Дар божий

"Как танцевала! Ах, богиня!
Ну, Терпсихора! Ну, Дункан!
Дар танцевать ей от рожденья
Был Богом дан".
В. Конькова

– Какая маленькая! – произнёс Геннадий, глядя на новорождённую дочь. – Ножки – два прутика, стопы с пальчиками-кнопочками. Что и когда вырастет из такого заморыша? – задумчиво добавил он. – Хватит ли сил и главное времени вырастить? Когда ей будет лишь десять лет, нам – далеко  за пятьдесят…
Не знали они, что проживут до глубокой старости, дождавшись внуков. Но как!..

Геннадий и Анна – бездетная семья – жили достаточно обеспеченно: она работала в крупном объединении переводчиком английского и французского языков, он – тренером в не менее крупном спортивном обществе. Чета давно смирилась с тем, что не может стать родителями, как вдруг Анна нежданно-негаданно, почувствовав в себе новые ощущения,  сказала мужу: возможно, она готова стать матерью. После посещения  врача это подтвердилось. От счастья оба потеряли голову. Врач же настоятельно советовала не рисковать: возраст уже не тот, и здоровьем будущая мать не блещет. Только Геннадий никак не соглашался с доводами врача, утверждая: "Бог дал, и отказываться от его милостивого дара нельзя никак. Ребёнок должен появиться на свет. Я сказал!". Решили так: родится мальчик, назовут Богданом (Богом дан), девочку – Дарина (дар Божий). Он делал всё для благополучного исхода: оберегал и всячески поддерживал жену, вселял надежду. В муже она была уверена, а остальном поможет Бог.

…И вот они дома, мама и дочка. В небольшом «свёрточке» до боли родное  миленькое и маленькое размером с мужской кулак личико, глазки –  бусинки агата. Анна распеленала ребёнка, Геннадий увидел, как он неосторожно выразился, заморыша.

– Да не сокрушайся ты, – сказала Анна, – дочка подрастет и через пару месяцев её не узнаешь.

Когда Даринке исполнилось три месяца, Геннадий, сравнивая фотографии трёхмесячной давности, диву давался: неужели этот тот самый заморыш?

– Аннушка, ты родила и растишь настоящее чудо! Вы обе мои самые красивые, самые любимые, самые милые женщины на свете! – воскликнул он радостно, целуя их поочередно. – но насколько же мала, настолько же и мила.

Анна полностью окунулась в воспитание дочери. Когда малышке было чуть больше четырёх месяцев, они, торопя события, пробовали ставить её на ножки, держа под руки. Девочка с удовольствием прыгала, заливаясь звонким смехом. Однажды зазвучала музыка, услышав которую, девочка запрыгала, забавлялась. И тут  Геннадий заметил, что она прыгает в такт музыке.

– Посмотри! Она же танцует! – воскликнул он, обращаясь к жене. – Ну-ка, попробую убрать звук.

Родители с удивлением переглянулись, увидев, что с прекращением музыки   исчезло и веселье ребёнка. И повторив эксперимент ещё пару раз, родители убедились: девочка танцует. Неужели она чувствует музыку? В таком-то возрасте!

– Вот это да! – воскликнул отец. – Мне не приходилось от кого-либо слышать такое. Она же крошка. Пусть только подрастет, я займусь её физическим развитием. Она обязательно окрепнет и будет спортсменкой.

Существует поверье: у молодых родителей дети рождаются здоровыми, у любящих – красивыми, у тех, кто постарше – умными. Веря в это, родители делали всё, что в их силах, развивали умственные способности дочери. Геннадий разговаривал с ней на родном языке, Анна – на обоих иностранных. Пела ей незамысловатые детские песенки на всех трёх языках, читала стихи на двух иностранных, показывала картинки в книжонках, которых в доме завелось великое множество. Ребёнок, понимая обоих родителей, усваивая  сразу три языка.

С неполных трёх лет отец занялся её физическим воспитанием. Девочка была гибкой, пластичной. Впрочем, в раннем возрасте это не удивление. Удручало Геннадия, что особого интереса к спорту дочь не проявляла. Ей больше нравилось «давать концерты» для родителей, родственников и знакомых, когда те собирались в праздники или дни рождения. На удивление всем девочка настолько искусно импровизировала, что казалось над танцем кто-то поработал. Когда дочке исполнилось шесть лет, родители решили показать её специалистам. Учителя отметили гибкость, пластику, отличное чувство музыки, заметили, что ей подвластна импровизация танцев на музыку любого ритма. Просмотрев несколько из них, что называется слёту исполненных, они вынесли «приговор»: девочка  балерина от рождения.  Поблагодарив грациозным поклоном учителей, Дарина удалилась, а родителям сообщили, что их дочь одарена необычайными способностями, у неё большое будущее, дорога ей только в балет. Когда же узнали, что девочка почти свободно владеет двумя иностранными языками, они оторопели: как родители добились таких результатов?

