продолжение 2 Смеется лето

Нина постучалась в стекло, полицейский и глазом не моргнув, просматривая журнал записей. Нина настойчивее постучала, улыбнувшись его важности. Тут зазвонил телефон и невнятный голос быстро что–то сказал ему в трубку, важность с лица полицейского убралась взамен замешательству, и он быстро положил трубку и, закрыв двери вышел.Нина, поздоровавшись с людьми, подошла к доске с ксерокопиями фотографий «Их разыскивает полиция». Тут же располагались копии, как заполнять различные заявления в полицию. Чтобы скоротать время она стала всматриваться в лица на доске. Некоторые явно были субъективными или как их называют фотороботы, составлены сотрудниками экспертнокриминалистического отдела. Один такой фоторобот привлек ее внимание выражением лица и глаз. Она еще раз внимательно посмотрела на него, но уже ничего особого в этом портрете не увидела и подошла опять к дежурному на КПП, который уже находился там. Когда она объяснила, что хочет увидеть следователя, который ведет дело по пропажи Зои, он сказал, чтобы она поднялась на 2 этаж кабинет №7, к следователю Курко Семену Петровичу.





Курко Семен Петрович был тучным мужчиной далеко пенсионного возраста. Он привстал, увидев Нину и поздоровавшись, пригласил присесть.
- Что вы хотели узнать прекрасная девушка от меня? – посмотрев на Нину приветливо улыбаясь тонкими губами, прищуренными карими глазами, которые были почти спрятанными за густыми, длинными бровями, спросил он.
- Я хотела бы узнать ход следствия Кузьменко Зои Владимировны, – сказала Нина, думая: «Брови не думали подстричь, дорогой дедушка»
- «Следствие, – задумчиво сказал Семен Петрович, облокотившись на стол и, повторил, — следствие». Знаете Нина…, как по отчеству?
- Просто Нина
- Зоя то нашлась. Вот только вышла, Вы не встретились. Жива и здорова, так о каком следствии может идти разговор? Она без фокусов не может, а вот парень, да еще иностранец пострадал. Вот не подскажете, как быть?
- Подскажу, Семен Петрович. Его каким–то образом следует задержать. Я уж не знаю, как вы это сможете сделать. Вы же с ним общались, вели следствие, какую–то особую точку нашли, за что можно зацепиться. Кстати, он иностранец и как Зоя говорила, он знает по–русски несколько слов, как же Вы с ним общались?
- Вы мне скажите, за что же это я должен его задержать, что Зоя просила?
- Вы же поняли, что я ее не видела. Да и вне Зои вопрос. Вопрос стоит в том, кто мог на дне речки оставить емкости и очень подозрительные.
 - Вы начитались фантазии и бредите ими и хотите старого следопыта ввести в заблуждения. Поставить на посмешище, – неодобрительно проговорил Семен Петрович, вставая из–за стола зацепив его животом и застегивая пуговицу на пиджаке, что ему никак не удавалось, махнул рукой и, вздохнув, добавил, – свободна девушка, у меня много работы.
- Семен Петрович, я не стала, так настаивать, если бы не сталкивалась с ошибками следствия. Я тоже следователь, может, да не может, точно Вы намного больше меня знаете. Но поверьте, у нас кругозор в городе огромный пусть я молодая, но мое чутье…
 - Эти емкости мы, конечно, проверим! Пусть даже это и несерьезно, но поступил сигнал, мы обязаны проверить, если что Вы оплатите издержки, – толи серьезно, толи, шутя, сказал Семен Петрович, Нина не поняла. – Почему Вы решили, что это он сделал? По–моему там мальчишки ныряют в день по нескольку раз. Да и Вы могли это сделать.
 - Пока мы здесь философствуем, воду могут заразить, сколько людей пострадает здесь и даже…
- Да это серьезно, если правда, река впадает в Днепр…
 - Почему как Вы говорите Зоя постоянно на фокусах и ей Вы верите, меня Вы первый раз видите и уже не можете проверить, ведь дорога каждая минутка. Что он там сидит, это не гарантия у него могут быть сообщники.
- Хорошо, хорошо, я понял.
- Семен Петрович, а давайте мы его проверим. Вызовите его, Вы опытный следователь, а я молодая у нас что–то должно получиться. Я буду с ним разговаривать, а Вы будете наблюдать за ним.
- Если он шпион, он эрудирован и с Вами не будет говорить. Давайте Вы будите тихо сидеть и слушать.
- Я знаю английский, немецкий языки. А Вы как будите с ним …
- Хорошо я скажу, что Вы переводчик. Я буду задавать вопросы, а Вы переводить.
- Я согласна, но он знает, что я жена Михаила, брата Зои.
- Но он не знает, что Вы следователь.





