Артисты Акт второй Берта

Борис Глебский

Артисты

Акт второй

Берта

Сцена 1-я
Сцена без декораций. На скамье лежит Сергей, руки за головой.
Входит Герман: Лежишь?
Сергей: Лежу.
Герман достаёт из пакета бутылку водки, наливает в стакан: Махни.
Сергей: Нет.
Герман: Пей.
Сергей: Не буду.
Герман: Выпей, чёрт тебя побери! Полегчает.
Сергей садится: Ты еще скажи, поплачь! Давай!
Герман сует ему в руки стакан.
Сергей выпивает залпом: Ну что, успокоился?
Герман: Другое дело. Что ты убиваешься, будто ты Олю заколол.
Сергей: Не я, но все одно, что я. Не оценил ее чувств, силу ее, - мне это слово даже выговаривать непозволительно, - любви. Какой я режиссёр? А теперь и мистерия горит…
Герман: Серёжа! Ты не человек, - а машина. Такая беда, сам расклеился, а все о делах: мистерия…
Сергей: Я сам себя такого ненавижу. А как по-другому… Ладно, как там на улице?
Герман: Фу… Видать отпустило,
Сергей жмёт руку Герману, - сейчас тебе расскажут, как на улице. Ехал сюда, видел жену мэра, - торопилась к тебе.
Сергей: Только не сегодня, Герман, выручай.
Герман: Ладно, прикрою.
Сергей уходит, Герман остается на сцене.
Заходит Лиза, здоровается: А Серёжи нет?
Герман: Вышел.
Лиза: Мне надо с ним поговорить.
Герман (в сторону): Знакомые все слова, - и (вслух) – ему сейчас не до разговоров. Ты знаешь, что у нас случилось: Оля в больнице, Сергей не в себе… Потом, дело не мое, но Лиза, разве у вас любовь? Так, как нынче деликатничают, близкие отношения.
Лиза: Герман! По какому праву ты меня обижаешь?!
Герман, сердито: Да потому, как ты и твой муженёк привыкли править, иметь все лучшее. Вот и Сергей, первый актёр, для тебя, как приз.
Лиза: Неправда, я люблю Серёжу за всё и,… что он лучший актёр тоже. А пенять мне за мою любовь к Сереже, может только мой муж, а сегодня и он не в праве, - я развожусь с ним.
Герман: Ладно, передам Серёже, что ты приходила.
Лиза уходит.
Входит Сергей: Жёстко ты ее.
Герман: Олю не могу простить… семейству. Ты пойдешь в больницу?
Сергей: Не знаю… Как мне в глаза ей глядеть? Ведь это я, добиваясь от Оли естественности в роли Офелии, как не ужасно звучит это, принудил ее страдать, а не играть страдание. Станет ли она со мной говорить?
Герман: Серёжа! Оля раненая, ждёт тебя, пожалеть ее надо, волнуется, не разлюбил ли ты ее после её самодеятельности.
Сергей: Я понимаю, но я сам, как побитый, в душе пустота. С таким настроением не то что в больницу не ходят… Как мне теперь Гамлета играть? У Шекспира Гамлет всегда прав, а я так ошибся и нет мне прощения.
Герман: Ой ратуйте люди добрые, какой я несчастный! Серёжа! Знаешь сколько, по-настоящему несчастных за порогом театра?
Сергей: Сочувствую…
Герман: Есть сюжеты – Шекспир отдыхает.
Сергей: Так уж и отдыхает.
Герман: Заказано об одном таком мне говорить, но вижу перед собой клинический случай, - расскажу.
Сергей укладывается на скамью: Ну давай, штурмуй мой слух.
Герман: Слушай. Есть в нашем городке молодой человек, из приезжих… Поселился у нас потому как врачи посоветовали ему наш климат. У него больное сердце. Проблемы с сердцем такие, что те же врачи отмерили ему год-два жизни, если не отыщется донор. Год уже прошёл. Донор нашелся… Молодая девушка.
А дальше уже Шекспир…
Девушка-донор живёт с этим парнем. Мало того, ему известно, что девушка его донор, а она в свою очередь, знает, что она донор ему.
Сергей: Гонишь!
Герман: Вот тебе крест, - крестится.
Сергей: Как это может быть? Он её смерть!
Герман: Я же говорю, - Шекспир отдыхает.
Сергей: Да ну! Что-то там «не так».
Герман: Не так! Хочешь глянуть?
Сергей подымается: Пошли! Всё равно день пропал.
Герман: Только сразу договоримся: я тебе ничего не говорил, и ты ничего не знаешь.
Сергей: Само собой.

