81-я пехотная. Первая Мировая. Глава 8. Окт. 1915

          
             81 пехотная. Глава 8. Сентябрь, октябрь 1915 г.
         
   В сентябре 1915 г. усилия Российской  армии были сосредоточены на купировании мощного и определяющего дальнейший ход войны прорыва германцами фронта на северо-западном направлении. В истории эти грозные события значатся как Виленская операция и Свенцянский прорыв.
   Командующий восточным германским фронтом фельдмаршал фон Гинденбург предполагал нанести здесь Российской армии решительное поражение в завершение летней кампании 1915 года и принудить Россию к  сепаратным переговорам.  Начальник германского генерального штаба фон Фалькенгайн, не смотря на расстроенное состояние РИА после всех поражений весны и лета 1915 г., не считал это возможным в 1915 г.  В воспоминаниях он говорил:   
  "…Попутно с этим вновь было указано на то, что не признается возможным окончательно уничтожить того врага, который крепко решил уступать, не считаясь с размером жертв людьми и территорией, раз он поставлен под серьезную угрозу, и у которого в распоряжении имеется необъятная Россия".
В то же время Фалькенгайн содействовал Гинденбургу в проведении широкой наступательной операции, целями которой считал приведение русской армии в состояние окончательно непригодное для ведения каких-либо активных действий и установление наиболее выгодной для Восточного фронта линии обороны на зимний период.  Фалькенгайн писал:
  "...Выбор постоянной оборонительной линии или вместо неё применение подвижной обороны, это также предоставлялось главнокомандующему (Вильгельму второму). Для общего хода войны было только важно, чтобы найден был такой оборонительный рубеж, который мог бы быть удержан с возможно малыми силами и малым числом снарядов.”
   Место и время для удара были выбраны немцами самыми неблагоприятными для его отражения  Российской армией.
   Междуречье рек Вилия и Двина считалось германским генштабом  слабым в обороне РИА и надежным для германской армии по дорожным условиям (по сравнению с лесистым и заболоченным Полесьем и долиной р. Березины, что южнее), самым коротким  для выхода в центральную Россию к Петербургу и Москве. Успех здесь создавал угрозу охвата с севера Минского района и южных русских армий. Удар наносился в стык Западного и Северного фронтов. Последний, только что образованный,  переживал в это время под командованием генерала Рузского организационный период: назначались начальники и состав штабов, устанавливалась связь, заменялись непригодные по мнению Рузского командующие армиями и дивизиями и т. п.  Работа кипела! Осваивал  свою новую должность и  командующий Западным фронтом генерал-адъютант Эверт.
   Новый главнокомандующий (вместо великого князя Николая Николаевича) царь Николай, не военный, по собственному определению «хозяин земли русской», загруженный массой неразрешимых  задач, неурядиц с поставками для армии, назначений, придворных интриг  и церемоний, семейными отношениями  полностью положился на нового начальника генерального штаба генерала Алексеева, также проводившего в это время  большие перестановки в армии и ревизию управления войсками. Намеченные Алексеевым еще в начале августа, в роли командующего Северо-Западным фронтом,  планы по  высвобождению из боевых порядков 3-й и 4-й армий  2-х корпусов  и переброске их к Вильно к началу сентября так и не были выполнены, хотя на это были сделаны прямые распоряжения прежним начальником генштаба генералом Янушкевичем.
   28 августа (10 сентября) значительно усиленная тремя корпусами, освободившимися после позорной сдачи генералом Бобырем вечером 19 августа (2 сентября) 1915 года мощной и полной войсками и вооружениями крепости Новогригорьевская. (Не удержаться от приведения здесь оценки событий у Новогеоргиевска историком русского зарубежья 30-х годов А.А.Керсновским):  «…потерявший голову комендант крепости - презренный генерал Бобырь - перебежал к неприятелю и, уже сидя в германском плену, приказал сдаться державшейся еще крепости И утром… прусский ландвер погнал человеческое стадо в бесславный плен») *)
   *)были к этому времени потеряны лишь 3 удаленных форта крепости из 33-х. Сдались 23 генерала и почти  86 тысяч  офицеров и младших чинов, в крепости были оставлены, большей частью в исправном состоянии,  около 1050 артиллерийских орудий.
