Участвую!
Зато весь железнодорожный транспорт — трамваи, метро и поезда — я переношу абсолютно нормально. Даже в самолёте неприятные ощущения ограничиваются лишь заложенными ушами. А вот передвижение на автобусах и автомобилях с ранних лет и до сих пор даётся мне с большим трудом.
Все скользящие виды спорта тоже оказались не для меня. Коньки, ролики, лыжи, скейтборды словно сговорились приносить мне лишь душевные муки и телесные увечья.
На роликах, по крайней мере, было тепло! У меня были советские раздвижные ролики — похожие на две маленькие тележки с четырьмя колёсами по углам. Подобные я видел только у цирковых медведей по телевизору. В отличие от моих четвероногих однофамильцев, я надевал ролики поверх летних туфель — строго по инструкции.
Коньки же стали настоящим мучением. Лет тридцать;сорок назад зимы были по;настоящему морозными, с ощутимыми минусовыми температурами. Зашнуровать эти «кондовые орудия пыток» на холоде у меня в начальных классах никак не получалось. После бесконечных падений я даже не пытался кататься — просто перебирался руками вдоль бортика, дожидаясь окончания урока.
Однажды нас повели на открытый зачёт по конькобежному спорту на детский стадион. Я как мог зашнуровал коньки и вышел на дорожку — точнее, поставил их под углом ко льду и начал поочерёдно переставлять ноги.
По команде «Марш!» я приступил к своему «забегу», передвигаясь крабовым стилем в сторону финиша. Где;то на середине дистанции ко мне, обдав ледяными брызгами, подкатил розовощёкий юноша с красной повязкой:
— Мальчик! Отойди! Здесь соревнования проходят!
— Участвую! — рявкнул я сквозь зубы и продолжил «выступление».
Несчастные 60 метров я преодолел за 37 секунд. Учитывая манеру скольжения, результат был вполне предсказуем. Если какой;то норматив и существовал, мне его так и не озвучили.
На следующий день в дневнике красовалась жирная пятёрка по физкультуре. Через год я перешёл в другую школу, где зимой уже занимались лыжами. На коньки с тех пор я больше не вставал.
Свидетельство о публикации №225030201213