Сцена 2-я
Комната в восточном стиле: ковры на полу, на стенах. В кресле молодой человек. Звонок в дверь. Молодой человек открывает.
На пороге Герман и Сергей.
Герман: Привет Азият!
Молодой человек: А, Герман! Входите, - обнимаются с Германом, - давно тебя не было.
Герман: Все дела, да дела. Знакомься: Сергей, наш «Гамлет» и, заодно, режиссёр.
Молодой человек подаёт руку.
Герман достаёт бутылку и предлагает Фазилю: Будешь?
Фазиль смеётся и обращаясь к Сергею: Герман шутит, он знает – мне нельзя, а потом у нас пост. Присаживайтесь.
Герман и Сергей устраиваются на диване.
Герман: А я выпью, - прикладывается к бутылке, - Серёжа, у них в пост нельзя ни есть, ни пить до семи часов. Фазиль! Переходи в нашу веру, у нас всё проще.
Фазиль: Веру, завещанную предками, нельзя покидать.
Тут в комнату тихо вошла девушка: миловидная, небольшого роста, в коротком домашнем халате. Молча уселась в кресло, поджав под себя ноги.
Фазиль коротко представляет: Берта.
Девушка остаётся неподвижной, внимательно разглядывая Сергея.
Фазиль: Слышал у вас в театре девушку убили. У кого ж это рука поднялась? За что девушек убивать? Самые безобидные существа: тонкие, возвышенные натуры, так сказать, наш камертон. Без них, мы, мужчины, оскотинились бы давно.
Берта: Как её убили?
Герман: Шпагой…
Берта: Какой древний способ убийства.
Герман, продолжая: Её только ранили, она жива.
После этих слов Берта поднялась и вышла в соседнюю комнату. За ней вслед, извинившись, удалился и Фазиль.
Сергей, когда остались одни: По его спичу не сказать, чтоб он подталкивал Берту к донорству, скорее наоборот.
Герман, поднимая глаза к потолку: Восток… Сейчас еще кое-что увидишь, в придачу.
Возвращается Фазиль: Нервы…
Герман: Фазиль, покажи пистолет.
Фазиль: Герман!... – разводит руки.
Герман: Не бойся… Серёжа – могила.
Фазиль смотрит на Сергея, уходит в другую комнату, возвращается с пистолетом.
Герман, за Фазиля: Наградной… Его деда… Читай.
Сергей берет пистолет в руки, читает гравировку: Клоч-Берды, за геройскую службу, - боевой?
Герман: Конечно, - возвращает пистолет Фазилю и тот уносит его.
Сергей после ухода Фазиля, шёпотом Герману: Пригласи Берту в театр.
Герман, возмущенно: Сережа! Оля под капельницей, а ты новую интрижку затеваешь?
Сергей морщится: Совсем нет. Не часто видишь живого донора своего сердца. Хочу разобраться.
Герман: Да кто тебя просит разбираться?! Живут себе люди и живут. Не лезь Серёжа!
Сергей: Тебе не жалко её? Ты видел, как Берта среагировала на смерть?
Герман: Мне жалко Олю… Тут пока всё в воздухе, а Оля за тебя чуть жизнь свою не заложила. Вот кто донор… А потом как ты собираешься разбираться, - ты помнишь наш уговор?
Сергей: Помню. Приведи Берту, мне кажется, она раньше играла в театре.
Герман: Да с чего ты взял?!
Серёжа: По глазам, Герман, по глазам… Она смотрела не на меня… Она примерялась к Гамлету. А для Офелии у неё есть главное – несчастье на лице написано.
Герман вскакивает: Ты больной, больной! Какая Офелия? А Оля?
Сергей: Сядь! Если Оля не поправится, то спектакль придётся отменять. В летний театр много вложено, город живёт мистерией.
Герман: Ты добьешь Олю своими экспериментами, потом, как ты скажешь ей о Берте?
Сергей, помолчав: Придётся рассказать Оле всё.
Герман: Серёжа! Ты не режиссёр, а сценарист, от слова ужасный. Посвещать Олю в эту историю я не буду. Я поклялся Фазилю, что его секрет никто не узнает и уже то, что я разболтал его тебе, - я трепло. Ты хочешь, чтоб Фазиль пристрелил меня из пистолета?
Входят Фазиль с Бертой: Творческие разногласия? – Сергей и Герман встают.
Герман: Что-то вроде того…
Фазиль: А Берта, между прочим, тоже играла в театре.
Сергей и Герман переглядываются.
Сергей: Да? Так приходите в театр на спектакль. Это завтра… Не мистерия, но работа добросовестная, с чертами здоровья и основательности.
Берта улыбается: Гамлет?
Сергей: Помните?
Фазиль: У неё хорошая память. Она «Евгения Онегина» знает наизусть.
Сергей: Ждём Вас. Я оставлю вам пропуск.
Фазиль: Придем.
Прощаются.
Сцена 3-я
Больничная палата. На кровати Оля. Стук в дверь, входит Сергей с цветами. Оля накрывается одеялом с головой. Сергей ставит цветы в вазу, усаживается на стул рядом с кроватью Оли.
Сергей: Здравствуй Оля. Ты правильно делаешь, что не желаешь видеть меня. Я во всём виноват… Не надо было мне втягивать тебя в затею с выборами, виноват, что не смог защитить тебя от злодея. А если ты стыдишься, что я видел тебя раздетой, то не забивай голову. В жизни такое случается: неожиданно застанешь человека без одежды, ну извинишься и всё на этом заканчивается. Прими и ты мои извинения!
Оля: Серёжа! Не заставляй меня краснеть.
Сергей: Готов принять всё за наваждение. Кстати о наваждениях… Мы с Германом надумали – теперь как ты скажешь, - если в мистерии, призрака – отца Гамлета, показать в проекции на большой экран, - кубатура позволяет. В сопровождении спецэффектов, дымов и прочего. Пусть призрак будет огромный, чтоб у зрителя «крышу снесло» и тогда от удивления ему будет не до сомнений в существовании призраков.
Оля откидывает одеяло: Ой! По-моему прекрасная идея! Мне нравится.
Сергей целует Олю: Прости! Как себя чувствуешь?
Оля: Почти здорова, вот только левая рука не подымается. Мне тут растолковали, что травмы плеча долго лечатся. А Иван Львович прислал из области хирурга и тот обещал провести косметику, что шрама не останется.
Входит медсестра с креслом-коляской: Оля! На процедуры, - помогает ей встать, усаживает в кресло.
Оля: Извини Серёжа. Тут протокол, не жди меня, это надолго.
Сергей целует Олю: Выздоравливай быстрей. В театре все за тебя переживают.
Прощаются.

