Хмельной вечер

"Только посинев от холода, проснулся и обнаружил себя лежащим на диване в детской комнатке у подруги товарища.

Тяжелая голова никак не хотела отрываться от подушки. Организм бил тревогу. Внутренности как будто заменили на холодец, который метко вибрировал и, вообще, был не свежим. Казалось, что вот-вот бренное существование прервется и трубный глас скомандует: В АД ЕГО!
Сама мысль о конце скорее радовала, потому что приступы тошноты, в комплекте с изжогой, так и подталкивали наложить на себя руки.

Свесив ноги на пол, нащупал тапки, явно принадлежащие хозяйке квартиры. Предстоял переход на кухню, где можно было охладить пылающий желудок водой из-под крана и убить изжогу порцией целительной соды.
Казалось, что за окном полночь. Но выйдя из детской, с удивлением обнаружил в кресле товарища, который глубокомысленно пялился в слепой экран выключенного телевизора.

Мало того, в волосах у товарища виднелась прищепка. На немой вопрос раздалось:

— Я связываюсь с Центром.

Видимо, кроме изрядной дозы винища (и пива) в ход было пущено еще и какое-то глюкогенное средство.."

* * *

Мой дядя, самых честных правил, исчез (точнее говоря: пропал без вести, и, скорее всего, был просто ограблен и убит где-то на железнодорожных путях Казахстана) лет двадцать назад. Но прежде он жил полной грудью, постоянно мотаясь то от профессии продавца виниловых пластинок, то.. Говорят, он был охранником яхты кого-то из первых "новых русских". Я так и представляю его в таком образе, хм.. Наслаждается утренним морским пейзажем, попивая дорогой коньячок, оставшийся после вчерашней попойки нуворишей.

Где-то в тех счастливых деньках он и сочинял всевозможные похабные стишки и рассказы, излагая их на бумаге. Писал, очевидно, "в стол", никогда никому не показывал. Один из них я уже процитировал выше, так, чисто из любопытства. Короче говоря, полет его бурной фантазии не ушел дальше черновиков с кучей помарок.

И все-таки, я загорелся желанием пойти по пути матерого графомана. А значит, нужно было, покуда не прошла молодость, влюбиться, разочароваться, найти и спустить в унитаз пару смыслов жизни.. Что там еще обыкновенно включено в список? А, точно, вписаться в какую-нибудь литературную тусовку. Отложив чтение заметок дядьки, я решил, что пора приобщаться к этому безумию самому. Подайте мне чего-нибудь андерграундного, да поскорее.

Пачка сигарет, немного денег (все равно не хватит, так что придется занимать еще) и дурацкая ухмылочка на лице. Вот и все необходимое снаряжение, дабы скрасить холодный субботний денек в южном мегаполисе, где меня толком никто не знает. Как говорится, дело было вечером, делать мне было нечего. Думаю, в моей жизни определенно не хватало какого-нибудь «разнообразия». Не всем по душе признавать отсутствие шила в собственной заднице, а потому любителям чего поострее приходится исхитряться, придумывая себе наиболее сомнительные виды досуга.

Намечался литературный вечер в память Лимонова. Великий (субъективно/оспариваемо/под сомнением) русский писатель, влетевший в 20-й век с помпезностью Бонвивана, кучей секса и пространными мечтами о революции. Я прочитал на тот момент несколько его книжек, так что кое-что о творческом изврате дублера Троцкого знал давно. От Лимонова мне досталась привычка вставлять матерные словечки для «красоты душевной» в свои статейки, от которой я потом едва избавился. За эти грубости я потом был нещадно бит своим редактором, но об этом как-нибудь да никогда. Еще мой старший брат когда-то советовал мне "Эдичку", так что мимо я пройти не мог.

Честно говоря, я находил нечто постыдное, что мне понравился роман про редкостного оригинала, сидящего без одежды в своей нью-Йоркской халупе и поедающего щи. Так я оказался на этой зимней сходке его поклонников. Зная, какие люди обычно балдеют от лимоновского чтива, оставалось лишь наблюдать, как судьба покатит тебя по дороге приключений.