   Можно  здесь обвинить  Керсновского  в «выпячивании» негативных  для Российской армии фактов из истории войны, но в его  работе неоднократно приведены и восторженные оценки победам русского оружия.   
  10-я германская армия генерала Эйхгорна, сосредоточив на узком участке 12 пехотных дивизий, атаковала и прорвала  редкий и плохо вооруженный фронт 10-й русской армии в районе Вилькомира севернее Вильно и, расширяя прорыв, двинулась на Свенцяны. В прорыв были введены 6 кавалерийских дивизий, приступивших к погромам русских тылов:  штабов, обозов, линий связи, железнодорожных станций. Вспомогательный удар был нанесен  Неманской армией на северо-восток, на Двинск для парирования возможной боковой атаки места прорыва со стороны Северного фронта. Южнее Вильно на фронт русских 4-й и 3-й армий усилила давление  8-я германская армия, первоочередной задачей которой было взятие крепости Гродно.
  Позади  10-й армии в  районе прорыва для подстраховки находился  в это время конный отряд генерала Тюлина численностью в 72 сотни при 18 конных орудиях и 4-х пулеметах, подкрепленный 496-м  пехотным полком ополчения численностью в 600 штыков.
  Тюлин неоднократно обращался к командованию 10-й армии с просьбами заменить полностью небоеспособный полк без пулеметов, обоза, шанцевого инструмента, вооруженный берданками, голодный, частью без шинелей и в ситцевых рубахах, состоящий большей частью из местных латышей, готовых скрыться в любое время. Но возможности такой не находилось. Присутствовавший также в полосе разграничения фронтов до нападения немцев конный отряд 5-й армии Северного фронта, призванный как и отряд Тюлина обеспечивать  безопасность стыка, сразу же был отозван генералом Рузским к Двинску во избежание его потери для отражения германской Неманской армии. Рузский засыпал генштаб и штаб 10-й армии телеграммами о невозможности оказать содействие в ликвидации прорыва в связи с движением германцев на Двинск, а также просьбами о направлении к Двинску дополнительных армейских корпусов. Через 2  дня ширина прорыва увеличилась до 60-и километров. 10-я армия поспешно загибала свой правый фланг на восток. Удлинение линии фронта даже не предполагало создание ударной  группировки  10-й армии и нанесения бокового удар по прорвавшемуся противнику. Сильный Гвардейский корпус 10-й армии наблюдал со стороны изгиба фронта на действия отряда Тюлина в прорыве, копал окопы, но атаковать призван не был. Отряд Тюлина непрерывно отступал в полосе шириной около 15 км, прижимая левый фланг,  к Гвардейскому корпусу. Приданный ему 496-й пехотный полк уже 10-го числа потерял половину состава и не мог  успевать за конницей. Справа от отряда Тюлина коридор шириной в 40 км не наблюдался никем. Вслед за перемещением левого крыла фронта 10-й армии на восток, во избежание разрыва, смещались  на северо-восток и части 4-й армии.
  Генштабом было принято запоздавшее решение о снятии с юга Западного фронта 3-х пехотных  и одного конного корпусов  и образование из них на пути прорвавшихся немцев новой 2-й армии. Без того сильно прореженные из-за больших потерь и растянутые  фронты 3-й и 4-й армий отступали под напором 8-й германской армии.  Такая же участь досталась и 81-й пехотной дивизия в составе 4-й армии.
  Ситуация, складывающаяся на фронте в сентябре 1915 г., и передвижения 81-й ПД  показаны на выше приведенной схеме. Схема выполнена с использованием карты из труда «Стратегический  очерк войны 1914-1918 гг. в 7-и томах. Комиссия по исследованию опыта мировой и гражданской  войны. Высший военный редакционный совет. Москва. 1920-1923 гг.»