Сцена 4-я.
Гримёрка. Сергей в халате, в кресле. Стук в дверь.
Сергей: Открыто!
Входит Берта. На ней вечернее платье. Здороваются.
Сергей: Присаживайся. Ты одна? А Фазиль?
Берта: Ему нездоровится.
Сергей: Как спектакль?
Берта: Работа добросовестная, с чертами здоровья и основательности.
Сергей: Гамлет?
Берта: Помните? – смеются.
Сергей подаёт руку Берте.
Сергей: Фазиль говорил, что ты служила в театре. Знакома ли тебе роль Офелии?
Берта: Знакома.
Сергей: Вот интересно… Сыграть Гамлета, мечта каждого артиста, а вот к роли Офелии, по-моему, такой тяги не наблюдается.
Берта: Оно объяснимо, - роль второго плана.
Сергей: Берта! А как ты видишь Офелию? Не по роли, а по трагедии?
Берта, раздумывая: Послушна, доверчивая, вместе с тем, трогательна.
Сергей добавляет: Пожалуй… Не хватает только характера побороться за свою любовь… А знаешь Берта, у меня к тебе предложение. Пока Оля в больнице, не согласишься ли ты порепетировать у нас в роли Офелии?
Берта: Можно… А всё-таки, как получилось, что Оля едва не погибла?
Сергей: Это длинная история… Если коротко… Подменила меня в поединке с убийцей.
Берта: Но что её заставило?
Сергей: Мне ясно – что, но я не готов это обсуждать.
Берта: Понимаю… Удивительная девушка… Как бы с ней познакомиться?
Сергей: Надо подумать, как тебе устроить встречу с ней. Только про репетиции у нас, пока молчок. Не стоит её расстраивать.
Берта: Согласна, - встаёт, - мне надо идти.
Сергей снимает халат: Я провожу.
Уходят.

Сцена 5-я
Сцена без декораций. Входят Сергей и Герман.
Герман: Был в больнице?
Сергей: Был.
Герман: Сказал про Берту?
Сергей: Герман! Ну как я сообщу ей. Она и так из-за меня мается, а я еще добавлю ей слёз. Кем я буду? Что она подумает? Что я ходячее зло? Нет, мне никак нельзя.
Герман: Значит мне? Добавить Оле страданий! Никогда!
Сергей: Что промолчать?
Герман: А как она узнает? Оля воспримет это, как предательство с нашей стороны.
Сергей: Остаётся один вариант. Свести их, Олю и Берту вместе. Думаю, после знакомства, Оля сама, - сколько я её знаю, - предложит Берте подменить её на репетиции.
Герман: Серёжа! Ты уже один раз, своими расчётами, чуть не отправил Олю на тот свет и опять изобретаешь…
Сергей: Что ты предлагаешь?
Герман: Можно, на худой конец, пригласить актрису из губернского театра. Уж там наверняка найдутся свободные от ролей барышни. А потом, ты можешь объяснить, к чему ты тащишь Берту в театр?
Сергей, грубо: Я тащу её, как ты выражаешься, в жизнь! Это понятно?
Уходят.

Сцена 6-я.
Больничная палата. Ольга на кровати. Стук в дверь. Входят Герман с цветами и Берта.
Герман представляет: Берта, жена Фазиля. Я тебе о нём рассказывал.
Оля: Да, помню.
Берта: Я вам витамины принесла, - достаёт из сумки яблоки.
Оля: Какие большие…
Берта: И сладкие… Алма-атинский апорт, а в Ташкенте, уже ташкентский апорт.
Оля шутливо: Какое непостоянство.
Герман: Девичье свойство…
Оля: Герман! Ты на что намекаешь? Я тебя побью… Берта, поможешь?
Берта: Помогу, - смеются.
Герман: Сразу сдаюсь, - машет рукой.
Оля: То-то.
Герман: Оля! Как здоровье, самочувствие? Когда выпишут?
Оля: От врачей легко не отделаешься. Пока помалкивают. Как у нас в театре?
Герман: Репетиция мистерии без тебя не идёт. Сергей потух, играет без прежнего блеска.
Оля тревожно: Он заболел?
Герман: Нет… Переживает за тебя.
Оля: Я во всём виновата!
Герман горячо: Да ты при чём? Это негодяй Жора, если б не ты, то Серёжа был бы на твоём месте. Вот так у нас… Кстати Берта тоже играла в театре. Ладно, вы поворкуйте, а я пойду потолкую с врачами.
Уходит.
Оля, когда остались одни: Берта, Герман сказал, что ты служила в театре. А Офелию играть приходилось?
Берта: Приходилось.
Оля: Хочешь, я поговорю с Сергеем и, пока я лежу, ты порепетируешь вместо меня.
Берта: Можно.
Возвращается Герман: Врачи говорят динамика положительная…
Оля: А я нашла себе замену… Берта согласилась подменить меня на время болезни. Передай Серёже, что я прошу.
Герман: Передам, а ты поправляйся быстрей.
Прощаются.
Берта: Оля! А можно мне навестить тебя ещё раз?
Оля: Приходи.
Уходят.

