Отчаяние в буре

Он проснулся, как обычно, раньше звонка будильника. Не позволяя себе подолгу задерживаться в постели, мужчина направился прямиком в ванную комнату.
«Никаких лишних мыслей, максимально организовать время» - вот единственный принцип, позволяющий не вспоминать о причиненной ему боли уже чуть больше двенадцати лет. Работа и ответственность – распорядок жизни человека, который когда-то был едва ли не самым веселым парнем, «душой любой компании».
Уже слишком давно никто не видел ярких эмоций на его лице. Святослав смотрел отчужденно на течение жизни и ничего не собирался менять, потому что отказывался снова довериться.
Закончив с утренними водными процедурами, молодой человек направился на кухню, где сделал себе свой привычный черный крепкий кофе. Отпив небольшой глоток горячего напитка, мужчина посмотрел на настенные часы – стрелка упрямо двигалась вперед, отмеряя секунды его пустой, никчемной жизни. Святослав слегка усмехнулся, понимая, что время идет, приближая его к концу. Единственное, что его радовало в этом дне –  сегодня он был рабочим.
Выходные и праздничные дни – вот что он так ненавидел и одновременно боялся. Время, когда чужие семьи занимаются своими делами, партнеры не выходят на связь, а он остается абсолютно один, в своем безумном вакууме тишины. Дни, когда пустота просто затягивала его в мрачные и тяжелые воспоминания прошлого и снова заставляла переживать боль потери. Особенно много страданий причиняли праздники: он мог пойти в гости к отцу или братьям, но не находил в себе сил смотреть на счастливые шумные компании, а, особенно, на маленьких детей. Племянники были в восторге от редких встреч со своим хмурым дядей и пытались занять все его внимание, тогда Святослав просто уходил и снова надолго закрывался в своем доме. Он не включал свет, просто сидел и смотрел в темноту, только тишина лишний напоминала ему, что, не смотря на ранний возраст, для него все уже закончено. Когда у всех был праздник, шум, смех детей, он сидел в темноте и доказывал себе, что не нужен более этому миру.
Двенадцать лет – столько времени его боль жила рядом с ним. Рана не затягивалась, ничего не менялось и уже не могло измениться – он потерял возможность доверять людям и надеяться на то, что у него еще может быть семья, будущее.
Святослав был щепетилен до чистоты и не позволял себе пить кофе на рабочем месте, поэтому мысль о второй кружке бодрящего напитка все еще не получила внутреннего одобрения. Сегодня у него не было встреч, и он решил не ехать в офис, а доделать все документы в тишине своего кабинета, расположенного в чердачном пространстве дома. В окне кабинета на горизонте возвышались сопки, одетые в хвойный лес. Святослав мог часами, сидя на подоконнике, завороженно смотреть на этих таинственных гигантов и жить в фантазии несуществующих миров, только там он находил хоть какое-то спокойствие и мог, наконец, мечтать.
Пока молодой человек в молчаливом раздумье стоял с пустой чашкой в руках, на кухню вальяжно вошел кот, и сел возле своей миски в ожидании вполне заслуженного, по его мнению, завтрака. Этот абсолютно черный сорванец был единственной слабостью своего хозяина. Иногда Святослав смеялся, сравнивая их с котом в сапогах и маркизом Карабасом: «если ты, мой друг, начнешь примерять сапоги – я не удивлюсь, наш замок достаточно мрачный для этого».
Пять лет назад, в дождь, безнадежно худой, замерзший, маленький черный пищащий котенок увязался за ним и своей настойчивостью не оставил мужчине никакого шанса. Нет, это был не дождь, это был чертов град, капли которого казались настолько огромными, что каждая из них при падении на этот кричащий от ужаса комочек, вполне могла причинить физическую боль. Но настырный малыш никак не сдавался, бежал в поисках спасения за этим суровым мужчиной, перебирая своими тогда еще совсем крошечными лапками. Он истошно мяукал, умоляя о помощи, и вдребезги разбитое сердце Святослава все-таки дрогнуло – тот остановился.
Мужчина мог сколько угодно врать себе, но это был самый важный для него поступок за последние годы – он обрел свое единственно слабое место в лице (или морде) мохнатого друга, которого при отсутствии посторонних людей в доме ласково называл «сына».
Сына уже терся о ноги своего хозяина, напоминая, что миска все еще пуста, а животик сводит голодом. Святослав, принеся котенка домой, навсегда отучил его от улицы, и на это была только одна причина – мужчина не мог потерять своего друга, с этим он бы просто не справился. Страх потерь заставлял не привязываться к людям, а этот хитрец все-таки смог пробраться в его почти умершую на тот момент душу и прочно обосновался там.
Часто молодой человек винил себя за такой эгоизм, понимая, что лишает питомца свободы, но Сына, словно чувствуя сомнения хозяина, тут же запрыгивал к нему на колени и засыпал, пробуждая воспоминания о своем спасении и их первой совместной ночевке под теплой крышей дома.