  31 августа (13 сентября), на третий день после прорыва фронта немцами у Вильно, полки 81-й пехотной дивизии по приказу командующего Гренадерским корпусом выступили на север в сторону р. Неман через населенные пункты Кабаки, Скипоровичи, Яворскую Руду (пути полков несколько расходились маршрутами). Так 324-й  полк  В 9-00 1 сентября прибыли в с. Яворская Руда, которое  оказалась забитым войсками 16-го корпуса. Вечером того же дня полк перешел в д. Дубровщина (Дубровка) на р. Неман. В течение нескольких дней, до 5-го сентября  там велись работы по строительству линии обороны вдоль реки. Ниже по реке (от  д. Голубы, до д. Стукалы) фронтом на север  копал окопы 323-й полк дивизии. 322-й полк с 1-го сентября  был там же в д. Стукалы в резерве 41-й дивизии 16-го корпуса, где пробыл  еще 2-го и 3-го сентября. 321-й Окский полк отступал с частями 16-го корпуса от р. Зельвы через Деречин, Борки, Нацково, Куриловичи на р. Щару, где утром 31 августа (13-го сентября) занял позиции на правом берегу реки от  д. Щара,  до  деревень  Москали и  Сарвасы.  Уже в этот день с запада к реке Щаре слева от строящейся линии обороны вдоль р. Неман вышли немецкие войска.  2-го сентября позиции полков по р. Щаре начали обстреливаться тяжелой артиллерией противника. Противник предпринял попытки переправы через реку.
   Описание боя на р. Шаре 3-5 сентября 1915 г.в журнале военных действий 322-го Солигаличского полка (почти дословно):
   «3 сентября.  В 2 часа дня выступили на поддержку 162-го Ахалцыхского полка (41-й пехотной дивизии) к. д. Шестилы на берегу р. Щары, заняв образовавшийся прорыв. Командир Алхалцыхцкого полка обстановку не знал. По приказу полковника Лебедева полк рассыпался и повел наступление от д. Шестилы на юг с целью вытеснить противника за р. Щару. В наступление шёл сам полковник Ивановский *). К 6 часам вечера вышли на берег р. Щары. Слева Ахалцыхский полк, справа, за лесом- Окский **). Всю ночь шел бой. Ахалцыхский полк отошел к д. Шестилы, атаковал и вновь занял берег. Из резерва был вызван Юрьевецкий полк, который встал между Окским и нашим полком. Бой не прекращался, попытки германцев  с 3-го на 4-е ночью перейти реку были нами отбиты.
   5 сентября. Ураганный артиллерийский огонь  не переставал. В ночь с 5-го на 6-е приказано было отходить.
   Потери: умер от ран прапорщик Семенов (похоронен в с. Стукалы). Ранены прапорщики Расторгуев, Михалевский, Сизов, Билла. Контужен прапорщик Ликутович. Нижних чинов убито 39, ранено 285, пропало б/в 180.»
   *) Командир 322-го Солигаличского полка.
   **) Здесь, по мнению автора, перепутаны левое и правое направления.
   324 -й Клязьминский полк 2-х батальонного состава в бою не участвовал, находился  в д. Дубровщина (один батальон), выше по течению р. Неман и в д. Руда Липичанская (второй батальон) в резерве.
    В ночь с 5 на 6 сентября все части 81 ПД,  получили команду на отход и двинулись на восток от р. Щары к р. Молчадь,  такому же левому притоку р. Неман, впадающему выше по течению в Неман.  Расстояние по прямой составляло около 40 км.  Полки отступали разными маршрутами, 322-й полк отходил к р. Молчадь вдоль берега р. Неман сделав при этом большой крюк для соединения с дивизией в районе д. Орлина 8-го сентября, пути других были более прямолинейными.