Сцена 7-я.
Сцена без декораций. Сергей расхаживает в домашнем халате.
Вбегает Герман: Ты бес, бес! – толкает кулаком его в плечо.
Сергей ужимается: Что за крики и тумаки мне? Что случилось?
Герман: А ты не знаешь?! Всё, что ты здесь наговорил, произошло. Оля предложила Берте порепетировать у нас вместо себя.
Сергей: Так хорошо… Не надо нам ловчить, выдумывать, когда её подменить Берта.
Герман: Ты что, не понял? Оля раскусила тебя, зачем ты прислал Берту. Думаешь Ольге легко далось решение. Она, наверно, сейчас плачет в подушку.
Сергей молчит.
Герман: Что ты молчишь?! Рад небось, что всё идёт, как ты загадывал! Бес!
Сергей: Нет… Думаю здорово, что они познакомились. Оля чистая искренняя и, что немало, с правильными установками на жизнь, девушка. С такими хорошо дружить. Пусть Оля будет Берте прививкой, донором жизни.
Герман с горечью: Опять Олю подставляешь?
Сергей: Опять нет… Верю, что дружба с Олей отвлечёт Берту от смертельного донорства.
Герман: Да, кто тебе сказал, что Берта готова лишить себя жизни? Я говорил, что она донор по показаниям, а уж, как она распорядится своим здоровьем, одному богу известно… А ты, наконец, признался Оле?
Сергей: Только повинился.
Герман: Что тянешь?
Сергей с усмешкой: Берте оставляю место в сердце.
Герман вскакивает: Серёга! Я когда-нибудь, тебя убью!
Сергей смеётся: Знаю, знаю… Будет еще один донор, - обнимает Германа, - пойдём в бар к Марине вину заливать.
Уходят.

Сцена 8-я
Больничная палата, Оля на кровати.
Входит мама Оли: Здравствуй, дочка, - целует её, - как ты меня напугала.
Оля: Прости, мамочка. Всё же обошлось.
Мама: Обошлось… Сколько цветов. Кто у тебя был?
Оля: Серёжа, Герман…
Мама: Серёжа не сопроводит букет признанием?
Оля: Мам, ты же знаешь, из мужчин, признание надо клещами вытягивать.
Мама: Пора бы уж… Какие нужны еще доказательства любви… Уберечь его от смерти… Он тебе должен ножки целовать.
Оля: Мам! Он же не просил меня об этом, я сама удумала.
Мама: Понятно что сама. Но должен же он проникнуться. А яблоки кто принёс? Не наши какие-то.
Оля: Это Берта принесла.
Мама: Это еще кто?
Оля: Знакомая Германа. Ей яблоки с юга прислали. Она тоже актриса и сейчас будет репетировать в мистерии у нас.
Мама: Это Сергей догадался?
Оля: Нет! Это я попросила Берту подменить меня.
Мама: Рисковая ты девушка! А не боишься что Сергей увлечётся Бертой, - у режиссёров такое легко, - и забудет тебя.
Оля: Я стараюсь не думать об этом.
Мама: А не мешало бы.
Оля: Мамочка! Ты еще не знаешь какая я рисковая. Давай я тебе на ушко шепну, о чём вслух не скажешь, - шепчет ей.
Мама подымает голову, в глазах у нее слёзы: Горе ты моё! Сколько ты на себя взвалила! Как твоё сердечко всё выдержало? – плачет.
Оля: Мам! Не плачь, а то и я расплачусь. А потом скажи, - я поступила не так?
Мама: Да в том-то и дело, что так. Только я не знаю гордиться мне тобой или соболезновать себе, что ты такая. Всех осчастливила, а сама на больничной койке. – плачет.
Оля, помолчав: А поступи по-другому, я б душой измучилась. Ведь я любила Серёжу…
Мама: Что такое? Я не ослышалась?
Оля: Подожди, мамочка! Мне весь вечер хочется шептать тебе на ушко. Такие вопросы… Понимаешь, вроде всё, как прежде. Но вот говорю себе – люблю Серёжу, а внутри не аукается. Не волнуюсь, когда вижу его… Что-то во мне перегорело, я даже к Берте его не ревную…
Мама: Что она из себя представляет?
Оля: Женщина… Красивая… В общении приятна: говорит немного и по делу. Одета… «богато», но без вычур. Я с ней чувствую себя провинциалкой. Не ревную, но завидую, - она на сцене, а я вот здесь. – плачет.
Мама: Не волнуйся, доченька! Всё будет хорошо!
Целует Олю, прощаются.

