Как у нас досрочно похоронили А. Я. Пельше

         - Пельша Янович, ты "Малую Землю" читал?
         - Конечно, Леонид Ильич! Два раза! Очень, очень понравилась!
         - Странно... Всем нравится... Может и самому прочитать?
                (из анекдота)


Утро 10 ноября 1982 года началось раньше обычного – яростным стуком в дверь посыльного и его истошным криком «Боевая тревога!»

В то время всякие там «тревоги» и «сборы» были для нас делом обычным. Наш 193 отдельный гвардейский разведывательный авиационный полк, дислоцировавшийся неподалёку пос. Укурей, Чернышевского района, Читинской области то и дело поднимали по тревоге. В пару сотнях километров был совсем не «дружественный» Китай и полёты на разведку вдоль советско-китайской и монгольско-китайской границ были обычным делом. Правда, слов «Боевая тревога» мы ещё от посыльных не слышали. А квартирные телефоны тогда были лишь у наших командиров. Посыльные же, многие из среднеазиатских и кавказских республик, умом и сообразительностью не отличались. Мало ли что  они там орут…

Время вылета первой пары, то есть время приведения полка в боевую готовность от момента объявления тревоги составляло всего лишь 45 минут. Обычно, когда выбегаешь из дому, то на развилке дорог у военторговского магазина «Янтарь» стоят бортовые ЗиЛ-ы, прыгаешь туда и уже через 10 минут ты в эскадрилье у своего арочного укрытия.
На этот раз никаких машин не было.

Смурного вида политработники заворачивали личный состав налево, к штабу полка на построение.
Строимся. На доске объявлений в чёрной рамке портрет Л.И. Брежнева. Начинается и через 10 минут заканчивается краткий траурный митинг, после чего на боевое дежурство отправляется дежурная пара, а мы идём завтракать в столовую, а потом – на аэродром. Боевая готовность «Полная» переходит в готовность «Повышенная». Проходит день.

Тут вроде бы и рассказывать нечего, - дело для военного обычное, если бы не жестокая месть всем командирам, замполитам и пропагандистам со стороны старшего лейтенанта Валеры Сазонова из отделения обработки информации.

Надо сказать, что, как и большинство из нас, Валера на дух не переносил «политрабочих». Идут полёты, как всегда отказы техники и оборудования, запарка, а тут на стоянку заявляется весь такой «запортупеенный» пропагандист полка. Должность «освобождённая», то есть «рот закрыл – рабочее место убрал», да ещё «боевой листок» напрягает выпускать. А ещё следит, чтобы верхнюю пуговицу на «технуре» не забыли застёгивать. И это летом при 30-ти градусной жаре. Короче говоря, «любили» мы этих бездельников ещё как! Справедливости ради скажу, что замполита эскадрильи – боевого лётчика майора Пушкарёва уважали все – и лётный и технический состав. За то, что понимал всех и жизнью своей рисковал, поднимаясь в воздух на МиГ-25РБ, где отказов техники в воздухе было более чем достаточно.

Пропагандист же полка майор Михайлишин, уроженец Западной Украины, был бельмом на глазу у всего личного состава полка. Та ещё зануда! Вроде бы и говорит правильные слова, но как-то неискренне, фальшиво. Зато по сбору сплетен и слухов ему не было равных. Где-то жена отчитала мужа за то, что тот с полётов пришёл «под шафэ», где-то техник спирто-водяную смесь поменял у бичей на ведро картошки - Михайлишин в курсе. Где-то лётчик в штурманском портфеле 10-литровую канистру спирта несет со стоянки - его по навету Михайлишина уже ждут на входе в жилую зону. Не брезговал Михайлишин и поживиться в военторге: все дефициты начиная от книг до ковров было под его началом. Особенно отличался полковой пропагандист невероятным умением узнавать и докладывать командру полка полковнику Косташу Ивану Григорьевичу ( будущему министру обороны независимой Молдовы Косташу Ион Григориу) и начальнику политотдела полковнику Змееву самые острые и свежие новости. Вот и траурное объявление он оформил за час до того, как по военным каналам связи пришло сообщение о смерти Л.И.Брежнева.

Сазонов, зная о пагубной страсти Михайлишина «бежать впереди паровоза», запустил слух о смерти члена Политбюро ЦК КПСС Арвида Яновича Пельше и невероятно как сделал так чтобы этот слух дошёл до ушей пропагандиста. А тот и рад был выслужиться – рядом с траурным портретом Брежнева поместил собственно составленный некролог Пельше и его фотографию в чёрной рамке… «..после тяжёлой продолжительной болезни…»

Разница между местным и московским временем составляла 6 часов и свежие столичные новости доходили с опозданием.

Вечером возвращаемся с аэродрома : Ба! Уже две траурные рамки на доске объявлений! Следующим утром на построении смотрим – ещё висят! А по радио и телевидению о Пельше ни слова! К обеду остался один Ильич.

 Арвид Янович в реале пережил Генсека больше чем на полгода. Зато у Михайлишина, как у распространителя антисоветских слухов, начались проблемы с Особым отделом КГБ и на полётах он больше не показывался, нервов нам не портил. Разве что приедет на стоянку, где стоят батальонные «пожарки» и аварийные тягачи, прокомпостирует мозги солдатикам и тихо сваливает, не доезжая до эскадрильи.

Весь полк догадывался за что это Сазонов отомстил Михайлишину таким необычным способом, но ни сам организатор розыгрыша, ни полковой пропагандист на публике это не подтверждали. А всё дело в том, что за три месяца до упоминаемого события Валера Сазонов, следуя из отпуска поездом «Москва-Владивосток» познакомился с молодой и весьма привлекательной француженкой. И такая любовь «взопрела» между ними, что Изабель прервала свой вояж по транссибирской магистрали и вместе с со старшим лейтенантом авиации сошла с поезда на станции Чернышевск и потом две недели жила в квартире любвеобильного советского офицера , где попеременно и "плотно закомилась" с  его товарищами.

Всё это время по запросу посольства Франции её разыскивала милиция от Иркутска до Владивостока. И не находили, пока кто-то из собутыльников Сазонова не заложил Михайлишину, что у того в квартире проживает постоянно пьяная «жена», которая ….говорит по-французки. В итоге – Изабель отвезли на дежурном тягаче на ж.д. станцию Чернышевск, где вусмерть пьяную, переодетую в старую технуру передали железнодорожным ментам. Сазонов попал на «суд офицерской чести» после чего получил «несоответствие», но не за "аморалку", а за какую-то  всеми забытую пьянку на службе. А мог бы из старшего лейтенанта лейтенантом стать. Запросто!

Вот так в нашем полку и Пельше досрочно похоронили и француженку Изабель вернули к нормальной жизни.