   По описанию в журнале военных действии 324-го Клязьминского полка переход был трудным:
    «5-го получили словесное приказание через прапорщика Чернышова от начальника штаба 81-й пех. дивизии с рассветом выступить на д. Околовщина, Вензовец, Дятлово, Курпеши и остановиться на отдых в д. Пентичи. 2-й батальон с 323-м пех. Юрьевецким полком должен составить общую колонну генерал-майора Ремезова и присоединиться в Пентичах.
   В 7 час. вечера выступили. Переход очень тяжелый, пески, скользкая грязь. Нижние чины отстают во множестве, пытаясь скрыться в каждой деревне на отдых. Темнота, дождь, малое сходство карты с местностью.» 
  Всю эту темную осеннюю ночь в обозе штаба 81-й пехотной дивизии, отягощенном повозками лазарета с ранеными и больными,  возами с имуществом ремонтных и хозяйственных служб,   ветеринарной службы  месили в непроглядной тьме глину, вместе с сотнями сапог, копыт и колес отступающей дивизии и  сапоги деда  Дмитрия Григорьевича. 
  Люди смертельно устали. В 7 часов утра 6-го сентября 324-й полк остановился в д. Пентичи в нескольких километрах от р. Молчадь.  Отставших насчитали 70 человек. В 2 часа дня поступил приказ занять позиции по правому берегу р. Молчадь от д. Орлины *) до южной оконечности озера Орлино.
 *) Отмечена на приложенной схеме. Более полную картографическую информацию по району  действий полков 81- й пехотной дивизии можно рассмотреть на планшетах карт Российского генштаба 420 000 времен первой Мировой войны.
   6-го сентября все полки дивизии перешли на правый берег р. Молчадь и приступили к рытью окопов  на участке  д. Серафины,  д. Бубны,  д. Орлины.
   7-го сентября утром поступил приказ об отходе на позиции к северу от  озера Свитязь. Предписывалось занять линию обороны на участке Зарой, Лобачи, Гончары. По прибытии на место в районе 4-х часов дня 323-й и 324-й полки приступили к строительству укреплений. 322-й и 321-й полки встали позади в 2-х верстах в районе д. Новоселки. Слева занимала оборону 47-я пехотная дивизия 25-го армейского корпуса, справа части 41-й пехотной дивизии 16-го корпуса.
   8-го сентября с 7 утра противник начал обстреливать правый фланг 323-го  полка у д. Зарой и позиции 163-го Ленкоранского  полка 41-й пехотной дивизии  правее. Огонь усиливался до 11 часов. Противник повел наступление на д. Зарой, но все его попытки пройти не имели успеха. Отлично работала 81-я артиллерийская бригада (по записям в журнале 323-го полка.
   9-го сентября противник открыл сильный артиллерийский огонь по позициям Аварского полка 47-й пехотной дивизии, 25-го корпуса, который в 15 часов стал отходить. После этого огонь был перенесен на позиции 324-го Клязьминского полка, который также не выдержал огня и отступил в район д. Новоселки и д. Незнаново. Там части 323-го и 324-го полков попали вновь под сильный артиллерийский обстрел. В 23-00 был получен приказ об отходе за р. Сервеч. Отход прикрывал 321-й полк, другие полки отправили роты в его поддержку. После ночного движения к утру следующего дня полки дивизии прибыли в новый район расположения у деревень Застодолье, Ольшаны, Бобонювки, Бояры, Вышков, Луки, где в течение 4-х дней под беспокоящим огнем противника строили линию обороны по правому берегу р. Сервеч.
   В эти дни шли ожесточенные бои в районе Свенцянского прорыва.  Германцы на фронте 4-й армии наступали, препятствуя переброске сил с юга Западного фронта   на северный его участок. Русское командование, в свою очередь,  требовало активизировать действия 4-й армии для сковывания сил 8-й германской армии. Как все другие части 3-й и 4-й армии, уходившие с Вислы, 81-я дивизия была истощена, полки сведены в 2-х батальонный состав, люди крайне устали, редкие пополнения поступали  наполовину без винтовок,    была ограничена раздача патронов. В журнале военных действий Клязьминского полка за 10-е сентября отмечено, что численность полка составляет 700 человек.
