Побочный дефект

А не заболел ли я, - подумала Лека. Точнее она подумала «не заболела ли я», но поскольку ее сочинил автор-мужчина, то она поначалу подумала в мужском роде.
А чем бы я могла заболеть, - подумал автор, то есть как бы подумала Лека. Чем вообще болеют женщины? Он хотел спросить у Леки, но вспомнил, что она существует в его воображении, а значит придется отвечать ему. Впрочем, воображение штука такая – обоюдоострая. Например, сейчас автор явственно почувствовал, что Лека его о чем-то спрашивает. Но как ей ответить? - подумал автор. - Она ведь там, а я здесь.
А где это там? Там – это в моей голове. Что я не могу спросить у своей собственной головы? Похоже, что нет. Ведь не может же моя рука ущипнуть сама себя. То есть правая может ущипнуть левую, и если бы было две головы, то одна могла бы куснуть или спросить у другой. Но она одна. И в ней сидит Лека. И я тоже в ней. Хотя, если присмотреться, то меня там нет. Леку вижу, и главное слышу, а сам-то я не там, а тут.
В общем, Лека подумала, а не заболела ли она. И автору пришлось решать эту проблему. Он даже почувствовал себя не очень. Причем, почувствовал какой-то дискомфорт именно там. Хотя того у него вроде бы не было. Но болело все равно. Автор даже решил принять лекарство, которое принимают в таких случаях. Но в домашней аптечке лекарств для таких случаев не оказалось. Пришлось идти в дежурную аптеку.
Как назло, в окошке сидела молодая девушка. Конечно, автор понимал, что и немолодой объяснить от чего ему требуется лекарство было бы достаточно сложно. Но пожилая хотя бы не засмеялась, хотя, возможно, и удивилась. А эта! Тогда автор соорудил такой монолог. На самом деле времени у него было в обрез, поэтому он соорудил только начало монолога, а дальше решил импровизировать на заданную тему.
Мол, девушка, вы знаете, мне даже не удобно об этом говорить, но я чувствую определенный дискомфорт, точнее даже не я, но как бы я в то же время, в общем в моей голове, хотя дискомфорт не совсем там, поэтому я хотел спросить, а нет ли у вас чего-нибудь от женских болезней.
Девушка смотрела на него внимательно, как будто ждала продолжения. Автор решил, что не справился с описанием проблемы творческого кризиса и формулированием просьбы о помощи с целью из него выхода. Поскольку аптекарша вроде ожидала конкретизации, он попытался раскрыть тему.
“Понимаете, она как бы у меня, то есть во мне, и мы с ней дошли до точки, когда у нее болит, но я в этом в целом не очень хорошо разбираюсь, поскольку она у меня недавно, ну вы понимаете…”.
Автор замялся, испытывая острую нехватку медицинских терминов и соединительных союзов. Девушка все так же смотрела на него с напряжением, слегка припадая на правую руку и еще заметно надувая щеки. Из левого глаза у нее выкатилась слеза и потекла слегка по диагонали в сторону бейджика на белом халате. 
- Кнопка не работает, - сказала она сдавленным голосом.
- Какая кнопка? - спросил автор, наивно предположив, что из-за этой кнопки нельзя открыть ящик, где лежит нужное лекарство.
- Вызова полиции, - девушка по-прежнему тужилась, возможно из-за проблем с той самой кнопкой.
- А зачем? – спросил автор.
- Ну вы же маньяк, - простодушно поделилась выводами девушка.
- Совсем нет, - пояснил автор.
- А что просто обыкновенный псих?
Автор задумался, над тем, что в логической комбинации, предоставленной на суд фармацевта, возможно вкралась досадная неточность. К сожалению, он не запомнил досконально цепь аргументов, сплетенных с очевидной целью, поэтому решил идти напролом.
- А лекарство у вас есть?
- Какое? – спросила явно сочувствующая девушка.
- Ну, соответствующее.
- В смысле, любое? - теперь еще и губы ее предательски дрожали.
- Я полагаюсь на ваш профессиональный эксперт…, - закончить он не смог, поскольку из-за присутствия Леки в черепной коробке начались проблемы с фонетикой и морфологией.
- Вот! – девушка не глядя схватила упаковку с витрины и стукнула ей по дурацкому блюдцу, которое стоит в окошках всех аптек, чтобы в него класть сдачу. Губы у медработника по-прежнему дрожали, и слеза текла.
- Это от чего? – спросил автор, завороженный ужасом в девушкиных глазах.
- От того, чего вам надо, - сказала она заикаясь.
- Сколько с меня? – со вздохом спросил автор, одновременно пытаясь расшифровать нецензурную брань, на которую сбилась Лека, возможно из-за обострения симптомов.
- Этто п-подарок, - прошептала фармацевт.
Автор подумал, что поскольку заболевание для него нетипичное, то могут быть побочные эффекты тоже нетипичного характера. Следовательно, лучше принять лекарство тут же, в присутствии медицинского работника женского пола, чтобы с ней проконсультироваться если что. Не переставая улыбаться фармацевту, он разломал упаковку и положил в рот выпавшие из нее капсулы.
Звенящие трубочки зазвенели и в аптеку вошел еще один посетитель. Глаза девушки зажглись и тут же погасли, поскольку вошедший был африканцем. Она все равно сделала попытку наладить контакт и громко поздоровалась, но негр ответил на таком ломанном языке, что языковую семью, к которой он принадлежал, невозможно было идентифицировать. “Полис”, - скорее пропела, чем сказала фармацевт и умоляюще, хотя и с сомнением, посмотрела в его желтоватые белки. Африканец разразился тирадой на французском языке. Девушка сглотнула слезы и перевела взгляд на автора, чтобы он перевел то, что сказал негр. “Пуркуа па”, - пришел на помощь автор, так как позавчера пересматривал любимый фильм про трех мушкетеров с Боярским. Черный человек свирепел на глазах. Теперь даже по-французски он говорил с чудовищным акцентом. Автор было решил вступиться, но почувствовал наступление побочного эффекта.
Эффект был грандиозным. Свело так, что выступил холодный пот. Побочкой уже от него была впервые открывшаяся у автора способность к математическим вычислениям. Расчет показал, что в независимости от скорости передвижения, он не сможет достичь желаемого если покинет данное помещение, даже если не коррелировать направление вращения земли. Повинуясь инстинкту, сменившему математические способности, автор вломился в закрытую дверцу и углубился в подсобное помещение с шумом, издаваемым падающими с полки медикаментами.
Когда он вернулся, аптека была пустой, не считая озадаченного африканца. Как не странно, лекарство помогло и Леке тоже. Она успокоилась, заговорила по-французски с посетителем, потом со следующим, которым оказалась баба Маша, пришедшая за горчичниками. Так они вместе с автором и работали до самого прихода наряда патрульно-постовой службы, единственной в округе, не понимавшей южно-гасконского диалекта.
Постепенно все пришло в норму. Автор переключился на тему собаководства. Причем пишет он теперь исключительно от имени сенбернаров мужского пола, чтобы более не попадать в неудобные ситуации.