В ту ночь дождь не прекращался. Котенок, едва осилив порцию предложенной ему еды, не получая  на то разрешения самовольно залез на колени спасителя и тут же заснул. Святослав боялся пошевелиться, чтоб не тревожить сон этого маленького чуда, какая-то безумная нежность и ответственность наполнили его и мужчина просидел в кресле до рассвета, охраняя покой бедняги.
Утром котенок сладко потянулся, спрыгнул на пол и пошел исследовать свой новый дом, а человек так и не смог встать с кресла – ноги затекли и отказывались подчиняться. Святослав еще какое-то время разминал конечности, наблюдая за маленьким наглецом, только еще мечтающем запрыгнуть на прикроватный столик, чтоб скинуть с него все «лишнее».
Сейчас они будто два взрослых сожителя снимающих общий дом: короткие встречи проходят, в основном, на кухне. В редкие дни, когда Святослав работает, Сына приходит к нему, ложится рядом, словно пытаясь напомнить своему хозяину, что тот не один в этом огромном, по меркам кота, лживом мире.
Накормив, наконец, своего пушистого любимца, помыв любимую кофейную чашку и аккуратно поставив ее на место, мужчина двинулся было в сторону кабинета, как что-то его остановило. Кот, закончив свой завтрак, перестал обращать внимание на хозяина, запрыгнул на подоконник и начал вылизывать черную как смоль шерсть, грациозно вытягивая при этом лапы.
Святослав еще раз осмотрел кухню – все на месте, но что-то встревожило его, что-то было нарушено. Тут он перевел свой взгляд на кота, затем на окно и понял: уже должно быть светло, а на улице кромешная тьма. Мужчина еще раз посмотрел на настенные часы, чтоб убедиться в правильности своих суждений – время рассвета миновало.
Молодой человек во всем любил порядок. Его перфекционизм гласил, что восход должен начаться, согласно расписания. Мужчина задумался и подошел ближе к окну, рука автоматически потянулась погладить кота. Мягкая шерсть заскользила между пальцев. Это не просто опоздание солнца – это то, что нельзя объяснить или понять. Свят был несколько религиозен и со вздохом, но без сожаления тихо произнес: «Вот он и наступил, ад на земле».
Для него пропал весь смысл в работе и организации дня, пропал смысл всего. Размеренный ритм жизни больше не имел никакого значения. Святослав, нарушив все свои правила не употреблять алкоголь в рабочие дни и, тем более, до обеда, достал из бара бутылку односолодового виски, фирменный стакан, налил себе напиток, по привычке, на два пальца, предварительно небрежно бросив лед на дно и, не раздумывая, выпил дорогой напиток, который берег для «особого» случая.
Теперь, когда уже нет смысла хвататься за здравый рассудок и делать вид, что готов участвовать в общем представлении под названием «жизнь», можно остановиться и вспомнить, пережить боль на пороге «конца света». Здесь он впервые готов принять свою память.
Когда он встретил ее, она была как маленький ангел. Смеялась и порхала. Каждый день с ней был полон приключений и веселья. Как же они любили просто беситься – кататься, играть в снежки и ходить в кино под открытым небом.
Как он любил ее. Зарывался лицом в волосы, прижимал так крепко к себе и боялся отпустить хоть на секунду. Он не мог надышаться ей и, казалось, нет теперь человека ближе.
Святослав был хорошим сыном и братом. Его семья – крайне порядочные и добрый люди, при этом достаточно богатые, чтоб позволить себе безбедное существование на несколько десятилетий вперед. Отец, в свое время, очень много работал, чтоб его семья ни в чем не нуждалась, и, однажды, его дело переросло в крупный семейный бизнес.
В двадцать пять лет Свят еще не придавал значение тому, что значит быть богатым или бедным, он был слишком хорошо для этого воспитан, возможно, несколько наивен, для принятия того, что можно быть с человеком ради денег и статуса и просто «играть» роль наивной маленькой девочки.
Когда они поженились в лучшем ресторане города, сыграв неприлично дорогую свадьбу, он все еще не верил тому, что говорили друзья. Он любил без оглядки. Бросая людей, которые, как ему казалось, «просто завидуют его счастью», делал все только для нее и ради нее.
Отец и браться никогда не вмешивались, а спокойно их во всем поддерживали. Они все видели и понимали, но знали, что пытаться открыть ему глаза на правду – значит только отдались его от себя, а, возможно, и вовсе потерять доверие.
В какой-то момент его веселая малышка, вдруг, исчезла. Крики, истерики, поездки, шмотки – постоянно что-то не устраивало человека, который когда-то радовался простой прогулке по городу в обнимку. Она стала прятать телефон, часами запиралась в ванной комнате и там с кем-то тихо беседовала. Ответов не было, говорить о причинах скандалов жена отказывалась, указывая, что это только он один во всем виноват. Напряжение росло, и Святослав уже перестал радоваться, тень сомнения и тревоги навсегда поселилась в его сердце.