Когда Артура завели к Семену Петровичу и посадили напротив Нины, он ничем не выдал, что знает ее.
 «Вы знакомы с этой женщиной», —спросил Семен Петрович.
- Я не понять, здравствуйте, – смотря сквозь Нину, спокойно сказал Артур.
- Семен Петрович, тихо смотрите в его волосах, сидит тарантул, не спугните его! Укус этого тарантула смертелен, вызовите немедленно врача, – без всякой эмоции проговорила Нина, словно говорила, о чем–то постороннем. Чтобы точно выяснить, насколько он знает русский язык.
Семен Петрович не совсем понял Нину и вопросительно посмотрел на нее. Но какое было удивление, когда Артур вдруг смертельно побелел, и начал смахивать с волос невидимого тарантула.
- Ну, Нина ты и меня в замешательство ввела!  А американца в шок ввела, он тут же русский язык выучил. Ну, спасибо тебе Нина, – сказал Семен Петрович и, обращаясь к Артуру, сказал, – ну что красавчик, раз так быстро выучил русский, поговорим.
- Я, я знать тарантул, я здравствуй знать, тарантул знать и бояться.
- Если будешь чудить, мы будем посла вызывать, так понятно и придется Вам сидеть неизвестно сколько, пока не прибудет посол.
 - Звать посол, будет звать, я, я.








Семен Петрович вызвал охрану, и Артура увели. Он посмотрел на Нину и сказал:
- Вы свободны, дальше я разберусь.
 Семен Петрович, а как же …
- Все Ваша миссия закончилась. Спасибо.



Выйдя с полицейского участка, Нина столкнулась с Мишей.
- Почему я был уверен, что именно здесь я встречу тебя? – добродушным голосом спросил Миша. – Ты классный следователь, это бессознательная ошибка твоего поступка может быть раковой. Нина, почему ты не слушаешь меня. Я тебя очень люблю и не хочу …
- Все, все я поняла. Пошли домой я все расскажу. Я хочу посоветоваться с тобой.
 - А нельзя было сделать это прежде.
- Знаешь, пожалуй, дома много ушей, давай, где ни будь на нейтральной стороне.
- Давай, вот там стоит лавочка, мы с Зоей там только что беседовали.
- А пойдем к речке, там и поговорим, – взяв за руку Мишу и преданно смотря ему в глаза, сказала Нина.
- Нинка, говори, что придумала? – обхватив ее сзади за талию и целуя в шею, спросил Миша, уже чувствуя подвох.
Нина вывернулась из его объятий и, азартно схватив его за руку, потащила к речке.






На берегу стояла полицейская машина.
- «Сейчас наделают шуму и толком ничего не выяснят», —досадливо сказал Миша. – Явно он действовал не один. Нельзя им позволить сейчас туда лесть. Как говоришь звать следователя?
- Семен Петрович.
- Хорошо, я сейчас подойду к ним, а ты смочи ноги и внимательно наблюдай, может, кого постороннего увидишь.
Когда Миша подошел к машине на заднем сидении увидел Артура и сидящих с двух сторон полицейских, впереди явно сидел Семен Петрович и водитель.  Увидев Мишу,