Сцена 9-я
Там же. Оля на кровати. Входит Берта. Здороваются.
Берта: А я персиков принесла, - выкладывает из сумки.
Оля пробует один: Вкусные.
Берта: Фазиль выбирал… Южане знают толк в фруктах.
Оля: Как репетиция? Да ты садись.
Берта присаживается: Люди всё симпатичные… Серёжа выше всяких похвал: не играет, а живет на сцене, с ним легко, не заносится…
Оля: Уже втюрилась?
Берта: Мне есть кого любить…
Оля: Я не с обиды. В Серёжу невозможно не влюбиться. А что ты скажешь про Ивана Львовича?
Берта: Вообще душка.
Оля: Это мой папа.
Берта: Не знала.
Оля: я сама до последнего времени не знала. Они с мамой дружили молодыми: он учился на военного лётчика, а мама на педагога. А когда папу по состоянию здоровья отчислили из училища. Всё бросил и умчал в Москву. О том, что я есть он узнал, когда встретился здесь с мамой. Сейчас папа, - никому не говори, - советник губернатора, а у нас инкогнито, не хочет смущать народ… В студентах он играл в театре при универе.
Берта: Герман рассказал, почему ты в больнице. Но как ты решилась?
Оля: С испугу… за Серёжу.
Берта: Ты же могла… - Берта умолкает.
Оля, задумавшись: Тут без Шекспира не обойтись «Любовь склонна по доброй воле к жертвам и платит самой дорогой ценой». Вот я и заплатила.
Берта: Отчаянная ты.
Оля: Да уж… А как ты сошлась с Фазилем?
Берта: На просторах интернета… У Фазиля плохое сердце и врачи заключили, что без донора жить ему недолго. Как-то он вызнал, что я подхожу ему, как донор… Мы списались и он пригласил меня к себе.
Оля: Какие ужасные вещи я слышу! Донор сердца… Живой!
Берта: Нет, нет… Ты не то подумала, - никаких обязательств. Потом он стоит в листе ожидания.
Оля: Берта! Я не знаю, Фазиль наверное, хороший человек, а может и очень хороший, но я бы на твоём месте бежала от него… Ведь, когда ты рядом, у Фазиля всегда есть выбор, соблазн, умереть самому или… дальше я уже продолжать не хочу.
Берта: Фазиль хороший человек… Оля! Всё что я тебе рассказала, знают ты и Герман, и попрошу тебя про это никому не говорить. Фазиль открылся Герману в реанимации, когда уж не надеялся, что выкарабкается, с просьбой позаботится обо мне. А если б он что задумал, то уж тогда б совершил.
Оля: Но зачем-то он тебя зазвал и держит возле себя!
Берта, тихо: не он, это я держусь его. Когда подумаю, как ему одиноко с мыслями о скорой кончине…
Оля: Бедненькая, - на глазах у Оли появляются слёзы, - дай я тебя поцелую, - целует Берту.
Прощаются. Берта уходит.

Сцена 10-я
Бар. За барной стойкой Марина. Входят Сергей и Герман. Здороваются.
Герман: Марина! Налей Серёже, что-нибудь покрепче.
Сергей молча выпивает рюмку.
Герман: Марина! Ты слышала, что у нас произошло? Олю едва не убили.
Марина: Как же… Весь город взбудоражен.
Сергей: Я во всём виноват!
Герман: Вот, посмотри на него. Налей ему еще, ему надо выплакаться.
Сергей опрокидывает рюмку, затем другую, запевает:
Ой беда приключилася страшная,
Мы такой не знавали вовек!
Как у нас голова бесшабашная,
Застрелился чужой человек, -
Герман подхватывает: -
Суд приехал… допросы… тошнёхонько…
Догадались деньжонок собрать.
Осмотрел его лекарь скорёхонько
И велел где-нибудь закопать, -
Сергей останавливает пение: Подраться, что-ли, с кем-нибудь? – оглядывает зал.
Марина: Серёжа! Ты не забыл, - ты кандидат в мэры?
Сергей: Да, анкета должна быть чистой! Ладно, пойду в суд покаюсь.
Герман: Серёжа! Каяться ходят в церковь. Ты-то в чём провинился?
Сергей: Режиссёр всегда виноват!
Герман: Спорный тезис…
Марина: Серёжа! Это же не спектакль, а жизнь и если ты и виноват, то только в том, что не признался Оле в своих чувствах. За это не судят, а то пришлось бы судить многих и многих, - смотрит на Германа.
Сергей: Поймите! Оля доверилась мне, а я так срежессировал, что она взяла на себя чужую роль и пострадала, - у него звонит телефон.
Сергей: Легка на помине… Просит завтра зайти к ней.
Прощаются. Уходят.