Геннадий и Анна ожидали такого исхода, однако перспектива дочери-балерины их не совсем устраивала. Учащиеся хореографического училища постоянно загружены: изнуряющие тренировки, классика, растяжки, гимнастика, ритмика, этюды и прочее, свободного времени почти не бывает. Питание – отдельный вопрос. Хватит ли у хрупкой девочки физических сил, выдержит ли строгий режим училища? Помимо специальности общеобразовательные предметы. Да, основное в их жизни искусство, но и школьную программу не сбросишь со счетов. Сама же Дарина в мечтах плыла в облаках.  Она сразу увидела и почувствовала себя учащейся этого дивного царства танца. Ей скорее хотелось начать учёбу! Танец! Язык танца так красив и понятен! Как много прекрасного он может рассказать! Нужно только знать, что хочется показать, дальше – совсем просто –танцуй. «Я сильная, я смогу. Всё в моих руках, – подумала Даринка и, улыбнувшись, исправилась, – не в руках – в ногах». Девочка не знала одного: в училище принимают только по окончании четырёх классов школы. Поняв, что другого варианта нет, она, едва не заплакав, согласилась. Родители по совету сведущих людей, записали дочку в кружок классического танца. По окончании четырёх классов школы Дарина была принята в хореографическое училище.

Начались обычные будни. Нелегко войти в ритм жизни училища, но тренированная девочка  быстро привыкла к строгому режиму и нагрузкам. Казалось, ей подвластно всё. Учителям редко приходилось показывать ей что-то дважды, чаще она делала сразу всё правильно и красиво. Среди одноклассников не заносилась, не любила, когда её хвалили, считая это излишним. Она просто занимается любимым делом. Разве за это хвалят? Ведь не хвалят пекаря, если он  печет вкусный хлеб. Он любит свою работу, она доставляет ему удовольствие.

Уже через год девочка танцевала в спектаклях, где были сцены с участием детей.   Иногда роль продолжалась несколько минут, но и этого было достаточно, чтобы заметить юную приму. Как она держалась! Успехам ещё не совсем окрепшего ребёнка радовалась вся труппа, более того – ею гордились: ведь это в их городе родился, растёт и воспитывается талант. Гордился ею и юный партнер.  С годами Дарина становилась стройнее, исчезла угловатость, фигура менялась. Казалось, над ней работал искусный скульптор и, замечая мелкие изъяны,  ежедневно по миллиметру убирал «лишнее» в одном месте, добавлял там, где его недоставало, любуясь, с удовлетворением отмечал, что сделал единственно верный штрих.

В очередной раз театр отправлялся на гастроли за рубеж. В репертуар был включен балет П.И. Чайковского «Красная Шапочка», в котором была занята Дарина. Возник вопрос с загранпаспортом: девочка не достигла возраста, позволяющего иметь его. Но руководство театра просто и быстро разрешило его, предложив временно зачислить Анну в штат переводчиком. Так Даринка в неполные двенадцать лет впервые отправилась в гастрольную поездку на запад. Города, где им приходилось выступать, её мало интересовали, больше занимали театры, их блеск и красота, устроенность, приём и реакция публики, её оценка. Принимали русский балет везде хорошо. Дарина была равной со всеми танцорами, но это её не прельщало. Ей нравилось  чувствовать  себя  взрослой. Ещё многому нужно учиться, а чтобы уметь, необходимо работать. Больше всего девочку удивило, что за  гастроли ей причиталась зарплата, получив которую, она вручила родителям:
– Эти деньги больше ваши, чем мои. В них столько вашего с мамой труда! Без такого папы, не стать мне сильной и выносливой, а без мамы не владеть языками, без которых теперь не обойтись. Спасибо! Я вас так люблю!  сказала она и, немного замявшись, спросила можно ли на её первую зарплату купить хорошие пуанты. Да кто же будет против такой разумной траты заработанных денег.
Так в трудах, гастролях, в успехах и в какой-то мере славе шли годы учёбы, по окончании которой девушке предложили стажировку за рубежом. Перспектива  заманчива, но как отпустить дочь в такую даль?  Родителям не хотелось расставаться с дочерью, особенно Анне, но это необходимо. Начался сбор в дальнюю дорогу.