Семен Петрович открыл дверцу и, кряхтя, можно сказать прямо выкатился из машины.
- Семен Петрович, здравствуйте! Вы, почему держите Артура, не предъявив никаких обвинений, уже скоро будет 72 часа. «Вы нарушаете закон!» —говорил Миша, делая усилие, чтобы слышал Артур.
- Извините, кто Вы будете? – неблагожелательно поинтересовался  Семен Петрович, почесывая пальцами лысину, где по бокам виднелись седые редкие волосы. На лбу выступили капли пота. Затем закрыл дверцу машины и пошел к берегу реки.
- «Семен Петрович, – извиняющим голосом сказал Миша, — простите меня, я это нарочито сказал, так пренебрежительно обращаясь к Вам». – Я не хотел, чтобы Артур заподозрил меня.
- Что–то я не пойму, что сегодня за день, каждый хочет, чему–то меня учить. Что молодой человек, как Вас там...?
- Я Михаил начальник отдела…
- Михаил начальник там какого–то отдела, какой–то там полиции, следователь полиции…. Вы, что думаете Михаил, мы тут без вас никак? Мы что здесь байдыки бьем. Знаете, как не странно мы здесь работаем. А кто Вы я уже узнал.
- Простите, я…
- Ты мне ответь, – перейдя на «ты» уже по–душевному сказал Семен Петрович, – почему сразу не выпустить содержимое, и все вода заражена, зачем такие сложности?




- «Я тоже об этом думал, – неторопливо сказал Миша, — и пришел к тому, они ищут место, где нанести больший эффект». Оставлять, где–то у себя, подвергнуться нечаянным раскрытием. А так пойди и скажи, что–то это именно он сделал.
- А может дали отбой, сказали, что еще чего–то ждут? – сказал Семен Петрович.
- Так или иначе, нельзя ему показывать, что обнаружили емкости. Может он не один, может сейчас, где–то наблюдают. Спугнем их, может непоправимое произойти.
-  Вот мы решили не говорить, что нашлась Зоя и решили пусть полазает еще по дну. А мы, надеюсь совместно, найдем решение. Я не боюсь, что ты займешь мое место, здесь тебе делать нечего. Но как решится, будем посмотреть. Я, однако, уже устал работать, да и сердечко последнее время шалит. И еще скажу, время беспокойное, президенты меняются, законы под них подстраиваются. Так что молодежи треба уже думать, а нам старикам почет, вот как–то так. Извини, что фамильярничаю.
- Нет, я не против, чего это Вы мне будете выкать.
- Вот повели дружка, – посмотрев в сторону машины, – сказал Семен Петрович. Лады, Михаил, я буду рад освободить тебе место, вот закончим это дело. Но скажу непростое оно, крепко думать надо. Надеюсь, не убежишь на море, пока идет следствие.
- Уверяю Вас, не сбегу!
- Ну, иди к своей, а то уже заждалась.
- «Спасибо Вам», —сказал Миша и побежал к Нине.

7.

В субботу с утра поехали в районный центр на базар. Рая положила в пакет узелок с деньгами и ходила по рядам, смотрела какой выбрать подарок на день рождения Зои. Нина рассматривала прилавки, которые были в основном угрюмые пошарпанные непонятного цвета. На стойках, которые держали плащевые навесы над прилавками, по бокам развешаны различные товары. Дальше прилавок продавали вещи на земле. В основном вещи можно сказать «огородные», тапочки, футболки, кеды, семейные трусы, галоши, халаты ляписные сарафаны и платья. «Где они только набрали таких вещей? Неужели еще где–то их шьют. Кто носит такие ужасные вещи» – размышляла Нина.  В воздухе пахло поднятой людьми пылью, вещи, которые лежали на прилавках, приходилось стряпать от пыли, чтобы их рассмотреть. Нина сняла солнцезащитные очки и, протирая их, обратила внимания на белые кроссовки, которые были в пыли, белые джинсы она предусмотрительно подвернула, когда вышли с машины были чистые. Она всегда аккуратно относилась к своим и Мишиным вещам. Миша в светло серых джинсах и таких же кроссовках важно вышагивал по пыльной тропинке, не акцентируя на пыль и вещи, создавалось такое впечатление, что он просто проходит мимо базара в другое место.
 






