагается на её мнение, как профессионала, тем более, что её вкус он находит безупречным, при этом он церемонно обеими руками сделал жест в сторону Катрин. Девушка с легким налетом кокетства, склонив голову, исподлобья посмотрела на Артема, и, сказав «о’кей», повела его к витрине. Она очень ответственно отнеслась к его просьбе и спросила, для кого он выбирает часы. Артем ответил, что для девушки друга и описал Люсю. Катрин выложила перед Артемом пару MOSCINO и одни Cevin Klian. Часы были стильные с большими циферблатами и широкими ремнями. Артем выбрал MOSCINO. Затем он попросил Катрин подобрать ему еще один подарок для другой девушки, похожей на Катрин, и поскольку никаких предпочтений у него не было, то попросил выбрать что-нибудь интересное на ее вкус. В итоге к часам прибавился оригинальный сет из трех кулонов из мальоркского жемчуга на каучуковом шнурке и широкий браслет инкрустированный таким же жемчугом. Катрин сказала, что этот сет они получили только вчера из Испании, и он единственный, к тому же, по её мнению, это самый интересный экземпляр из всех представленных в магазине. Артем выразил Катрин свое искреннюю признательность и поинтересовался, бывает ли у них перерыв. Девушка ответила, что обычно они днем не закрываются, но некоторые магазины могут не работать в обеденное время один - два часа.
- А Вы, Катрин, когда закрываетесь? – скрывая волнение, спросил Артем.
- Сегодня я до пяти, в магазине останется мой брат Филипп, - ответила девушка.
- А Вы, Вы сегодня уже не вернетесь? – не скрывая сожаления, спросил Артем.
- Нет, у меня дела, - Катрин обезоруживающе улыбнулась, и Артему показалось, что она заметила его растерянность. Он понимал, что надо быть решительней, но боялся, что француженка может неправильно понять и тогда все рухнет, превратив сегодняшний день в самый несчастливый день в его сознательной жизни.
- Если Вы завершите дела до вечера, могу ли я пригласить Вас на ужин? – Артем смотрел ей в глаза и боялся увидеть там отказ. Он понимал, что его шансы не велики, но если он прочтет в них согласие, даже получив отказ – это будет успех, дающий надежду, поэтому он молча и напряженно стоял напротив Катрин, и его взгляд, устремленный в глубину её глаз, пытался найти там хоть отблеск надежды.
- О’кей, - наконец сказала Катрин, - в девять у магазина.
Артем сделал усилие, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции и, поцеловав руку Катрин, вышел из магазина. Солнце и поток людей, движущийся по главной торговой улицы города, превращающийся летом в главную торговую улицу Европы, отрезвляюще подействовали на Артема. Машинально направившись к теплоходу, он в некотором смятении оценивал происшедшее.
- Куда меня понесло? Что теперь делать? Теплоход отходит через три часа? – задавал сам себе вопросы Артем. Но вдруг в сознании отчетливо возник образ Катрин и все «зачем» и «почему» прекратили существовать. Неудержимо хотелось вернуться в магазин. Артем резко остановился, и на него сзади налетела пожилая пара англичан. Дама недовольно что-то пробурчала, а мужчина извинился.
- Sorry, sorry, - машинально ответил Артем, не замечая, что стал порогом в этом пестром вальяжном потоке.
   Поднявшись на корабль, Артем нашел помощника капитана и сказал, что дела заставляют его задержаться в Каннах на пару дней, поэтому он дальше не поплывет, а вернется в Москву самолетом. Покончив с формальностями на корабле, Артем занялся организацией своего возвращения. Он купил билеты на вечерний рейс через два дня, вернулся в Канны и снял номер в гостинице
недалеко от магазина Катрин.
   Было уже около восьми, когда Артем вошел в свой номер. Все, что он делал сегодня после встречи с Катрин, получалось легко и без проблем. Он как слаломист, лихо огибающий флажки, преодолевал все препятствия, испытывая безудержной радости и предчувствуя тайну предстоящего свидания. С ним такое было впервые.
   В половине восьмого Артем вышел на улицу и через пять минут стоял в назначенном месте. Вечером народу было значительно меньше, из-за чего подсвеченные витрины казались большими и стильными. Улица Антиб оказалась уютной, очень длинной и тоже стильной. Вдоль узкой дороги с двух сторон цепочками выстроились чугунные шары, служившие одновременно  украшением, границей тротуаров и местом отдыха для уставших от шоппинга туристов. Артем сел на шар и стал любоваться остывающей от дневной суеты улицей. Около девяти, обогнув шар и въехав на тротуар, остановился мопед. Из-под белого шлема по плечам были разбросаны темные прямые волосы с завитками на концах, а из глубины на Артема смотрели знакомые веселые глаза Катрин. Она взяла с заднего сидения синий шлем и протянула его Артему. Он без лишних слов надел шлем и занял место позади нее. Поддав газу, мопед зарычал и медленно, обремененный новым седоком, отплыл от шара. Артем обеими руками обхватил талию Катрин, и они поехали куда-то вверх, затем спустились к морю и уже, не сворачивая, устремились вдоль побережья, оставляя за спиной яркий шумящий вечерний город, и чем дальше они удалялись от суеты, тем отчетливее Артем сознавал, что обнимает самую дорогую и желанную женщину. Её волосы развивались на ветру и попадали внутрь шлема Артема, отчего он закрывал глаза и старался глубже вдыхать их запах.
   Блаженство длилось недолго. Вскоре они остановились у уютного ресторана на побережье. Его терраса выдавалась далеко в море, и Катрин, переговорив с администратором, повела Артема к столику на двоих у дальнего края террасы.
- Это очень хороший ресторан, здесь прекрасная морская кухня, - пояснила Катрин, когда они заняли места напротив друг друга.
- Да, очень уютное место, - Артем посмотрел на Катрин и добавил, - мне везде будет хорошо с тобой.
Девушка не ответила и стала изучать меню.
   Когда подали горячее, разделанную рыбу Соль, они были уже на «ты» и это сближение значило для обоих больше, чем просто отказ от церемоний. «Шато Минути» оказалось превосходным вином, как, впрочем, многие вина Прованса, и очень соответствовало тихой и уютной обстановки этого вечера. Они говорили обо всем. Что было интересно одному, становилось интересно другому, они не спорили, а соглашались, находя симпатичным одно и неприемлемым другое. Они не могли наговориться, будто сознавали, что видятся в последний раз. Английский, французский и даже русский стал одинаково понятен обоим. Они покинули ресторан, лишь когда заметили, что посетителей не осталось, а персонал сидит во внутренним зале, учтиво ожидая, когда они закончат.
   Дальше была скромная двухкомнатная квартира на улице де Републик и полная страсти, нежности и благодарности ночь. Все для них сплелось воедино: и время суток, и работа Катрин в магазине, и обеды в уютном ресторанчике «Иль Театро», и купание вечером в маленькой лагуне под Жуан ле Пенном. Так прошло два дня.
   Расставание было тяжелым. Уезжать всегда легче, чем оставаться, потому что движение предпочтительнее статичности. Артем попросил его не провожать. Они пешком дошли до магазина, откуда вызвали такси, и простившись, договорились, что Катрин прилетит в Москву по приглашению через месяц. В свою записку с адресами и телефонами, которыми они обменялись, Катрин вложила визитку магазина, на которой было красиво выведено «Мадемуазель Катрин Вартан».


