Отшельник с Подкаменной Тунгуски. Книга 4. Эпилог

ЭПИЛОГ

                С высокого отвесного берега нашего притока, впадающего в Подкаменную Тунгуску, открывался удивительно пугающий вид на долгожданное движение ледяных торосов, которые наконец-то надумали воссоединиться со своими старшими собратьями, чтобы плыть за компанию к большой реке, и, быть может, к самым северным морям. Я уже третий день подряд организую экскурсию своим товарищам в это местечко, и каждый раз мы открываем для себя еще неизведанные нашим сознанием картины земного бытия. Если для моего серого вещества, уже много чего повидавшему в этих краях, этакая диковинка все-таки не есть нечто сверхъестественное, то о наблюдениях за Алтаем с Альмой следовало бы сказать очарованному читателю еще несколько слов.

                В тот самый день, когда первые трещины начали рвать лед напротив нашего дома, Алтай разразился на эту вакханалию всей своей собачей мощью, ибо, как отмечало наше остальное сообщество, это природное начинание не сулило ему каких-либо дивидендов, а обрывало путь к его хождениям к другим берегам. И уж сбившись со счета, сколько раз он сгонял туда и обратно по приходящей в движение реке, я посадил его на привязь от греха подальше, чтобы не обременять себя шастаньем на другой берег через мосток по поднимающейся воде. Альма же, напротив, просиживала на краю обрыва, и не отрываясь смотрела за проплывающими льдинами. Углядит что необычное на воде, и ведет голову носом вослед, пока интерес не исчезнет за поворотом. А однажды и вовсе отправилась вдоль берега, все норовя спрыгнуть вниз, да окунуться по свой собачий пояс. И как только это случилось, то и рванула обратно ко мне с удивленной мордой. Ну, дела, вот и донес до собачат зимнее скончание…

                Сегодня полдня просидел на втором уровне у окна, отключив, наконец, ненужную рацию, и перелистнув последнюю исписанную страницу той тетради, в которой прописал мне однажды Владимир Иванович о кончине Петровича. Если кто вдруг и объявится в ближайшем стоянии в нашем местечке, то буду просить, чтобы передали мою писанину Юрке, и не столь уж важно какому. Сдается мне, что когда мальцы вырастут, то, может быть, и найдут в себе интерес повспоминать, как проводили свое юное времечко рядом со мною. А вдруг случится так, что и заявятся однажды пошастать по нашим заповедным местам! Ну а я уж, за отведенное мне время, постараюсь налепить в округе всяческих знаков – пусть глазенками своими пялятся, да удивляются, как такое все вышло…