Рая окликнула Нину, которая довольно отстала от нее. Нина подошла к ней и, увидев, что она крутит в руках дешевые бусы, спросила:
- Рая, ты, что хочешь эти бусы взять в подарок Зои?
- Согласись, смотрятся они богато, а стоят копейки. Хочешь, я и тебе возьму? – рассматривая бусы со всех сторон с важным видом, словно покупает дорогую вещь, не обращая внимания на Нину, невинно проговорила Рая.
Нина, от такого нелепого предложения была изумлена, поражена, она вся огнем запылала. У нее даже дыхание захватило.
- «Рая я в детстве такие елочные игрушки на себя не цепляла», —осипшим голосом сказала Нина. И вдруг вспыхнул, зашатался в ее прищуренных глазах шальной огонек, она, чуть помедлив, добавила: – а бери Зои бусы, ей в самый раз будет.
- Рая, – вмешался в разговор Миша, – оставь эти бусы. Зоя не будет их носить. Мы попросим Нину, что–то подобрать из ее вещей для Зои.
- Не говори глупости, вот еще, одна с елочкой сравнила, другой поношенные вещи. Ты Михаил слишком балуешь свою жинку. «Почаще окликал ее лучше бы было», —небрежно сказала Рая с нескрываемой насмешкой.
- Успокойся! «Бери что хочешь», —дружелюбно сказал Миша, поправляя на ее голове сползший шелковый платок с мелкими узорами. Она резко убрала голову.
- «Че брыкаешь головой как лошадь в жаркую погоду», —в укор ей сказал Денис.
- Поговори мне, все норовишь меня со свету сжить, мужик ты мне али как? – с дрожью в голосе заговорила Рая. И поправляя платок начала причитать, как ей тяжело с ним.
- Хватит! Денис ты неправ, зачем на весь базар выяснять свои отношения давайте–ка домой. – Сказал Миша.






Денис неопределенно и неестественно махнул рукой как бы говоря: «Вас не прошибешь!»
Когда ехали назад остановили ДАИ, проверили документы и пожелали счастливого пути.
- Да наша полиция как видят иностранцев, сразу вежливыми становятся, – сказал Денис с чувством иронии и кривой улыбкой.
- Вот и мы Нина стали с тобой ино–иностранцы, – с усмешкой сказал Миша.
Напряженная обстановка мигом сменилась весельем. В другой момент совершенно было бы не смешно, но натянутые отношения мгновенно разразились смехом. Они просто смеялись своим амбициям и глупой напыщенностью. В душе появилось легкое дуновение облегченности. Рая даже запела:
Чом ти не прийшов, як мiсяць зiйшов?
Я тебе чекала.
Чи коня не мав, чи стежки не знав, мати не пускала?
Миша подхватил песню и сильно фальшивя, запел:
I коня я мав, i стежку я знав, i мати пускала.
Найменша сестра, бодай не зросла, сiдельце сховала.

8.

Ближе к полудню Маруся, так звали мать Зои, в длинном атласном халате в запах, с короткой стрижкой с сединою на висках и домашних туфлях для гостей накрывала сделанный из досок большой стол, который стоял во дворе. Зеленые ветки высоких вишневых деревьев закрывали жаркие лучи солнца, делая вокруг стола прохладу. В ее движениях полных рук была какая–то напряженность, не свойственная ей. Это заметила даже Рая. Да и ее наряд, который был виден в раскрываемых полах халата, говорил об особом случае.






Маруся проворными движениями полных рук выставляла блюда. Затем отходила, поправляя полы халата, придирчивым взглядом осматривала сервировку стола, что не нравилось, переставляла в другое место. В ее полной фигуре была не повседневная суета, а какая–то особая.
- Здравствуйте тетя Маруся. Что Вы так скрупулезно сервируете стол? – подходя к ней и обнимая ее, спросил Миша.
- Здравствуй племянник, соизволил приехать в родные места. Молодец! Красавиц стал, вылетая мама, царство ей небесное.
- Вы тоже не стареете, выглядите превосходно.
- Что ты Миша, шестой десяток пошел, все наряды малы стали с 48 размера на 58 перешла. Как будто и переживаний нет. Помню, муж все говорил, когда ты уже жинкой станешь, все худая, да худая. Я ему говорила, что он замучил меня, бил, пил. Он отвечал, что нужно уже привыкнуть к такой жизни. Вот уже 10 лет нет его, да будет пухом ему земля, хожу на могилки, разговариваю с ним, говорю, чтобы посмотрел на меня, что я стала такая, как он хотел, – она вытерла слезы, поцеловала Мишу и пошла в дом.





