Историцкая разъединенность говна и мух

     Давно, еще при старом режиме, его знали на авлабарском базаре как Шаргуняна, армяшку из Баку, никто не мог ловчее организовать в киоски  " Союзпечати " поставки запретных фотокарточек с голыми женщинами, штамповавшимися в Сацивистической Шашлычной Республике в подпольных типографиях цехового производства, только - только переступившего через фазу примитивной мануфактуры. Именно тогда он и сделал себе имя. В бытность членом радикально - террористической группировки деда Лимонова под эгидой ФСБ его уже звали по партийной кличке - Шурупидзе, отсылающей к большевицким прозвищам предыдущего режима, проистекавшим из производственных отношений производств всяких, взять хотя бы Молотова или Сталина, да тот же Клим Чугункин, послуживший гипофизом профессору Преображенскому, имел истоком родового имени тот самый чугун, что выдавался на гора истощенными от труда и обороны стахановцами, кишевшими испитыми туловищами в шахтах и забоях страны, переживающей великую эпоху. Ну а когда его купили с потрохами питерские бандиты, мало реагировавшие на старину и режимы, то стали звать его строго жестом. Щелкая пальцами, отвесив нижнюю губу, презрительно сплевывая мелкой злобной слюной, подзывали его, а он бежал, как и положено, строго на цырлах. Если бы бандиты увлекались российским театром, то, скорее всего, за щелчком следовал бы предупредительный возглас подзываемого  " Чево изволите ? ", но они не увлекались театром, даже зарубежные кина находились вне их крайне суженного на чужие карманы поля зрения, единственным их хобби было набивание единоличных карманов, откуда, все же надо признать, выделялись некоторые крохи и обслуживающему персоналу, кем и заделался некогда известный как Шаргунян, армяшка из Баку.
     - Деды неактуальны, - сказала раз на заседании Пленума одна из оставшихся неустановленным губернаторов Санкт - Петербурга, кокетливо поправляя лацканы нарядной жакетки в веселенький цветочек, - они всю дорогу воевали, надоело.
     - Некоторые религиозному культу прислуживали, - коварно заметил приставленный к нечестивцам нянька в чине майора ФСБ, - козлиные бороды надевали, кадили и внедряли опиум для народа.
     - Всякое бывало, - признал правоту няньки Старшой, нервно теребя плешь старчески иссохшей ручонкой. - Позовите Штаубе, - негромко приказал он няньке.
     Нянька, сняв картуз с ожидавшего в приемной могучего старика, взъерошил его преждевременно поседевшие волосы, пожурил секретаршу, так и не удосужившуюся угостить старца водочкой, и ввел Генриха Ивановича на Пленум.
     - Я вам не какой - нибудь ё...ный блокадник ! - закричал несдержанный старик, отстегивая протез ноги. - Я ногу свою родную в Торгсине потерял !
     Старшой недоуменно повернулся к умному еврею при губернаторе, чью должность в те поры занимал Аркадий Дворкович. Тот, сверившись с инструкцией к Томагочи, разъяснил, что Торгсином именовалась при старом режиме " Березка ", хотя и " Березка " тоже существовала при том же старом режиме, но немного позднее. Вконец запутав неискушенный разум Старшого таким несколько сумбурным пояснением, он довольно заулыбался, считая свой патриотический долг исполненным. Но Старшой так не думал ! Он вообще думать не умел. Поэтому Штаубе продолжил :
    - Я вообще персонаж вымышленный !
    - А мы, разве, нет ? - пожал плечами Старшой, грозя няньке пальцем. - Тебя, старик, в книжке пропечатали, нас в телевизоре кажут. А вот в жизни настоящей, реальной, так сказать, нас всех кто видал - то ?
    Тишина была ему ответом. А почему ? А я скажу. Потому что ста сорока миллионам живых, реальных людей было попросту насрать на них всех.