Я быстро вышел на нужной остановке, сориентировался по онлайн-карте. Прошел где-то километр в наблюдениях за пареньком очень уж своеобразного вида (пообщайся пару раз с каким-нибудь оперативником, и у тебя появятся подобные филёрские заморочки). Очень уж он нервный, да еще и в темной рубашке. Ага, он с кем-то поздоровался. Надо подойти. Угу-м, у нас тут посреди улицы бородатый дядечка среднего роста. Сам он от почтительного возрастного наименования отказался, сказав, что "у нас тут все на ТЫ, будешь и ты". Допустим. Как оказалось, все тут друг другу братья и товарищи, вне зависимости от возраста. Сплошное libert;, ;galit; и fraternit;.

— Так ты у нас журналист, да?

— Ну, скорее скромный блогер, но можно считать и так.

— Да всюду вы, блох-г.. Ты это, поехал бы на археологические раскопки, на лопату, летом если ж.. Платят неплохо. Я туда мотаюсь.

Увидь я прежде «команданте Хуббу» (почему-то так в шутку называли местного заглавного), но не зная, кто он, я решил бы, что передо мной обыкновенный инженер средней заунывности. В обычной жизни - так и было. Однако сейчас его выделяло кое-что иное. Красноватая нашивка на плече с изображением перекрещенной гранаты и молнии. Смачнейший символизм. Слишком скандально. 

Мне указывают на дверь неприметного бара, к которому потихоньку съезжаются люди отовсюду. Костя, мой новый собеседник, тот самый «заметный-издалека-парниша», становится моим первым знакомым в окружении анархистов, панков, правых, левых и иных представителей столь разношерстной публики. Все друг с другом обнимаются и жмут руки, один я тут чужеродный элемент. Но, впрочем, сойти за своего не так уж и сложно, особенно когда ты от природы обладаешь грубоватым смехом и знаешь десяток-другой политических анекдотов. Мой визави, вероятно, тоже был заинтересован в том, откуда это я к ним упал, поэтому тут же спросил:

— Так.. Чем занимаешься по жизни?

— Пишу про всякие непотребства.

— Бляха-муха, ТЫ? ТЫ ПИШЕШЬ? У, ОГО! А о чем же?

— Честно говоря, про всякое.. Не прикольное, забей. Слушай, а че у тебя нашивки нет? Ты ж, вроде, свой в доску.

— Э.. Не знаю. Уже два месяца не выдают.

— Мне кажется, было б круто, если б ты должен был получить свой шеврон сам, стыря его у кого-нибудь из партийных стариков.

— Ты это из Звездных войн взял, придурок. Правило двух ситхов, и вся такая ересь...

В зале весьма тесновато. Неудобная лестница с маленькими ступеньками ведет на второй этаж, откуда, словно на трибуне, будут выступать литераторы с микрофоном, махая им покруче ленинских пасов руками в октябре 17-го. Суетится здешний организатор Тоха – явно многократно ознакомившийся с текстами для сегодняшнего вечера, он рад ажиотажу среди присутствующих. Меж тем, качество материала он оценил словами, что.. Не знает, что и говорить. Буквально. Он лишь высовывает язык наружу, пародируя рвотный позыв. Отличный предварительный отзыв, не правда ли?

Несколько наиболее крепких ребяток стоят с металлодетектором у входа, поправляя маски. Одного я запоминаю по его красной шапочке и умению изобразить все ноты переживаний при чтении стихов (В один момент ему пришлось таки спасти положение, на весь бар крича «Я ДОНБАСС, ТВОЙ СЫН, Я ДИКИЙ АЗИАТ!», от чего, казалось, задрожали даже стены), а двое других, вероятно, были фанатами «Острых козырьков», а потому бродили в кепках-остроуголках. Откуда-то появляется огромный флаг Российской Империи, которым незнакомый мне пацан обматывается как плащом. Стоящий позади паренек следит, чтобы флаг не елозил по полу. Костя жалеет, что не придет его знакомый товарищ, недавно уехавший в психушку, "возможно, на пару лет". Девчонка у лестницы возится с маленьким блокнотиком, старательно вырисовывая в нем небольшие портреты присутствующих. У нее почему-то нет бровей, но мне объясняют, что это нормально и модно. Мне кажется, что это оксюморон.