Во двор зашла Людмила со своей свитой. Сразу стало шумно. Алексей перед столом заправил белую рубашку, вылезшую из–под брюк, застегнул на пуговицу черный пиджак, дал подзатыльник подошедшему к нему внуку, затем подал руку Миши и Денису.
- Ты что это разошелся, зачем ударил Олешку? – подавая руку Алексею, спросил Денис.
- Надоел все д–дай на морожено, д–дай на шоколад, я миллионер шо все д–дай. Мать оставила их, а сама в Минск отправилась, – возмущенно говорил Алексей, косясь на Людмилу.
- Меньше на водку останется, а то на мороженое жалко денег, а на водку нет, – прижимая внука к себе, буднично произнесла Людмила.
К Людмиле подошли еще двое внуков и, окружив ее, дергали за цветную юбку хныча, просили конфет.
- Сейчас все придут, сядем за стол, потом получите конфеты.
- «Не дергайте меня», —примирительно говорила Людмила, поправляя зеленую шелковую с длинным рукавом кофту, которая была натянута на ней и шоркая туфлями на низком каблуке, явно на размер больше ее стопы.
- «Людка ты хотя бы сегодня могла внуков своих оставить дома?» —спросила Маруся.
- И вам здравствуйте, кому скажите, на милость я их оставлю? И кому они здесь мешать будут.









Когда все собрались, а это человек 20. Маруся вышла в довольно модном платье, черного цвета с разрезом на левом боку и полуголой спиной. В этом наряде она чувствовала себя стесненно и движения ее были заторможены и неловкие, подойдя к длинной деревянной скамье, она зацепилась за край стола и свалила на пол несколько тарелок и тут же услышала в свой адрес от Людмилы:
- Теть Маруся этот наряд красивый, но не для тебя. Ты в нем словно черепашка. Ты же была в отличном костюме, я даже подумала, что тетка та у нас красавица. Иди, переоденься, а то можно и голову сломать, оставь этот наряд для Зойки.
- Чья бы мычала, а ты бы молчала. – Послышался голос Зои. – Что мисс вселенная, понимаешь, кто, в чем должен одетый быть?! «Мымра!» —сказала Зоя с огромным удовольствием. Она стояла на пороге дома, в светлых брюках и шикарной белой украинской вышиванке, держа под руку Антона.







Они важно прошли к столу и села на приготовленные стулья с переднего края стола. Людмила поёрзала на стуле с некоторым беспокойством, покраснев от натуги, что не может высказаться, сжав губы, от злобы толкнула в бок Алексея. Тот сидел с полной невозмутимостью. Нина переглянулась с Мишей, думая: «Какая непосредственность в отношениях. Могут наговорить друг другу некорректности и в ту же минуту вести непосредственный разговор без обид».
После слов поздравления Маруси в адрес дочери, все выпили крепкой самогонки и начали подносить подарки со словами поздравления, тут же выпивали и под пьяный шум, когда никто никого не слушал, каждый, о чем–то громко говорил, мать Зои объявила о помолке Зои и Артура. Кто понял, начал кричать горько, другие пели, мужчины стояли в сторонке курили и вели свою беседу. Можно сказать, никто не принял это в серьез.

9.

Миша не любил шумные компании и сказал Нине, что нужно бы домой идти. Нине было интересно посмотреть продолжение, да и заинтересовало то, что Артура все же полиция отпустила, она решила остаться. Миша сказал, что устал и пойдет все же домой.
У калитки к нему подошла Ира и, улыбаясь, сказала:
- Михаил Вы домой собрались? Не хотите поздравить свою сестренку, что она выходит замуж? Вам не нравится Артур?
- Добрый вечер Ирина! Много вопросов задаете, вы так от любопытства или дерзите? Так вижу, Вы тоже уходите.
- А знаете у нас очень красиво в парке. Смотрите луна, тепло, можно и прогуляться, давайте, Вы же не против? В такой лунный вечер один дома. Идемте, вспомним школьные годы, – оставив Мишины вопросы без ответа, азартно сказала Ира.
- А пошлите и давайте на «ты» ведь мы ровесники, в одном классе были.
- Отлично!





