Ненаписанное. В яблочко

Бить или не бить? И если бить, то в яблочко.

Яблочко первое. Был в моей жизни умный, веселый друг. Предприниматель далеко не средней, бери много выше, руки. Он успел достигнуть того возраста, когда люди охают, ссылаясь на склероз и прочие недомогания, но продолжал оставаться в деле. Задашь ему детский вопрос, а он, пока над ответом размышляет, читает непрограммного Пушкина. Вслух, разумеется. А я, как назло, по основному образованию театральный режиссер, для меня качество прочтения даже плохого текста - первично.  Читал он великолепно. Как хороший актер. И не подумаешь, что бизнесмен из той самой двадцатки. Кто не знает что это за двадцатка - спит спокойно. И во сне не ворочается.

Яблочко второе. "Война и мир". Отступление. Лирическое. Прежде чем получить право служить в элитном подразделении, будущих спецназовцев тестируют.Один из вопросов выглядит так: сколько было писателей Толстых? Если респондент отвечает, что Толстых было двое, получает по этому пункту плюс. Но ведь Толстых было трое, писателей. А если поскрести энциклопедии, есть и четвертый. Да еще и Толстая впридачу?! Приземлились. Я не люблю художку, не мой жанр. Однако, "Войну и мир" я читала от корки до корки и от корки до корки. Медленно. С чувством, с толком, с расстановкой. Две недели подряд, нон-стоп в новогодние каникулы. И удивлялась. И своему упорному любопытству, и кропотливости Толстого в детализации. Иную книгу, чтобы ухватить суть, достаточно пробежать глазами. "Войну и мир" я ползла на брюхе.

Яблочко третье. Словарь Даля и прочие словари. Много-много-многоуважаемый мной Бродский советовал своим студентам читать словари. И обещал, что это полезное чтение придаст их стихам выпуклость, объем, красочность и прочие нескушные достоинства.

К чему это я. Подожди, сейчас ссылку притащу.

http://proza.ru/2025/02/20/1542

Да вот к этому самому. Дали нам ориентиры, а мы уже на них давно сориентированы.

Ну разве это не приятно?

P.S. Тот самый детский, впрочем, риторический, вопрос. Кого будут цитировать через двести лет? Неужели все еще непрограммного Пушкина?