    По журналам военных действий полков дивизии видно, что германское командование берегло силы подчиненных, навязало тактику ведения войны, когда русские войска  не имели ни сна, ни отдыха. Немцы же, соблюдали режим сна и питания, двигались вперед только в дневное время. Подтянув артиллерию, они с утра в день атаки  начинали артиллерийский обстрел русских позиций, доводя огонь в месте прорыва до ураганного, ровняли с землей, и, затем, почти  без потерь, занимали  позиции противника, создавая угрозы тылам смежных подразделений русских. Фронт к вечеру «сыпался». Части, подсчитывая потери, отступали в ночное время, часто уже в беспорядке. Немцы их не преследовали, они отдыхали.  Русские после ночного марша вынуждены были с утра вести работы по оборудованию нового рубежа обороны и устройству быта.  К вечеру перед ними появлялась германская разведка. На следующий день с утра начинался артиллерийский обстрел. Это многократно повторялось с апреля 1915 г., с Горлицкого сражения в Галиции. Такая тактика была навязана германцами благодаря подавляющему превосходству в артиллерии, пулеметах, количестве снарядов и патронов, бодрому расположению духа рядового состава.
   16-го сентября по приказу из корпуса началась подготовка к наступлению 81-й дивизии на участке Застодольна, Ольшаны, Бобровка, Воронча, в связи с чем были подготовлены наплавные мосты через  р. Сервеч.
   В 05.00 час. 17-го сентября по мостам через Сервеч полки перешли на левый берег, развернулись и двинулись для атаки на ближние населенные пункты. 324 -й Клязьминский полк, наткнувшись на заграждения из колючей проволоки, из-за отсутствия ножниц попытался обойти их с фланга, но попал под перекрестный пулеметный огонь и залег. 322-й Солигаличский полк своим левым флангом сместился к фольварку Койновка и оторвался от фланга 324-го полка. Залегшие роты открыли огонь по лесу, но продвинутся не смогли. 323-й  Юрьевецкий полк попал под  сильный артиллерийский и ружейный огонь, понес потери  и вернулся в свои окопы в беспорядке.
   После этого немцы перенесли огонь на 322-й Солигаличский полк, который не выдержал огня и стал отходить. После полудня  был отдан приказ на отход 324-у Клязьминскому полку. Только один Клязьминский полк потерял в этом бою 4-х офицеров и  169 нижних чинов, в том числе 17 убитыми и 22 пропавшими без вести. *)
   *) Информация из книги Коллеров А., Самойлов А. «Незабытая война-незабытые люди» 2014 г.»
   В последующие дни противник не предпринимал активных действий на участке дивизии, но южнее на фронте Гренадерского корпуса успешно наступали австрийцы. 25-го сентября они захватили важную узловую станцию Барановичи и продвинулись до озера Колдычево,  и реки Щары южнее озера. К октябрю 1915 года линия фронт 4-й армии проходила восточнее Барановичей и Пинска по линии Михайлишки, Ошмяны, Новогрудок, Барановичи, оз. Выгоновское.
   2-го октября 81-я пехотная дивизия была переподчинена командованию Гренадерского корпуса и  переведена вверх по течению р. Сервеч и далее еще южнее в район оз. Колдычево, заняла линию фронта от д. Заосье у оз. Колдычево до фольварка Дробышев и д. Трацевичи (севернее д. Скробово) на стыке с 25-м армейским корпусом.   2-го октября генерал-адъютант Куропаткин, командующий корпусом,*) провел смотр 321-го пехотного полка. Несколько дней велись работы по устройству линии обороны.   Позиции 2-х гренадерских дивизий  Гренадерского корпуса (8 полков) находились с  юга от  оз. Колдычево вдоль р. Щары. Еще  южнее линию обороны держал 9-й армейский корпус.
