Плеяды и Солнце

   Едва только начался рабочий день, в редакцию городской газеты, где я был в то время корреспондентом, прибыла группа полицейских на "уазике". Возглавлявший её капитан предложил мне проехать на одну из отдалённых заимок, где по поступившей информации произошел несчастный случай: погиб поэт, занимавшийся почему-то выпасом скота в горах. Я присоединился к оперативникам.
   Дорогу показывал помощник пастуха - мальчишка лет четырнадцати, который накануне вечером приехал в город на лошади с горестным сообщением.В кабине грузовика-вездехода вслед за нами ехала и вдова погибшего. Через пять часов утомительной тряски по бездорожью мы прибыли на место происшествия.
   Возле домика пастуха, в загоне, лежали вернувшиеся с холмов телята. Июльское солнце заставляло их растягиваться на земле от зноя... Они тяжело дышали, отмахиваясь хвостами от мошки и слепней, запрокинув головы. И невредимых телят трудно было отличать от раненных медведем, которые лежали тут же.
   Растерзанного пастуха мы нашли на пригорке, в зарослях кипрея, посреди молоденьких берёз. Он лежал ничком на земле с конской уздой в правой руке. Одежда на нём была порвана когтями зверя. На глубоких ранах запеклась кровь.
   Мальчишка рассказал, что Виктор Полынцев, с которым они пасли скот, хотел зануздать лошадь, но в это время в утреннем тумане, поглотившем телят, выпущенных в шесть часов утра из загона, послышался отчаянный рёв быка. Виктор бросился к телятам, а помощник - в дом за ружьём. Прибежав на место происшествия, помощник обнаружил тело своего товарища и труп двухлетнего телёнка, о чём и поспешил сообщить в город.
   В куртке поэта, в нагрудном кармане, была найдена тетрадь. Следователь, открыв её и увидев стихи, сказал мне: "Это по вашей части...". Он передал тетрадь овдовевшей женщине, которая её в дрожащих руках удержать не смогла. Тетрадка упала на траву, я поднял и, решив отдать её позднее, положил в свою папку.
   Приехав в редакцию, я впервые прочитал ставший знаменитым венок сонетов Виктора Полынцева, получивший название "Плеяды и Солнце". Кроме венка сонетов, в тетради были и дневниковые записи, проливавшие свет на то, кем были те, кого поэт называл своими плеядами. Я предложил вдове Виктора опубликовать венок сонетов, и она предоставила его в моё распоряжение.
   Теперь немыслима ни одна хрестоматия, ни одна антология без этого шедевра лирики. "Плеяды и Солнце" - одно из самых трогательных произведений нашей литературы. Но то, что произошло благодаря ему во Владивостоке, будет для меня самым дорогим воспоминанием до конца моей жизни...
   Как и хотел поэт, венок сонетов стал самым лучшим подарком для тех, кого он любил и называл плеядами. Но это были не Альциона, не Тайгета, не Электра... У них были другие имена...
   Но каждая из тех, кого он любил, имела заветное желание, на исполнение которого требовалось много денег. Но денег у поэта не было при жизни. В так называемый период первоначального накопления капитала после развала Союза он крутил коровам хвосты и писал стихи, что никак не напоминало деятельность "новых русских". Зато после публикации венка деньги посыпались как из рога изобилия на его близких. И Вера Полынцева - прообраз Солнца в его стихах - воздала должное своим "соперницам", вдохновившим Виктора на создание шедевров лирики.
   Вера с моей помощью организовала в Новосибирске для одной из самых ярких звёзд в жизни Виктора то, о чём поется в песне "Миллион алых роз". Для другой плеяды из его созвездия возлюбленных я купил по поручению вдовы поэта белый "Мерседес", ещё для одной - бриллиантовое колье. И все они были приглашены во Владивосток на концерт с участием самых ярких звёзд мировой эстрады. Концерт проходил в здании морского вокзала с его высокими и прозрачными стенами, которое когда-то поразило своей красотой Виктора. Он побывал здесь во время его службы в армии.
  Нужно было видеть лица женщин, когда в исполнении актёра с мировым именем звучали слова венка сонетов и на предрассветном небе над морем сияли Плеяды из созвездия Тельца!
  Я часто перечитываю венок сонетов Виктора Полынцева. И не верится, что до сих пор есть люди, которые Верховья Жизни не иначе как с презрением называют "то, что ниже пояса", а Лоуренса считают посредственным писателем. И не случайно Виктор эпиграфом к своему венку взял строки из послания А.С. Пушкина к Родзянко:
   Поверьте, милые мои,
   Одно другому помогает.
   И Солнце брака затмевает
   Звезду стыдливую любви.