И вот Дарина в чужой стране, в новом коллективе. В первый же день её представили партнёру, который лет на пять-шесть был старше. Необычно синие, глубоко посаженные глаза под тёмными бровями, остро и живо  поблескивали, большой лоб, прямой с лёгкой горбинкой нос, что-то похожее на мелкие морщинки у губ – всё выражало суровый фанатизм, так необычайно преображавший его лицо. Что-то глубоко славянское, степенное и вдохновенное было в нём, хотя, быть может, в то же время походил он несколько и на какого-то жителя северной Европы, на ирландца или норвежца, или, может быть, в нём было что-то от немца. Несмотря на видимую вышколенность, он был, как оказалось впоследствии – кипяток. В разговоре взор постепенно менял своё выражение.

– Дионис, – представился он. – Я здесь по контракту, который заканчивается через год. Нам работать вместе, думаю, мы поладим. Живу во Франции, – с трудом подбирая  слова, с явным французским акцентом произнёс он кое-как по-русски.

Дарина, – в свою очередь ответила она по-английски. – Я здесь на стажировке. Мне приятно видеть в Вас партнёра. Уверена, мы поладим. Работать нам год, это немало. Может, Вам легче говорить на родном языке? – закончила она по-французски.

Он с нескрываемым удивлением ответил:

– О, какой сюрприз! Откуда такая прекрасная речь? Где Вы учились языкам? Надо отдать должное вашим преподавателям. Но Ваш голос! Это низкое контральто не идёт Вашему свежему, молодому, почти юному лицу, Вашим чёрным, полным живости глазам. – сказал он. Затем взял руку Дарины, едва коснувшись её губами, склонился в красивом сценическом комплименте.

Репетиции и спектакли сблизили молодых людей. Большее время суток они находились вместе, да и свободное от работы время чаще проводили вдвоём. Они легко и свободно чувствовали себя и на людях, и наедине, хотя уединяться удавалось редко. Дарина признавалась себе, что всячески избегает уединения. Она чувствовала что-то неприятное, когда думала об этом: насколько ей этого хотелось, настолько же это и пугало её. И когда Дэнис (так называла его Дарина) однажды завёл разговор, почти открыто   предлагая иные отношения, она одарила его таким взглядом, что он тут же пожалел о сказанном. Тему закрыли.
Год пребывания подходил к концу, приближалось время расставания. Как бы им  этого ни хотелось, но что-либо сейчас изменить было не их силах. Разъехались по своим странам. Осталась телефонная связь. Но прошло не более полугода, и Дионис приехал в Россию.

И вот он в семье Дарины. Не желая откладывать разговор, едва познакомившись с Геннадием и Анной, он сказал, что его в Россию привела любовь к Дарине, и он просит  руки их дочери. Эта неожиданное заявление привело родителей в смятение. Геннадий, увидев необыкновенную  глубину  и  синеву  глаз  предполагаемого зятя, сказал Анне, что эти глаза напомнили ему его отца: у того тоже были добрые, синие-синие и глубоко посаженные глаза. Порассудив, родители согласились, предоставив право решения Дарине. Она согласна. С беспокойством ожидали расставание: замужество – не стажировка, оно должно быть навсегда. Чужая страна, быт, порядки, обычаи, люди – всё иное. Одно успокаивало Анну: языкового барьера для дочери не существует. А язык балета во всём мире одинаков, разнится лишь школа. Как сложится жизнь на чужбине? Как примут коллеги? Дарина с детства привыкла всегда и во всём быть первой. Если не будет первой? Это удар  для неё. Вопросов много, тревоги ещё больше. Дочь в семье должна выйти замуж, и её придётся отпустить из-под своего крыла. Но не предполагали они выдать дочь в чужую страну. Обсудив все вопросы, решили всей семьей отправиться во Францию, где после регистрации брака  провести торжественный вечер в тесном кругу, пригласив только  близких людей. На том и сошлись.

Анне легко и просто было разговаривать со сватами, которые знали по-русски ещё меньше сына. Геннадию помогали в общении то дочь, то Анна. Дионис пообещал: он сделает всё, чтобы сделать Дарину счастливой. Это в его силах. А родители в любое удобное для них время могут видеться с дочерью.

Так Дарина стала жителем Франции, где был лишь один близкий и такой родной человек – Дэнис. Её приняли в театр, где работал муж. У него была партнерша, с которой они давно станцевались. Расставаться с Дионисом ей не хотелось, и опасалась она, что ему теперь дадут русскую балерину. Однако всё решил главный режиссёр: семья семьёй, а театр – работа. Ломать станцевавшиеся пары он не станет, и для Дарины есть партнёр. Не имея прав и оснований оспаривать решение режиссёра, она осталась довольна, муж – тоже. Каждая пара была хороша сама по себе. Явными соперниками они не стали, но что-то вроде постоянного соревнования проскальзывало. Дарину приняли в театре хорошо, на что она мало надеялась: русская школа балета небезызвестна, она неплохая балерина,  и её партнеру даже  завидовали. Признаться, было чему.