Обстановка и правда ничего так. Плакаты, стилизованные под душок 1960-х годов, профиль огромного хмурого мужчины на стене, извещающего неоновыми буквами, что в этом баре так же уютно, как на посиделках с батей. Не сомневаюсь. У окон, одно из которых открывает вид на чудеснейший старинный храм (ну и богохульство!), разложены дряхлые книжки. Юноши гадают по Гоголю. Одному лысоватому пареньку в толстой рубахе Николай Васильевич предсказывает судьбу «дворянина-вора». Лысый радуется. 

Продолжаю знакомиться с гостями, с трудом запоминая их имена. Но это не беда, мне проще опознавать людей по их одежде, а тут она сразу бросается в глаза. Вообще, на таких встречах каждый стремится подчеркнуть свой индивидуальный стиль с помощью какого-нибудь необыкновенного аксессуара. Больше всего выделился (победил в этой гонке) красавчик в куртке из «Киберпанка 2077», с огромной мордой техно-дракона на спине. «WE NEVER FADE AWAY, а, внатуре?» - говорю я ему. Он громко ржет. Другой мужик со спины походит своей шевелюрой на Иисуса Христа (про это я шутить при нем таки не решился). Тут же появляется какой-то моложавый актер, репетирующий свое представление. У него на лацкане пиджака целая россыпь значков политических партий – от КПРФ до ЛДПР. Интересно, как долго он их искал в магазинах всяких безделушек? Идут споры о том, куда именно стоит плюнуть в нашего «слугу народа». Парень держится крепко и уверенно, все пытаясь спародировать типичный акцент школьного зубрилы. Ну или «еврейчика», как кричат на него откуда-то сбоку.

На сцену он выйдет, изображая этакого политика-всезапрещателя. После предложения еще и пиво запретить, он будет закономерно послан на три известные буквы всеобщим криком. Хмельное в этом баре, которое я потягиваю уже как вторым бокалом, вытягивается где-то между ослиной мочой и машинным маслом. И даже так, большинство пришло без особых финансов, потому приходилось соображать на троих, а то и четверых - по доброй русской традиции. Скрещиваются бокалы, звучат тосты в память о дедушке Эдике. Вроде, это звучит слишком ласково, ну да ладно. «Политикан» в своем сценическом образе смачно выбросил все свои значки на пол, и потом еще добрых полчаса осознавал, что искать потерянный реквизит куда сложнее, чем он себе представлял.

Мне все это было в новинку, простому пареньку из тихого городка. Никогда ранее я не стремился появляться на литературных вечерах, хотя само это действо всегда озаряется особой, прокуренной романтикой. Наверное, в мою голову просто лезет неловкость, что твои навыки похуже талантов других ребят. И это не безосновательно! В неприметного с виду патлатого мальчика в очках вселяется дух молодого Егора Летова, после чего он начинает лабать на гитаре так, будто отжигает свой последний день на свете. А за ним – ветеран русской Весны, кое-как ходящий на костыле, хреначит ядреным басом про.. Там было что-то панковое, типа «мое сердце в огне, а мой разум на вечной войне». Или, может, он исполнял про то, что «мечта анархиста - авторитаризм». Мы не знаем ничего, что нам ждать от жизни. Да уж, и правда. Мой разум уже с трудом различает исполнителей. Особенно после третьего бокала. Но зал завести таки удалось. Кто-то прыгает из стороны в сторону.

Костю, тем временем, выносит после первого пол-литра хмельного, что он окончательно теряет связь с реальностью. Пить ему явно опасно, ибо в прошлый раз это непотребство вылилось в то, что он ударил кого-то по лицу линейкой. Самым трезвым на тусовке оказался «мистер Карлсон», выглядящий как пухловатый буржуа в красных подтяжках. Как представитель былого фронта культурного угара, он был активным участником движа много-много лет назад, а теперь, выйдя на покой, блаженно попивает чай с лимончиком, предаваясь воспоминаниям с кем-то из таких же старичков.

