Имя. Писательский марафон, задание 2

Её назвали Петунией, в честь акушерки, славной, веселой женщины, поддержавшей её матушку во время родов и добрым словом и большой заботой.
Петуния и значит веселье.
Малышка в общем оправдывала свое имя: была живой, любознательной и очаровывала всех веселым смехом. В свои 5 она видела свет, исходивший от людей. Она радовалась этому.
Только взгляд её всегда был не по годам прозорлив и глубок, даже серьёзен.
Уже в 10 лет она была степенной, с ровной спиной и красиво посаженной головой.
Подруги матери удивлялись вслух тому, как взросло выглядит девочка, считая это за комплимент. Нужно ли говорить, что о свете людей она давно забыла?
С каждым годом в её жизни прибавлялось странных маленьких черная существ — чернушек. Они ничего особо не делали. Просто их становилось больше. А с ними уходил свет.
Петуния не знала о своей красоте. Никто не объяснит, отчего, но она считала себя некрасивой, ей казалось, что ее подруги намного лучше, нежнее, выше, ниже, краше, умнее, мудрее…
Список можно было продолжать до бесконечности: она была начитана, знала много разных слов, оперировала множеством понятий, о каких дети в ее возрасте даже не слышали.

Петунии хоть и было любопытно все вокруг, но всегда, почти всегда, она чувствовала себя не в своей тарелке.
Она постоянно размышляла о том, почему она воплотилась именно в этом городе, а не где-нибудь за океаном, о том, где заканчивается Вселенная, и если нет, то что же там есть еще, кроме их галактики и многих других, мечтала пройти в черную дыру и остаться живой. Чернушки от этих мыслей разбегались. Но чем больше их становилось, тем труднее было думать эти мысли.
Часто созерцала Петуния облака и завидовала им: они приплыли издалека и видели многое, чего и ей хотелось бы увидеть.

В 18 лет она поняла, что не принимает свое имя. Новое родилось быстро: подошел познакомиться парень и она выпалила — Варвара. Она хотела назвать так дочку, а пока за неимением оной, взяла это имя себе.

Так потекла её новая жизнь под новым именем, значившим «Иноземка».
О, как точно описывало оно состояние ума девушки на тот момент. В свои 18 она еще больше стала чувствовать себя лишней и неуместной на этой планете. Чернушек на тот момент было уже «по шейку»

По-прежнему она не знала о своей красоте.
А надо сказать, что была она неотразима. Как греческая статуя: идеальных пропорций, с гладкой кожей, идеальной же осанкой и — еще более невероятными завораживающими глазами.
Чувствуя себя некрасивой и толстой, Варвара все же очень хотела как-то изжить из себя свою неприкаянность.
Она еще больше читала, но начала выбираться в люди.
Среди них было много мужчин.
Её красота поражала их, её пленительная сексуальность, о которой она тоже ничего не знала, сводила их с ума. Но и об этом она тоже ничего не знала.

Она встречалась, расходилась, слушала их речи, но не верила ни одному слову.
Все это были встречи поверхностные, которые ранили её, иногда очень сильно. В такие моменты чернушки заполняли её полностью и еще ореолом со всех сторон. Они ничего не делали, просто были, но сквозь них было очень плохо видно красоту и свои мысли из детства.

В 24, когда очередной мужчина, совершенно не желавший видеть её глубины, назвал её Варей, она вдруг вернулась обратно к своему имени.

Теперь жизнь Петунии стала казаться ей более приемлемой. Она научилась подстраиваться под общее мнение, разговаривать с людьми на их языке, быть веселой, где нужно, и улыбаться, даже если больно. Даже с чернушками она научилась взаимодействовать: иногда они укрывали её от нежелательных событий , а чаще — от чувств.
Никогда еще Петуния не была так далеко от самой себя.
Теперь, после 30, её интересовало, а точно ли ей нужно её имя в принципе?
Десятью годами ранее она осознала, что есть Великая Истина, которую может познать любой, и она тоже, — нужно лишь слушать сердце, а не ум.

Теперь же, пройдя сквозь сонм предательств, болезненных открытий и неуверенности, она еще больше понимала, что ум только мешает ей.
И всем на этой планете.

Она ощущала свою жизнь словно подбитый самолет, который стремительно впился заостренной кабиной в черную массу океана, долго-долго тонул, плавно опускаясь на дно сквозь мегатонны воды, цеплялся за подводные скалы, заторможенно переворачивался и уходил все глубже. Пока наконец не лег на дно, придавленный твердой, безмолвной тьмой, оглушенный и ошеломленный.
Лежа на дне, Петуния размышляла, стараясь довести до сердца, о том, как же трудно жить с открытым сердцем, что жить в уме гораздо проще. Она уже знала, что это главная иллюзия, от которой приняла решение избавиться во что бы то ни стало.

К своим 40 она обрела свой уникальный дар слышать ангелов и уже привыкла к четкому ощущению своей души, что всем на этой планете правит любовь. Чернушек больше не было в её жизни.
Потому что она знала, что каждый живой организм содержит в себе любовь. И что названия и имена даны всем лишь для удобства речи и коммуникации. Как только чернушки поняли это, они исчезли.

Знала она сердцем, что она есть лишь часть всего сущего. Также как все сущее есть она, душа, воплощенная в теле очень красивой женщины под временным именем Петуния.

И сейчас, на этом участке пути своей души, которая по сути и не была её, Петуния сначала робко, словно покушаясь на самое святое, а потом все смелее, чувствуя Истину, стала внедрять в каждый день своей жизни новое для себя имя. Не нарицательное, а скорее сущностное, не требующее никаких других названий, кроме самой Любви.