Семейная жизнь наладилась, ощущение чужбины у молодой женщины постепенно исчезло, чему, вероятно, способствовало не только знание языка, но и отношение окружающих. Прошло чуть больше года, и Анна с Геннадием приехали навестить дочь. Они убедились, что у Дарины есть всё: внимательный и любящий муж, обеспеченность, налаженный быт, любимая работа, уважение в коллективе. Они завели разговор на самую сложную для артистов тему – ребёнок, на что получили ответ: торопиться не будут.
Семья жила в постоянном труде, репетициях, спектаклях, гастрольных поездках, признании публики, цветах, аплодисментах – обычная жизнь артистов. Через три года партнёрша Диониса, вышла замуж и уехала из страны, и главный режиссёр объединил  семейную пару. Теперь почти все главные партии принадлежали им. Это радовало супругов, но и многому обязывало. Времени на отдых оставалось немного.
Дарине было около тридцати, когда родился мальчик, но  не сделав ни одного вдоха, он умер. Спустя год, супруги вновь начали подумывать о ребёнке, но решили пройти обследование. Результаты анализов были великолепными, и они решились на второго. На свет появилась девочка, которая почти сразу же умерла.
Это потрясло не только Диониса и Дарину, но и четверых родителей.
В третий раз рисковать Дарина отказалась: цена риска слишком высока. На семейном совете решили снова обратиться к врачам, которые, обследовав три супружеские пары, предложили помимо всех анализов обследоваться на ДНК. Через неделю чета  с родителями снова у врача, который с недоумением поглядывал на них. Он не раз переводил взгляд с Диониса на Дарину и наоборот. Те непонимающе переглядывались. Не желая далее молчать, врач зачитал результат, который привёл в смятение: Дионис с Дариной в близком родстве, по всей вероятности брат и сестра.

– Не может быть! Это явная ошибка! – испуганно воскликнула Анна, удивлённо взглянув на врача, который парировал:

– Исключено!

– Скорее, правда, чем ошибка, – вступили в разговор родители Диониса. – Никому из присутствующих  неизвестно, что Дионис родом из России. Мы усыновили его в возрасте года и восьми месяцев. По российским документам он был Денисом, но мы дали ему имя Дионис.

При этих словах все взоры обратились к Геннадию и Анне. Что скажут они? Анна, зная, что кроме Дарины, у неё никогда никого не было, взглянула на Геннадия. А тот, глубоко задумавшись, как бы отсутствовал. Его мозг напряжённо работал, стараясь  вспомнить, где и когда он мог «наследить».

– Да, всему виной я. Аня, ты ведь помнишь, когда Дионис приехал просить руки дочери, я сказал, что его глаза напомнили глаза моего отца. И неспроста. В тот момент мне показалась бы абсурдной мысль, что предо мной  сын. Я сознаюсь, была, была в моей жизни женщина, но это произошло настолько давно,  что не помню ни её лица, ни имени. Впрочем, это теперь не имеет никакого значения. Ничего не изменить. Что же делать? Как быть с детьми? О продолжении брачных отношений, естественно, не может быть и речи. Дарочка, родная, Анна, милая, – продолжал Геннадий, – простите меня. Разве мог я предвидеть такие последствия? Боже, что я натворил!  Слабостью разрушил семью. Когда-то перед нами был выбор: отдавать дочку в училище или в школу. Я, побоявшись сломать ей жизнь, предложил первый вариант. Теперь же оказалось, что согласием и только я сломал жизнь дочери.
От отчаяния он схватился за голову и тихо опустился на стул. Поставив локти на колени, он обхватил  голову руками, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, повторял одни и те же слова: «Я сломал жизнь. Я разрушил семью. Простите меня, если можете».

…Дарина с Дионисом брак расторгли. Согласно брачному контракту из совместного имущества ей принадлежало немало. Но она отказалась от всего. Обирать брата? Ни за что! С тем и уехала на родину. Ещё несколько лет позволяли ей оставаться сценической балериной. Её вновь приняли в театр, на сцене которого она выросла. Замуж Дарина вышла уже, будучи молодой пенсионеркой, почти в сорок лет. У неё родилась прекрасная, здоровая  и красивая, похожая на Диониса дочка, появлению которой Геннадий и Анна были несказанно рады. Дионис тоже не остался одинок: в его семье росли двое сыновей – явное напоминание о том, что их дед  Геннадий.
Изредка обе семьи встречались то в России, то во Франции. Для жены Диониса Дарина была только сестрой, для мужа Дарины Дионис – братом. Но при встрече наедине бывшие муж и жена – брат с сестрой – вспоминали о счастливых годах и всегда просили у Бога прощения за то, что, не ведая о близком кровном родстве, существовала их семья. Двоюродные братья и сестра души не чаяли друг в друге. Все трое преуспевали в хореографии.
Август 2010 г.