Что тогда подсказало ему ехать домой? Он точно не знает. Какая-то необъяснимая паника, как будто подталкивала его. Картина, которую он застал по приезду, навсегда запечатлелась в сознании. Это был самый страшный кошмар. Он до сих пор ненавидит этот день. День, когда застал свою обожаемую жену с любовником. Он не знает этого человека и ему все равно, кто это был. Супруга оправдывалась, что это друг детства, они случайно встретились, и все у них было впервые.
Позже Свят спрашивал себя: «что было бы, если я тогда не приехал?» А теперь ему все стало не важно. Он устал мучиться миллионами вопросов, на которые наверняка никогда не получит ответов.
Да, он не сдержался. Обманутый муж кричал и выкидывал ее вещи из дома, ненавидел за предательство и презирал день их знакомства. А потом ушел сам, громко хлопнув дверью напоследок. Святослав оставил женщину одну, вероятно, давая шанс им обоим осознать что-то и вернуть те утраченные чувства. Но, тем же вечером, она уже веселилась в клубе с подружками, выкладывая истории в социальных сетях.
Он не помнит, сколько дней пил у друга, плакал, как ребенок и вспоминал все лучшие моменты, которые их связывали, словно сознательно хотел сделать себе больнее. Сначала она молчала, в ожидании, что он «сам приползет к ней на коленях», а потом стала забрасывать его сообщениями с обвинениями, смысл которых сводился к тому, что это именно он довел ее до супружеской измены.
Все возможные современные мужские грехи были ему навешаны в благодарность, за годы их совместной жизни: абьюзер, токсичный, не уделял внимания, но нарушал ее личные границы, а, самое главное, не достаточно щедрый – ей пришлось в чем-то даже себе отказывать.
Тогда он не знал, что делать. Простить и вернуться, ведь все равно любит и боль от расставания сильнее; или проявить гордость и хотя бы попробовать «воспитать». Мозг хаотично выдавал варианты, душа горела от боли, но ответа не было, пока она сама все не решила за него: в «наказание» за игнорирование ее сообщений и блокирование банковских карт – сделала аборт.
Мир Святослава рухнул. Больше всего в жизни он мечтал о детях. До свадьбы они фантазировали, как будут кататься на катке, гулять втроем, вместе с дочкой Алисой, как он будет любить их обоих и защищать. Его мечты о том, как он приходит домой с работы, а дочь бежит к нему и обнимает своими маленькими ручками – все померкло в один момент по воле женщины, которую когда-то боготворил. Молодой человек даже не стал уточнять, его ли это был ребенок. Достаточно того факта, что она убила еще не рожденное дитя, преследуя цель манипулировать им.
После получения сообщения об аборте с очередными обвинениями в свой адрес, Святослав позвонил семейному юристу и направил его в суд от своего имени с иском о разводе. Больше он не любил ее, теперь он просто ненавидел.
С тех пор, молодой человек не впускал более в свое сердце представительниц женского пола. Частые рассказы друзей и коллег о своих семейных бедах, изменах жен и их меркантильности добавляли ему уверенности в правильности своего решения.
Только семья старшего брата, всегда оставалась наглядным исключением. Маринка любила Андрея просто так, с чистым горящим сердцем. Не смотря на прожитые вместе шестнадцать лет, они продолжали веселиться и дурачиться, словно весь окружающий мир не имел никакого значения. Они не выпускали руки друг друга и никогда не лгали, даже ради спасения. Доверие стало кредо их семьи. Святослав иногда таил надежду найти свою «Маринку», но пока жизнь не предоставляла ему такого шанса.
«Значит, наконец, мир обмана и предательств, лицемерия и погони за богатством подходит к концу – справедливо» – Святослав уже давно не боялся смерти, жить без чувств, приходить в пустую квартиру, не обнимать любимую, не слышать радостный смех своих детей – вот что причиняло истинную боль. Ты как изгой вечерами сидишь в полумраке собственного дома и ощущаешь свою ненужность этому миру. Словно ты чужой, сломанный, дефектный.
Он мечтал снова почувствовать тот трепет прикосновения к любимому человеку, раствориться в чувствах и отдать всего себя. Гулять под луной и весело говорить просто ни о чем, мечтать о совместном будущем, держась за руки. Но для этого нужно бы было довериться, а доверять он больше не мог и не хотел.
Как он устал. Устал жить без чувств, каждый день прислушиваться и искать в себе хоть что-то отдаленно напоминающее человечность.
Налив в стакан вторую порцию виски, небрежно бросив в него лед, мужчина с тоской посмотрел на кота: «Если я не вернусь, надеюсь, ты найдешь свой кошачий рай. Уверен, там нет дождя. Я не могу остаться – у нас закончился твой корм, мне придется выйти и найти хоть какой-нибудь магазин».
Святослав открыл окно, чтоб кот мог уйти на самостоятельные поиски пищи. Сына никак не отреагировал на доступ к свободе, продолжая рассматривать кончик своего хвоста. Мужчина еще раз тяжело вздохнул, прошел в коридор, открыл входную дверь и, подумав пару секунд, прямо в махровом халате, как был, вышел в пыльную бурю.