Далее, одна «безбашенная», как ее окрестил Костян (а он был чертовски скуп в своих определениях людей) начинает зачитывать свои стихи. Я уже перестаю вслушиваться в контекст, слова медленно облетают мою голову, а время будто бы начинает растягиваться как карамельная нуга. Сколько я тут стою, час или три? А, да не важно. Короче, по-моему, там была строчка про крутость адыгейской соли. Я вот люблю адыгейский сыр, но.. Строчка про вхождение духа Эдуарда Лимонова в нашу плоть добивает мой разум окончательно, и я иду на перекур, дабы восстановить свои метафизические силы. Да уж, Лимонов тут точно поселился в каждом из присутствующих, прожигая своим взглядом с развешенных то тут, то там портретов в рамках.

Слава богу, не забыл взять свои сигареты. Оставшаяся половина пачки улетает буквально на раз-два. Темы разговора безумно быстро перескакивают с одной на другую. Гости беседуют о Маяковском, потом начинают перетирать о биографии Лимонова во Франции 80-х, с особым вдохновением вспоминая эпизод, как он щеголял по Парижу в шинели советского солдата. Мое дополнение о том, что у моего дядьки была такая же и я ее, было дело, примерял, вызывает гул одобрения. Костян демонстрирует свою бляху на ремне, доставшуюся от деда. Серп и молот в металлической звезде выглядят действительно брутально, не поспоришь.

Многие почему-то думают, что в нетрезвом виде человек начинает вести себя как-то по особенному.. Как говорят, «что у пьяного на языке, то у трезвого в голове», и все такое. Лично мне кажется, что это ложь. Люди, конечно, чутка меняют свою манеру общения – раскисают, приободряются или наоборот сходят с ума. Но одно неизменно, все они становятся редкостными болтунами и любителями нести чушь, причем какую угодно, лишь бы не замолкать. Ибо стоит тебе остаться хоть немного наедине с собой, как начнешь еще больше загоняться из-за всякой гадости. Так что, говори что взбредет, лишь бы не молчать. Не молчать.

На сцене, тем временем, готические панк-артисты, многократно побывавшие на Донбассе. Вроде бы. Слова из вокала не разбирает уже вообще никто, но кому какое дело, да? Доведенная до нужной кондиции публика впадает в неистовый рейв, штурмовики начинают бодаться друг с другом, покуда красный флаг крутится во все стороны. Кажется, под конец выступления, все выжаты до предела.

После такого шоу начинает потихоньку закругляться. Окончательно перешедший в наступление Тоха раскладывает на барной стойке продукцию, производимую в местном волонтерском цехе для солдат. Его попытки рассказать о ней весьма искренны, но осложнены тем количеством бухла, которое он принял на себя. В какой-то момент он просто начинает переть напролом, сорвав с себя партийный шеврон, и говоря настолько откровенные вещи о текущих делах, что из зала доносится что-то вроде: «МЭН, СТАТЬЯ, СТАТЬЯ!». Штурмовик тихо вздыхает, разводя руками с возгласом вроде: «Ну, это Тоха! Тут спорить нам, очевидно, бессмысленно»

Гости расходятся, оставшиеся же занимают позиции на втором этаже. Кто-то пытается сбацать чего на гитаре, но выходит так дурно, что я опять выбегаю покурить на улицу. Приходится клянчить у одного из здешних «сочувствующих» сигарету, ибо свои буквально пошли на общее дело, мать его. Бесконечные разговоры об искусстве продолжают набирать обороты. Я бы согласился на то, чтобы на меня сейчас скинули рояль под всеобщие аплодисменты.

Не помню, как вообще добрался до дома в ту морозную ночь, но утром, вспомнив, что на кой-то хрен записал в свой мобильник контакты Кости, звоню ему, с бодуна осушив целый графин холодной воды..

— Так, слушай. Когда следующие чтения?