   *) Куропаткин Алексей Николаевич, бывший военный министр, член государственного совета, во время Русско-Японской войны 1904 -1905 годов командующий Маньчжурской армией а затем главнокомандующий всеми сухопутными и морскими силами, действующими на Дальнем Востоке, не выигравший ни одного крупного сражения с японцами.  После окончания войны был понижен в должности. По мнениям ряда историков « Куропаткин, не обладая талантом крупного военачальника, проявлял нерешительность в руководстве войсками, боязнь риска, постоянные колебания, неумение организовать взаимодействие отдельных соединений».
    7-го октября было объявлено о наступлении 4-й армии по всему фронту 8-го октября. Полки 81-й ПД по по приказу из штаба  должны были  поддержать наступление Гренадерского корпуса.
    8 октября  323-й Юрьевецкий пехотный полк целиком, 321-й Окский пехотный 5-ю ротами и  324-й Клязьминский пехотный  полки 5-ю ротами под общим командованием генерал-майора А.К. Ремезова в 5 час. 30 мин. перешли в наступление против позиции противника на фронте д. Южное Скробово – господский двор Нижнее Скробово.
    Местность перед фронтом дивизии, примыкавшая к озеру Колдычево, кроме самой д. Скоробово,  в правой части позиции, представляла собой  заболоченную, безлесную  равнину. Расстояние от окопов дивизии до противника по другую сторону долины составляло 600 — 800 метров. Позиции немцев не были равноудалены от окопов дивизии, располагаясь по изрезанной выступами и впадинами в противоположной стороне болота. Выступающие в болото холмы были опоясаны проволочными заграждениями в 5-8 рядов и оборудованы пулеметными гнездами.  Д. Скоробово делилась на 2 части: Горное (Южное, Верхнее) Скоробово и Дольное (Нижнее) Скоробово, названные так в соответствии с направлением и  характером окружающей местности. Южное Скоробово располагалось по правой стороне, Нижнее — по левой стороне долины речки, впадающей в р. Сервечь севернее фольварка Дробыши. Южное Скоробово из-за неудобного для германцев расположения, было занято только немногочисленным охранением немцев. Основные их укрепления располагались позади деревни за болотом.
   Роты 323-го  и 321-го  полков к 10-00 под редким огнем неприятеля заняли деревню Южное Скоробово, роты 321 полка — с потерями фольварк Дробыши, затем  продвинулись вперед  к окопам  противника и залегли под сильным пулеметным и ружейным огнем не дойдя до проволочных заграждений на 150-300 метров. Роты 324-го полка , наступавшие в сторону господского двора Южный Скоробов, также залегли на открытой местности под обстрелом, не дойдя до проволочных заграждений. Перестрелка продолжалась несколько часов.  После 18 часов противник открыл по наступающим огонь из тяжелых орудий. Попытки смельчаков преодолеть 8 рядов проволоки оказались тщетными из-за отсутствия ножниц.  Открытый в 19 часов по проволочным заграждением огонь полевой артиллерии 81-й дивизии не дал желаемого результата из-за малого количества выпущенных снарядов.  Немцы зажгли деревню Скоробово и осветили поле боя. Не выдержав обстрела, холода в болоте, напряжения суток без сна и еды, к 11 часам ночи солдаты отдельными группами начали уходить назад. Ночью в полки  были отданы приказы о возврате на исходные позиции. Полки понесла в бою серьезные потери.
    Несколько выдержек из журналов военных действий 81-й ПД.