В парке было много молодежи. Все аллеи освещались, где света было мало или почти темно лавочки были заняты, где слишком светло свободны. Только они присели на лавочку, Ира, увидев кофе, предложила зайти, даже не предложила, а сорвалась с места, потянув Мишу за руки, умоляюще быстро заговорила:
- Пошли, пошли в кофе! Миша там музыка, там столики, а народу мало, пошли, пошли.
Миша поддался, и они зашли почти в полупустое слабо освещенное кафе. Там играла украинская музыка. К ним сразу подошел в белой рубашке молодой официант, Миша заказал газированную воду себе и спросил, что будет пить Ира. Ира весело сказала:
- Мне бутылку шампанского и принесите два бокала.
- Ира может не надо бутылку, давай выпьем по бокалу шампанского и, пожалуй, нам будет достаточно, – сказал Миша, когда официант отошел. Потом продолжил, – мне кажется после самогонки, шампанское сильно развезет.
- Миша, я угощаю.
Когда было выпито шампанское, Ира встала, и тут же свалилась на стул.
- Да, Ирина, – вздохнул Миша, – пошли–ка домой я тебя отведу.





С улицы дом как дом, ничем не отличается от других саманных домов, дорожка к дому разве что выложена плиткой. Поднялись по деревянным ступенькам в дом.
Сразу в веранде уже было заметно, что хозяйка в этом доме любит уют. В гостиной мебель ничем не хуже городской. Мебельная стенка не в каждой городской квартире такая есть. На стеклянных полках нет пыли. Посуда, выставленная на них чистая; на деревянных полках много книг.
Ира бухнулась на диван и протянула руки к Мише. Миша улыбнулся и сказал:
- Ирина, ты дома, отдыхай, я ухожу.
- Нет, нет, давай выпьем кофе, – сказала Ира, видя, что Миша серьезно настроен уходить
- Ира, ты дома и разберешься здесь сама. Мне тоже нужно идти домой.
- Как же ты можешь беззащитную женщину оставить одну?! А если мне будет нужна помощь? Миша, я прошу, садись на диван, я сейчас принесу кофе и попьем кофе, и можешь идти домой.






Миша присел на кресло, которое стояло напротив дивана и, смотря на книги, сказал:
- У тебя не плохая библиотека, читаешь или книги собираешь, извини, просто у нас есть любителе собирать хорошую библиотеку, а потом только протирают пыль с книг, а читать неважно, раз есть книги, значит ты культурный человек. Извини, я может не обдуманно сказал.
- Не надо бояться говорить. Лучше спросить, чем потом думать для чего ей столько книг? А ты читаешь? Надеюсь у вас с Ниной тоже много книг.
Миша подошел к книжной полке взял книгу и прочитал:
Евгений Евтушенко 






"Не надо бояться густого тумана,
Не надо бояться пустого кармана.
Не надо бояться ни горных потоков,
Ни топи болотных, ни грязи подонков!
Не надо бояться тяжелой задачи,
А надо бояться дешевой удачи.
Не надо бояться быть честным и битым,
А надо бояться быть лживым и сытным.
Умейте всем страхом в лицо рассмеяться,
Лишь собственной трусости надо бояться!"





