Отголосок воспоминаний

А может, люди соприкасаются не чтобы что-то друг другу дать? Может, они тянутся, пытаясь вспомнить друг друга с прошлых жизней?

Ты разглядываешь его и не перестаёшь думать о том, что хочешь его вспомнить. Он кажется безмерно родным! Но... Два дня. Ты знаешь его чёртовы два дня, и он по-прежнему играет свои роли, ускользая с кончиков пальцев!

Он делает вид, что знает тебя, что чувствует твою душу. И получается. Настолько, что начинаешь верить и окунаешься в близость. Глубоко вдыхаешь, закрываешь глаза и отодвигаешься. Приходит другая мысль: а что, если вы больше никогда-никогда, никогда не встретитесь? Что ты так и не вспомнишь его.

В солнечном сплетении противно тянет, почти больно. Ты протестуешь, упираешься всем существом, отрицая эту паршивенькую, надо сказать, мысль.

Не затем ты столько ждала, чтобы ощутить это сейчас и – больше не почувствовать. Не затем ты загадывала его, собирала воедино знаки, чёрточки и самоощущения, чтобы отпустить навсегда. Ты готова вцепиться, готова прижаться так крепко, лишь бы впитать его и навсегда остаться рядом. Или раствориться в нём. Лишь бы ощутить это неделимое и вечное.

Но есть ли что-то вечное в этой жизни? Есть ли что-то, что можно считать по праву своим? И сейчас ты бессильно разжимаешь пальцы.

Его у тебя нет.
Ты изображаешь улыбку и киваешь.
Его. У тебя. Нет.

Ты пытаешься храбриться, быть сильной, отважной, но херово выходит. Ты не умеешь носить маски. Не умеешь играть. Не умеешь притворяться. Ты можешь убедить себя, что он тебе не нужен, что это не он. Но вдруг – он? Что тогда? Мучительно принимать обратно? Разрывать на части только-только зажившую рану, чтобы вместить туда, где был?

И снова боль. Снова. Снова.
И снова ты. Снова.

Беспомощная, дрожащая. Вывернутая наизнанку.

Отпустить. Отпустить. Отпустить – вот рецепт. Принять, прожить. И пусть будет, что будет.

Даже если ты никогда не узнаешь его.
Даже если никогда не вспомнишь.