Сцена 11-я
Больничная палата, на кровати Оля. Входит Сергей, здоровается, целует Олю, ставит цветы в вазу.
Сергей: Как самочувствие, ручка?
Оля: Получше, руку разрабатываю, смотри куда подымается, - отводит руку. – А как в театре? Берта справляется?
Сергей: Старается, но работы еще много.
Оля: У неё получится.
Сергей: Надеюсь.
Оля начинает щебетать: Меня тут Иван Львович вывозил в заповедник. Как я соскучилась по свежему воздуху… Уж так радовалась каждому листочку, цветочку. Вслушивалась в птичье пение, глаз не могла оторвать от белки-хлопотушки… А меня тут все знают, жалеют… старшая сестра называет меня Офелюшкой… Серёжа! Видишь на столе маленький букетик? Это прорвался ко мне один лётчик, мальчишка совсем, лейтенантик. Всё восхищался мной, обещал всё своё здоровье мне отдать, если потребуется… Забавный такой.
Сергей хмурится.
Оля замечает: Серёжа! Это же поклонник!
Сергей мрачно: Ты хотела мне что-то сообщить.
Оля: Разве я молчу… Извини, Серёжа, что у меня так неловко выходит… Я словно слова подбираю себе в оправдание, о чём собираюсь тебя просить.
Сергей: Так серьёзно?
Оля: Понимаешь, это не моя тайна. Берта… Берта говорит умопомрачительные вещи, - она донор сердца парню с которым живёт, Фазилю. Серёжа! Только об этом никому, ни-ни. Берта очень просила сохранить её секрет.
Сергей: Что Берта донор сердца, я уже слышал от Германа.
Оля: Ты знаешь?
Сергей: Знаю.
Оля: И ты так спокойно говоришь… Серёжа! Ты правда не догоняешь, что донором сердца может быть только… покойник. Представляешь, что она испытывает.
Сергей: Но она не бежит от него… Герман свёл меня с Фазилем и тот произвёл на меня впечатление порядочного человека, совсем не монстра.
Оля: Вот и Берта утверждает – никаких обязательств. Но дело не в Фазиле… Если Берта попала под его обаяние, влюбилась в него, то, - об этом она никогда не скажет, - не исключает для себя миссию донора. Вот где опасность.
Сергей: Ну уже это край!
Оля: Край! Посмотри на меня. – плачет.
Сергей: Зачем ты так? Мне и без этого тошно.
Оля: прости, я не знаю, что со мной… А Берту надо спасать…
Сергей: Как ты это видишь?
Оля: Сейчас скажу то, от чего так путалась вначале. Может тебе влюбить Берту в себя, чтоб оттянуть её от Фазиля.
Сергей кривится: Влюбить в себя… Как это по-сегодняшнему… Просто и бесцеремонно… Не-ет… влюблять в себя я не умею, а ты, если знаешь, как это делается, поделись.
Ольга горько: Мне ли делиться… Я могу лишь влюбляться, без надежды быть любимой. Никто не сказал и, видимо, не скажет мне «люблю», не дождусь я и ласкового словечка в свой адрес, - плачет.
Сергей: Ты мне сердце рвёшь… А потом, Оля, это кем надо быть: довести человека до больничной койки и, вслед, приняться изливать ему свои чувства. Это уже какое-то сверхсатанинство.
Ольга протирает глаза: Сцена вторая.
Сергей повторяет: Вторая, - смеётся, Оля подхватывает, - без Шекспира нам никуда. А Берту ты уже спасаешь, тем, что позволила ей заменить себя в Гамлете. Выздоравливай.
Целует Олю. Уходит.

Сцена 12-я
Сцена без декораций. Сергей расхаживает, входит Герман, здороваются.
Герман: Опять покрыто тучами лицо.
Сергей, недовольно: О нет, напротив: солнечно некстати.
Герман: Повидал Олю?
Сергей: Повидал… Берта открыла ей свою тайну… Так она уже готова и Берту спасать.
Герман: Ты так глаголишь, будто перед тем Оля совершила дурной поступок.
Сергей: Да. За ней глаз да глаз… Уверен, подойди её анализы Фазилю, она б не замедлила предложить своё сердце ему. Мать Тереза!
Герман: Святая!
Сергей: Ну нельзя ж, за всех кидаться.
Герман: Не за всех, а за тех, кого любит.
Сергей: А Берта?
Герман: Жалеет.
Сергей: Жалеет… Ты бы слышал, что она мне предложила… Влюбить в себя Берту, чтоб отвадить её от Фазиля!
Герман: Так и сказала?
Сергей: Слово в слово… Герман, скажи, я влюблял в себя кого-нибудь? Да найдётся ли в городе хоть один экземпляр, чтоб пострадал от меня?
Герман: Не-ет… Подтверждаю, ты никогда не делал усилий в этом направлении… Красавчик.
Серёжа: Оставь… А теперь, когда и Оля включилась спасать Берту, я уже засомневался, не много ли мы на себя берём, решая кому жить.
Герман: Про Олю что говорить… Она травмирована, сознание её искажено, отсюда её дикие советы тебе. Простить её надо.
Сергей: В одном она с нами сходится, - мы все против донорства Берты, заложницы своих чувств.
Герман: Да, ненормальность их отношений пугает. Может поговорить с Фазилем?
Сергей: Хорошая мысль. Только не за тем, чтобы разрушить их отношения. В этом пусть они сами разбираются.
Уходят.