Ира внесла две кофейные чашки, поставила на журнальный столик и с легким флиртом сумбурно, так как не совсем отрезвевшая проговорила:
- Выпьем за дружбу, за молодые годы, которые растворились не в начавших отношениях. Хотелось бы их возродить, но ты женат…
- Ирина это было детское увлечение, не имеющее продолжение. Я, пожалуй, пойду. Ты уже не настолько пьяна, чтобы не контролировать свои действия.
- Не давай выпьем кофе, тогда пойдешь. Миша, почему ты такой дикий, я же не монстр, я просто хочу поговорить с тобой, а ты бежишь в пустой дом. Там нет твоей жены, она почему–то не бежит к тебе, а осталась там… она…
 - Я не хочу с тобой обсуждать Нину, давай выпьем кофе, и извини, потом я ухожу. Что–то разговор у нас с тобой не клеится. – Твердо и отрывисто сказал Миша и, взяв чашку, которая была предназначена Ире, поднес к своему рту.
Ира играючи взяла с его рук чашку и, ловко прокрутившись возле его с этой чашкой начала пить с нее жестом показывая, на другую чашку кофе невинно улыбалась
- Что так яростно схватилась с места и подхватила с моих рук чашку, почему я должен пить именно с той чашки, которую ты мне поставила?
Ира не ожидала такого вопроса, смутилась и как–то пятясь, отошла в сторону. Затем перевила дух, и настороженно всматриваясь в лицо Мише, сухо проговорила:
- А затем Мишенька, чтобы ты разошелся со своей женой! – выпалила Ира.
- Не понял?! Ира что ты себе придумывала?! Я свою жену люблю, обожаю! Я страстно ее люблю и даже нарочно не могу представить, что ее нет рядом. Изменить ей?! Нет, Ира я ценю ее и берегу ее честь. Я никогда этого ей не говорил, но она мой идеал, я не могу, да и не хочу ее терять.
- И чем же она так тебя опьянила? Она обыкновенная женщина и можно сказать не красавица. Она колдунья! Это точно сказала Зоя. А я не верила.
- Причем Зоя? Она ее не знает. Мы с Ниной поженились после первого курса и вот уже 5 лет вместе, а будто было это вчера.
- А что дети есть?
- Нет. Мы об этом как–то не думали. Мы эти 5 лет прожили как один день. Нам хорошо вместе и потребности о детях не было.
- А вот я думала. Я ждала детей. А ты…. Да ты виноват, что у меня никогда не будет детей.
- Ирина, – даже вскричал Миша, – я – то каким боком. Мне что–то не понятно? Ты лишнего выпила и буровишь какую–то ересь.
- Ты в начале 10 класса решил от меня избавиться и подослал ко мне Ваньку.
- Какого Ваньку? – испытывая сильное удивление, спросил Миша.
- С 10 «в» класса, с рыжей челкой и красивыми голубыми глазами. Он все за Зойкой бегал.
- Соломенский Иван? да помню, но мы с ним никогда друзьями не были. Он был высокого мнения о себе, а Зоя да власть имела над ним, что прикажет он все делал.
- Нет, это ты ему сказал, чтобы он узнал какого я поведения, можно со мной по–взрослому. Вот он пришел и начал ко мне приставать, родителей дома не было. Он захотел чаю, и мы селе с ним пить чай, он подсыпал какую–то гадость мне, я выпила, после ничего не помню. Через три месяца поняла, что я беременна. Оттого что боялась родителей и позора сделала аборт, Зоя меня отвела к какой–то бабке. Она уже тогда была более умнее меня. Вот эта бабка сделала что–то не так и я загремела в больницу, там мне и сказали, что я никогда не буду иметь детей. Я хотела заявление на тебя написать, но Зоя сказала, что огласка только навредит мне. Она сказала, чтобы я никому не говорила об этом. Так как все говорили, что сука не захочет, кабель не вскочит. Вот она сказала, что меня и обвинят.
- Этот раз Зоя тоже тебе посоветовала, как бы отомстить мне? Говори только правду. Не надо бояться быть честным, а надо бояться быть лживым. «Я жду Ира», —твердо и холодно сказал Миша.
- Она сказала, чтобы Нина заревновала тебя, а то противно смотреть на ее довольное лицо, она сказала, что ты ей не нужен и что она заколдовала тебя, чтобы получить такого красавца.
- Да с тобой поступили жестоко, только не я. Но Ира поверь мне, я разберусь. И никогда больше так не делай, я опытный следак и заметил, что ты сыпанула в чашку порошок. Да если честно сказать ты своим поведением раскрыла себя. Это нетрудно было увидеть по тебе, я тебе просто подыгрывал.

10.

На улице уже стемнело, повеял прохладный холодок, небо вдруг усеялось звездами, когда гости начали расходиться по домам. Артур посмотрел на часы, что–то шепнув на ухо Зои, встал из–за стола и, выпрямивши





продллжение следует