    Выписка из журнала 323-го Юрьевецкого полка за 8 октября: «В 5-30 утра началась атака. К 10 час. утра деревня Скоробово*) была занята нашими двумя ротами и ротой Окского полка. Получили приказание, как только цепи выровняются, наступление продолжить, чтобы выбить противника из окопов, и, заняв их, укрепиться. Сильный ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь не давал ротам продвинуться дальше и они залегли, левый фланг в 150 шагах, правый в 600-700 шагах от проволочных заграждений противника. К вечеру приказано было артиллерии подготовить и поддержать атаку пехоты. В 6-30 вечера, с наступлением темноты, артиллерия открыла огонь по противнику и обстреливала его беглым огнем до 7 час. …. В 7 час. роты были у заграждений. 1-й батальон разрушил их в нескольких местах и части рот прошли за них. В это время загорелась деревня Скоробово и осветила все вокруг, и роты были обнаружены противником, который встретил их сильным ружейным огнем и заставил отойти шагов на 100-200 от ограждений. Роты Окского и Клязьминского полков отошли совсем в свои окопы. … Из штаба дивизии получили приказание оставаться на своих местах и ждать распоряжений. В 1-20 ночи получили приказание отойти на свои прежние места. Потери за этот день были: ранены 2 офицера, прапорщики Стоюничев и  Владимиров, ранено нижних чинов 115, контуженых 6, убитых 24 и без вести пропавших 18. В д. Бортники, в корпусной резерв прибыли в 4 час. утра.»
*) Здесь, видимо, идет речь о д. Южном Скоробово. Господский двор Южное Скоробово, наступавшему в направлении его Клязьминскому полку взять не удалось.
    Выписка из журнал военных действий 321-го Окского полка: «7-го октября в 10 часов вечера было получено приказание: 8-го в 5-30 атаковать противника Юрьевецкому полку, 5-й, 2-й, 3-й ,4-й и 1-й ротам Окского полка, 13-й, 12-й, 10-й и 1-й, ротам Клязьминского полка, причем ротам Окского полка были указаны пункты атаки: 3-й и 4-й ротам господский двор Нижнее Скоробово, 1-я рота в резерве за этими ротами, 5-я и 2-я роты — дер. Южное Скоробово. Остальные роты (полка) получили задание лишь обеспечивать правый фланг наступающей колонны. В 5 час. 30 мин.  роты из окопов двинулись вперед согласно данных им направлений. Под небольшим ружейным, а затем артиллерийским огнем ротам удалось продвинуться и занять первую стрелковую позицию шагах в 800, а местами и в 600 перед проволочными заграждениями противника.
    В 6 час. 50 мин. командир полка получил приказание от генерал-майора Ремизова двинуть  второй батальон и занять д. Дробыши, прикрывая правый фланг наступающих. К 7 час. 45 мин. 2-й батальон под сильным артиллерийским и ружейным  огнем быстро продвинулся вперед и занял 6-й и 7-й ротами дер. Дробыши....»
    Далее ротам полка было  приказано продолжать наступление на позиции противника,  занять также господский двор Нижнее Скоробово. Из-за сильного огня приблизиться к позициям противника ближе, чем на 150-300 метров не удавалось. В 10-15 командиру полка было доложено: «... заграждения установлены в две линии: первый рядов в 5 кольев с колючей проволокой, промежуток шагов 40, и снова проволока в 3 кола, а потому командир полка доложил, что дальнейшее продвижение и атака на госп. дв. Возможны только в том случае, если проволочные заграждения будут порезаны ножницами, которых не имеется,  или сметены артиллерийским огнем.»
   Попытки преодолеть проволочные заграждения после  их артобстрела с 6-30 до 7 вечера и доставки атакующим 3-х шт. ножниц,  не привели к 11-30 из-за недостаточной помощи и сильного огня противника, к успеху атаки на господский двор  Нижнее Скоробово. Был получен приказ на отход к ранее занимаемым позициям.
   «...При наступлении 6-й и 7-й рот людям приходилось идти через болото, в котором проваливались и погружались выше колена, а один нижний чин 6-й роты утонул совсем. Фельдфебель 6-й роты Ковтун был вытащен из болота только ночью, и только в околодке, после растираний, приведен в чувство.»
   Потери 321-го Окского полка за сутки 8-9 октября составили  22 чел. Убитыми, 110 - ранеными.