Сцена 13-я
Сцена без декораций. Сергей и Берта в креслах друг напротив друга.
Сергей: Давай вернёмся к месту сумасшествия Офелии. Тебе приходилось видеть тронутых умом?
Берта: Да, они кругом! – Сергей подаёт руку Берте, смеются.
Сергей: Ну а всё-таки?
Берта: У нас в детдоме одна девочка белены объелась и несла такое – уши вянут.
Сергей: Так ты сирота?
Берта: Не люблю это слово. Сирота – синоним беззащитности. А уж, когда ты взрослый и постоять за себя, а то и за другого способен, к чему поминать о послеродовой травме.
Сергей: Берта! А изобразить полоумную, без относительно роли в трагедии, сможешь?
Берта: Попытаюсь, - подымается, взлохмачивает волосы на голове, устремляет взгляд в пространство, затягивает: заборы, заборы… Это нельзя, то нельзя… Чайник не свисти, денег не будет… Костёр… Вижу костёр… Он жжёт, жжёт, - Берта отбегает, испуганно оглядывается, - у костра девочка – подросток, дрожит, вся в слезах. Вокруг толпа надвигается на нее: шум, крики, охранники – мордовороты, здесь же…
Слышу голоса… Голос: Сиротка в чём виновна?
Другой голос: Соблазнила уважаемого человека.
Женский визгливый крик: Брехня! Соблазняют слабых!
Опять голос: Уважаемый человек допустил слабину, а она не дёрнулась.
Ещё голос: Бред! Небось донор потребовался «уважаемому», вот и казнят!
Много голосов: Убийцы!
Опять голос, слышу отлично: Никто убивать не собирается. Будет обмен.
Знакомый голос: Какой обмен?
Тот же голос: Сердце на сердце.
Голос возражающий: Приехали. Был один больной, а тут ещё на мученье девочку определяют.
Тот же голос, видимо сведующий к Всё по доброй воле! По любви, - Берта прыгает на колени к Сергею, целует его.
Сергей: Берта! Притормози! Куда тебя вынесло?
Берта соскакивает с колен Сергея, смеётся: В детстве та девчонка еще платье задирала.
Поверил. Поверил… - хлопает в ладоши Сергей: Что это было?
Берта: Ты просил сумасшествия, - пожалуйста. Мне далось легко, - достаточно отпустить себя. Похоже?
Сергей, задумавшись: Похоже… (в сторону) – не хочется верить, что это из задуманного, - подаёт руку Берте.
Уходят.

Сцена 14-я
Комната Фазиля. Звонок. Фазиль открывает. На пороге Герман. Здороваются. Фазиль приглашает Германа в дом. Герман усаживается на низком диване.
Герман, после того, как присел: В этом доме стаканчик найдётся?
Фазиль подаёт стакан.
Герман: Фазиль! Тебе не предлагаю, - ты с вином не дружишь, - наливает вино в стакан, выпивает, - а скажи, у тебя на родине пьют?
Фазиль: Как и везде, по-всякому.
Герман: А вот ещё… Я всё понимаю: живёте сейчас не хуже нашего, потом климат подходящий и всё такое прочее… Отчего ж у меня на языке вертится постоянно вопрос, как вы там живёте?
Фазиль: Рудименты имперского мышления.
Герман: Переведи… - выпивает, - нет, что мне всё кажется, что у нас всё вольней, свободней, цивилизованней… что мы…
Фазиль: Ну, наша цивилизации, глядишь, лет на тыщу постарше будет: Авиценна, Птолемей и другие.
Герман: Фазиль, дружище, а паранжу ваши женщины давно сняли?
Фазиль: Отголоски древней культуры.
Герман, мрачно: А ещё с мужем-покойником жену живую закапывали…
Фазиль: Герман! Это уже нам не приписывай, - это у фараонов.
Герман: Извини. А что-то Берту не видать?
Фазиль: Поехала в губернский город… Из Москвы прибыла бригада трансплантологов и она отправилась на встречу с ними.
Герман: Ты меня пугаешь.
Фазиль: Не волнуйся, просто на консультацию.
Герман: Вот это меня и пугает.
Фазиль: Я не договорил… Будто мне есть сердце.
Герман подпрыгивает: Фазиль! Дорогой товарищ! Брат! – обнимает Фазиля, - как я рад, как я рад! Теперь всё можно и Серёже рассказать?
Фазиль смеётся, машет рукой: Рассказывай!
Прощаются.
Сцена 15-я
Больничная палата. На кровати Оля, рядом Сергей и Герман.
Оля: Хорошо что вы быстро подъехали.
Сергей: ещё бы… у тебя был такой голос. Что случилось?
Оля: У меня была Берта. Она говорила с трансплантологами по телефону. Сердце предназначенное Фазилю – донорское, не подходит ему, всего лишь, из-за одного показателя крови. Операция откладывается на неопределённое время. Берта в отчаянии, не знает как сообщить Фазилю заключение врачей. Боюсь, как бы она не распорядилась своим здоровьем в пользу Фазиля, оставив ему своё сердце.
Герман: Оля! Поберегись сочинять такие страсти. Да, Берта донор, но это не значит, что она готова лишить себя жизни.
Сергей: Подожди, Герман! Тут вот ещё что. На репетиции я попросил Берту изобразить сумасшедшую. Так она выдала сюжет, когда донор и ожидающий пересадки человек, обмениваются между собой сердцами и когда, вроде как, никто не умирает. А что если это из замысленного?
Герман: Ну уж это точно бред сумасшедшего!
Оля: А мне не кажется это бредом, а очень похоже на намеченное: Берта помчалась в губернский город.
Герман: Вы скоро договоритесь о переселении душ. Остыньте.
Сергей: Герман! Давай отойдём на пару слов. Оля, извини.
Сергей, когда отошли: Оля переживает, как бы её пример не подтолкнул Берту тоже на безумный шаг.
Герман: Что же делать?
У Германа звонит телефон. Он слушает, меняется в лице. Сергей и Оля смотрят на него вопросительно. Герман вытягивает руку вперёд, останавливая их, прося дать ему дослушать. Опускает руку: Звонил Фазиль, он в ужасе: Берта взяла с собой пистолет.
Сергей и Оля в один голос: Что?!
Герман: Фазиль боится, как бы Берта не наложила на себя руки. Что делать, что делать?
Сергей: У нас есть кто-нибудь в городе?
Оля: Иван Львович! Я звоню ему, - набирает номер, - Папа! У вас в городе, в клинике, находится Берта, у неё с собой пистолет. Мы боимся, что может произойти страшное, - плачет, - разыщи её, пожалуйста, - заканчивает разговор, вытирает слёзы: Он сказал, что немедленно примет меры по её поиску и позвонит.
Сергей: Не опоздать бы!
Герман: Я к Фазилю, надо его успокоить.
Сергей: Я с тобой!
Оля: Я с вами!
Герман: Оля! Куда ты больная?
Оля: Я уже хожу, а руку поберегу.
Сергей: Погнали!
Убегают.

