Порчи нет

Глухая деревня в Орловской области. Иерей Евстафий
уже много лет служит в своём приходе. Но есть у него
одна необычная особенность — к нему на отчитку
съезжаются горе-бизнесмены, желающие снять порчу.
Кто-то пустил слух, и потянулись к батюшке бывшие
"новые русские", олигархи, инвесторы и
прочие предприниматели.
Эдуард тоже ездит к отцу Евстафию регулярно.
Недругов у него много, а значит, и порчи хватает.
Пока всю не снимешь, не будет успеха в жизни и
бизнесе.
О том, что есть в Орловской области батюшка, который
снимает порчу, прознал и другой бизнесмен — Альберт.
Хотя назвать его горе-бизнесменом сложно: он
построил шикарный отель у самого синего моря.
Итальянская мебель, каррарский мрамор, люстры из
муранского стекла — всё самое лучшее. А вот гостей
нет. Народ почему-то не хочет в отеле
останавливаться. Дела не идут.
 
Сын Альберта, молодой и амбициозный, дышит отцу в
спину: "Батя, твоё время прошло, мне надо
развивать бизнес, у нас с женой столько планов!"

Альберт задумался. Ясное дело — это невестка
колдует! Вот поэтому и сын против него, и дела не
клеятся. А раз так, надо ехать в Орловскую область.
Говорят, миллион пожертвуешь — и батюшка отчитает
как надо.
Долго думать Альберт не стал. Утром договорился с
Эдуардом, чтобы тот похлопотал перед батюшкой. Сына
тоже взял, но не сказал, что едут в церковь —
объявил, что на важные переговоры.
— Дорога будет тяжёлой. Черти будут мешать, —
предупредил опытный в церковных процедурах Эдуард. —
Выезжаем засветло.

Отец Евстафий встретил гостей с достоинством.
Высокий, худощавый, с длинной православной бородой.
Жил при церкви, хозяйство вёл сам: и куры, и утки, и
даже свинья и корова.
— Простите, гости дорогие, некогда мне, — сказал он,
— корова отелилась. Отдыхайте, завтра поговорим.

Паломников размещали в гостинице неподалёку от
храма. Бывший барак, переделанный в уютное, хоть и
тесноватое место для ночлега. На ресепшене
миловидная женщина угостила душистым чаем, оформила
документы, быстро и ловко раздала ключи.

 — Вот бы мне такую, — подумал Альберт. — А то мои
менеджеры — дармоеды, только зарплату получают, а
толку мало...
Он вновь вспомнил про свой пустующий отель. Сам
каждую пылинку сдувал, воду в джакузи менял, даже
стриптиз по совету жены по воскресеньям устроил. А
гостей всё равно нет! А тут — старый барак, а полный!
— Батюшка, наверное, себе всю порчу давно снял, раз
у него так хорошо идут дела, — подумал Альберт перед
сном.

Утром Альберт тщательно побрился, посмотрел на себя
в зеркало. "А я ещё ничего", — подумал он,
натягивая льняной костюм от Лоро Пьяно и
крокодиловые туфли, как у Эдуарда. Ему хотелось
поскорее получить заветное -снятие порчи, но
оказалось, что сначала предстояло пойти на Литургию
в храм. 
Службу отстояли, исповедались, причастились.

Отец Евстафий в конце службы пригласил всех
присутствующих на трапезу. В кухне почти все
пространство занимал длиннющий стол и лавки по обе
стороны вдоль. Прихожане, а с ними и гости как-то
расселись, неловко касаясь друг друга локтями. А на
столе деревенская еда — картошечка с салом, солянка,
жаркое, блины с красной рыбкой, сметана, перловая
каша на молоке.

Сын Альберта уплетал за обе щёки, а про себя думал:
"Теперь понятно, почему мои рестораны прогорели!
Народу не лангусты с фуа-гра подавай, а чёрный хлеб
с селёдочкой!"

Трапеза переросла в душевные разговоры, Альберт и не
заметил, как два часа говорил о своей жизни. Про
сына, про невестку, про дорогущий отель. Батюшка все
чай попивал, вроде и не смотрел на собеседника, но
вопросы задал не в бровь, а в глаз: как строил, на
какие деньги. Альберт отвечал честно, ну, может,
чуть чуть приукрасил. Ведь главное, деньги-то на
благое дело
ушли! Отель, целый дворец, а не какая-нибудь халупа.

Сына отец Евстафий тоже расспрашивал, про жену, про
планы. Тот отвечал, но про себя недоумевал:
"Наверное, сложные переговоры предстоят, раз
перед этим к батюшке приехали", -он поспешил
выбраться из за длинного стола, хотел подышать
воздухом, собраться с мыслями, да и жена названивала
каждую минуту, надо бы перезвонить, а то скандал
будет.

Прихожане постепенно разошлись, каждый по своим
делам,  остались только Альберт с Эдуардом, батюшка
начал прощаться.
Альберт встрепенулся:
- А как же отчитка? Порчу когда снимать будем? За
ценой я не постою. - гордо приговорил он и протянул
батюшке пухлый конверт с деньгами, даже руку
поцеловать хотел, но отец Евстафий смиренно сложил
руки на коленях, покачал головой и проговорил:
— Не надо, мил человек. Лучше в церковную лавке
свечей купите для домашней молитвы, сыра нашего,
творожка в дорогу возьмите.
— Как не надо?! — изумился Альберт. — Порчу же надо
снять!
— Да нет на вас никакой порчи, — мягко сказал
батюшка. — Невестка у вас хорошая, сын тоже, и вы
сами — чудесный человек.
И с миром их отпустил.

Обратно ехали молча. Каждый думал о своем.
Альберт никак не мог понять: "Как это — порчи
не было? А почему же тогда дела не идут?.."
Тишину нарушил голос сына:
— Бать, я не понял... А переговоры-то у нас с кем
будут?.."