   Наступательные действия полков Гренадерского корпуса на  фронте от д. Мелеховичи (у оз. Колдычево) до с. Крошин (южнее) на р Щаре не были также результативными.*) Временный успех был достигнут лишь 5-м  Киевским гренадерским полком,  вытеснившим австрийцев из д. Скарчево и удерживавшим до утра 9-го октября стык с наступающими частями 9-го корпуса. Потери полка в бою составили: ранены 3 офицера, убито 8 нижних чинов, ранено 120. Наибольшие потери в бою 8-го октября понес 4-й Гренадерский Несвижский полк при неоднократных  попытках овладеть с. Торчицы. Потери составили: убито 2 офицера,  ранено — 4, пропал без вести - 1, убито 83 нижних чина, ранено — 318, пропало без вести — 44.  Журналы военных действий полков 1-й и 2-й  Гренадерских дивизий заполнены, в основном, записями о передвижении вдоль линии фронта,  сменами позиций, переходами в тыловой резерв и обратно на позиции и т. д.
  *) План местности к югу от озера Колдычево будет приведен в следующей главе. Летом 1916 года там развернутся еще более упорные и кровопролитные бои с участием 81-й пехотной дивизии.   
   Напрашивается вывод о том, что  наступление, продиктованное  сверху, расценивалось в войсках провальным из-за полной неготовности к нему после 5-и месяцев спешного ухода из Галиции и Польши, потери большой части регулярного состава войск,  вооружений,  крайнего  недостатка в снарядах,  патронах и довольствии. Не было повода верить в возможность изменить в таких условиях  ход событий ни у  офицеров, ни у  рядовых. Приказ о наступлении воспринимался  лишь как суровая необходимость подчинения воинской дисциплине.
   В последующие месяцы на фронте в районе Барановичей активных действий противоборствующие стороны  не предпринимали.  До мая 1916 года дивизия удерживала позиции севернее оз. Колдычево. В окопах  две-три недели дежурили 2 полка дивизии,  другие 2 полка в это время отводились в ближние тылы на отдых.  Шло доукомплектование личным составом, обучение вновь прибывших.  Улучшилось питание и вещевое снабжение,  появились кинематограф, художественная самодеятельность. Проводились смотры, праздники. Так продолжалось до начала летнего наступления 1916 г.
   Заканчивался неудачный для русской армии 1915 год. Не осталось и следа от всеобщего патриотического угара августа 1914 года. Стало понятным, что враг хорошо вооружен и силен и предстоит тяжелая, долгая и кровопролитная война, победа в которой вовсе не гарантирована.
  Внешне устоявшиеся  порядки и в армии, казалось, не изменились, но..., по словам очевидца, военного врача, автора книги  «По следам войны. Походные записки. 1931 г.» Войтоловского Л.Н. «...Но где-то глубоко — в разболтавшихся рычагах, в расслабленных гайках машины — залегла неуловимая для глаза, но уже ощутимая ухом, разъедающая, непоправимая порча. Днем и ночью армия резко критикует, армия сурово подглядывает за властью. Никто никому не верит. Офицер — командиру, врачи — своим главным, строевые — штабным. И больше всех подглядывает, презирает, не доверяет и ненавидит — солдат офицера. Облиняла вся дисциплина. Солдат повинуется, тащит на своем мужицком горбу и труд и горе войны. Но как-то все теперь по-другому. Неуловимо, ненаказуемо — солдат подмял и растоптал крепостную дисциплину казармы.»
   Германское командование сочло, что основные задачи на восточном фронте к зиме 1915-1916 годов выполнены: очищены от русских огромные территории, русская армия ослаблена и утратила возможность активно действовать, фронт значительно сократился, заняты удобные с точки зрения снабжения и защиты позиции, которые можно длительно удерживать при их основательном укреплении. Ведение военных действий в суровом климате России зимой требует больших затрат на экипировку и обустройство быта в войсках.
   В германском генштабе созрели  планы нанести зимой 1916 г. решающее поражение французской армии и  принудить Францию к капитуляции. Было принято решение сосредоточить значительные силы на Верденском выступе и перемолоть там основные воинские части французов.
   Эшелоны немецких войск и артиллерии поползли с Восточного фронта на Западный, в «Верденскую мясорубку».