Сцена 16-я
Комната Фазиля. Сергей, Герман, Оля на диване.
Фазиль нервно ходит из угла в угол: Я осёл… Не надо было её отпускать на встречу с врачами. Не надо!
Сергей: Фазиль! Не терзай себя. Еще ведь ничего не известно.
Фазиль, не реагируя: Как она не разобралась, что её сердце мне не нужно, а она сама, чтоб рядом была… А-аа! – хватается за голову.
Герман: Фазиль! Давай верить что всё обойдётся и до плохого не дойдёт. Её уже ищут.
Фазиль: Я верю… от этой веры мне ещё горьше. Ведь я не сказал ей главного слова, что люблю её. Что я ждал?
Оля вытирает слёзы, Сергей прижимает её к себе.
Фазиль: Неужели она думает, что я смогу носить её сердце, когда её не будет… Когда каждую минуту, да что там минуту, каждую секунду её сердце во мне будет отстукивать: не уберёг, не уберёг…
Звонит телефон.
Фазиль: Где, где? У кого? – оглядывается.
Оля выхватывает телефон. Все с напряжением смотрят на неё, она слушает, закрывает трубку и шёпотом: Живая, - продолжает разговор. Сергей и Герман вскакивают, кидаются к Фазилю.
Оля выключает телефон: Берта жива, сейчас летит на самолёте с Иваном Львовичем и через два часа будет здесь.
Сергей и Герман: Ура!
Герман: нет, я должен выпить, - достаёт бутылку.
Сергей: Пойдём все в театр, там Берте поближе.
Сцена 17-я
В театре сцена без декораций. На сцене Сергей, Герман, Фазиль, Оля. Входит Берта. Фазиль бросается к ней, обнимает её, плачет. Плачет и Берта.
Фазиль: Зачем ты взяла пистолет. Я тебя уже похоронил.
Берта: Боялась, что ты застрелишься, когда узнаешь, что донорское сердце не подходит тебе.
Фазиль: Глупенькая, как бы я оставил тебя одну, - целует её.
Герман: Мы как узнали, что у тебя пистолет, чуть с ума все не посходили.
Берта: Да я и не думала стреляться…, а потом, мне нельзя.
Сергей: Что значит нельзя? – все смотрят на Берту.
Берта: В клинике, при обследовании, мне сообщили, - Фазиль сядь, сядь пожалуйста, - мне сказали.., что я беременна. Фазиль, у нас будет ребёнок!
О-оо! – все сорвались со своих мест. Сергей и Герман тискают Фазиля, не отпускают его. Оля целует Берту. Все смеются, кричат. Фазиль никак не может подойти к Берте. Наконец он отрывается от друзей, подходит к Берте, падает перед ней на колени: Счастье моё… Ты вдохнула в меня жизнь, когда мы соединились. Я поверил, что жизнь возможна и продолжается. Сейчас я узнаю, что будет продолжение рода… Мы с тобой равные по крови. Но ты выше меня, ты мать и принесёшь в мир еще одного человека! – целует ей ноги.
Берта поднимает его.
Герман: Вот и ладненько… если будет мальчик, назовём его Гамлет, - все смеются.
Оля: А девочку – Офелией, - все рады, шутят, толкаются.
Из-за кулис входят Иван Львович и Женя, поздравляют Фазиля и Берту.
Тут на сцену выбегают Вера и Марина.
Они не понимают, что происходит и выпаливают сходу: Серёжа! Основной твой конкурент по выборам, генерал в отставке, выбыл из гонки! Путь к лидерству открыт!
…Все разом замолчали…
Тишину нарушил Иван Львович: Серёжа! Надо выбирать: театр, или глава города.
Сергей обвёл всех глазами: Как Оля скажет!
Оля закинула голову назад и зарыдала навзрыд, прижалась к маме, продолжая рыдать.
Женя, обнимая дочку: Ну что ты, что ты, это же признание, - все подошли к Оле, утешают её.
Иван Львович: Оля! Твоё слово!
Оля, отрываясь от мамы, смотрит на Сергея: Театр!
Сергей за ней: Театр! – все хлопают, обнимаются, повторяют: Театр! Театр!
Иван Львович: Вера! Принимай эстафету, быть тебе мэром.
Герман: Если что, я помогу.
Марина берёт его за руку: Мы поможем…
Все кто на сцене берутся за руки, выстраивая цепочку лицом к зрителям.
Сергей начинает: Театр!
Перевоплощенье – души принужденье,
Пусть кто-то пожалеет нас,
Но здесь в минуту откровенья,
В себе ты Гамлета найдешь,
Оля: Поплачешь над Офелии затменьем,
Берта: Согласишься – любовь сердца исцелит,
Иван Львовчичь: Поверишь – бывает вновь горячий поцелуй,
Герман: Друзей порывы чисты –
и все хором:
Мы артисты!
– кланяются зрителям.
Занавес.