                2


   Прошло восемь лет. До этого Катрин ни разу не была в России. В «Шереметьево» она показала водителю адрес, и такси покатило её навстречу с этим неизвестным, разночинным и разгульным городом. Вместе с Катрин в машине сидел маленький подросток, с интересом и затаенно смотрящий в окно широко раскрытыми глазами. 
   Машина остановилась у черных кованых ворот. Выйдя из такси, Катрин с мальчиком прошли через калитку и, узнав у встретившейся старушке дорогу, двинулись по тихим тенистым аллеям вглубь кладбища. Немного поплутав, они подошли к низкой оградке, за которой лежала черная гранитная плита, уходящая перпендикулярно вверх в изголовье. Со стелы на них смотрело улыбающееся лицо Артема.
- Это твой отец, Артем, - тихо сказала Катрин, сдерживая подкативший комок.
Мальчик молча смотрел на фотографию. Так они простояли несколько минут, потом он спросил:
- Я его никогда не увижу?
- Нет, никогда. Но мы будем любить его и приходить к нему сюда.
- Мы будем прилетать к нему на самолете? – собрал в вопрос накопившиеся впечатления мальчик.
- И на самолете, и на машине. Главное – мы всегда будем любить и помнить его, - ответила Катрин…


                Пролог


- Ма, я прилетел! Ты дома? – радостно закричал с порога Артем в еще не открывшуюся дверь. – Ма, это я!
   Катрин отложила бумаги и поднялась навстречу сыну.
- Я здесь, Артем, - отозвалась она из кабинета. - По твоему восторженному крику можно подумать, что ты меня больше рад видеть, чем Аню с Жеромом!
- Я действительно очень рад тебя видеть. Ты последнее время больше проводишь в Каннах, и нам тебя в Москве не достает, - ответил Артем, обнимая мать, - Бабушке чаще следовало бы видеться со своим внуком, а то потом будешь говорить, что мы с Аней его слишком избаловали.
- Ничего, я за лето его приведу в норму, - улыбнулась Катрин, - А своё, мой дорогой, я отлетала, хватит с меня французского филиала. Надеюсь, дело отца в надежных руках? Катрин с лукавым прищуром смотрела на Артема, в очередной раз поражаясь его сходству с отцом.
- Не беспокойтесь, мадам Вартан, в Москве все в порядке, - церемонно ответил он.
- Mademoiselle Vartan, Mousieur, - поправила его Катрин.