Неклюд Коширской - дьяк Ивана IV

Углубившись в поисках родовых корней Каширских до середины XVII века, неожиданно для себя наткнулся на любопытную публикацию ещё 1976 года, в которой упоминался Неклюд Коширской в значительно более раннее время – в 1547 году! И самое интересное - в окружении Ивана IV (тогда ещё не Грозного)! Сначала я отмахнулся от этого исторического, но слишком оторванного по времени персонажа. Однако затем решил «копнуть» эту историю и вот почему.


Во-первых, вышеупомянутая публикация документально подтверждает существование в 1547 году фамилии и Рода Коширских. Во-вторых, служба в окружении Ивана IV заслуживает того, чтобы историю о ней поднять из глубин небытия. В-третьих, личность Неклюда может послужить началом или соединительным звеном общей истории Рода Каширских.


Основой для данного исследования послужила статья В. Д. Назарова «Свадебные дела XVI века», а также четыре документа, приведённые автором в приложении:
1. «список дьяков» (документ № 15), датированный концом января 1547 года и содержащий имена и фамилии 29 персон и имена и прозвища ещё 4-х;
2. «роспись лиц, назначенных в караулы в Кремле на время свадебных торжеств» (документ № 16), также датированная концом января 1547 года и содержащая кроме указания мест имена и фамилии караульных;
3. роспись лиц (документ № 4), посланных в города для смотра невест, датированная 12—18 декабря 1546 г.;
4. роспись лиц (документ № 12), посланных в города для смотра невест, и гонцов, отправленных к ним, датированная примерно 9 января 1547 г. [1].


В данной статье речь идёт о первой свадьбе Ивана IV. 16 января 1547 года Великий князь всея Руси Иван Васильев сын (по-современному – Васильевич) впервые был венчан на царство и стал, таким образом, первым русским царём. Судя по срокам, параллельно подготовке к венчанию на царство проходил смотр невест. Ещё в декабре 1546 г. по городам всея Руси были разосланы указные грамоты к боярам и детям боярским, требующие представить своих дочерей — девиц на смотр невест. В уездные города для «предварительного» смотра были направлены доверенные лица Государя – князья и дьяки. Из представленных кандидаток лучшие были отправлены в Москву. Финальный этап смотра невест лично провёл 16-летний Иван Васильевич. Он выбрал 15-летную красавицу - Анастасию Романовну из рода Захарьиных-Юрьевых. 3 февраля 1547 года состоялось их бракосочетание.


Для современного читателя, привыкшего к 18-летней границе брачного возраста, требуется небольшое пояснение. Дело в том, что в XVI веке юноши становились совершеннолетними в 15 лет. В этом возрасте, например, дети боярские поступали на государеву службу и становились «новиками», т.е. начинающими служилыми людьми. Для девушек брачный возраст был установлен с 12 лет. Так что Иван и Анастасия в день их венчания были вполне совершеннолетними!


Свадебные торжества происходили на территории Московского кремля в уже царских хоромах. В то время они представляли собой комплекс отдельно стоящих каменных зданий, которые соединялись многочисленными переходами. Кроме того у каждого здания было несколько крылец. Очевидно, для обеспечения безопасности свадебных торжеств были выставлены караулы на 22 постах (не считая постов у хором Великой княгини, охранявшихся её детьми боярскими). Большинство их этих постов можно считать «ближними» по отношению к местам пребывания царской четы: например, «в Каменых сенех у дверей Середние полаты», «в Каменых же сенех в дверех к Столевой избе», «у сенных дверей перед Постельною избою». В современных реалиях контур «ближних» постов можно очертить следующими реперными точками: восточная часть Большого Кремлёвского дворца, Благовещенский собор, Грановитая палата, Верхоспасский собор, церковь Рождества Богородицы. Оставшиеся 4 поста можно отнести к «дальним»: «у Архангела» (ныне Архангельский собор), у трёх ворот: у Фроловских (ныне Спасская башня), у Ризположенских (ныне Троицкая башня), у Нижних (ныне западная часть Большого Кремлёвского дворца).


В «Росписи лиц, назначенных в караулы в Кремле на время свадебных торжеств» (документ № 16) были определены не только точные места несения караулов, но и необходимое количество караульных, например, «в Каменых сенех у дверей Середине полаты 2 человека», «от Столовой избы по крыльцу к Набережной полате и у дверей к чердаком 2 человека», «к троим воротам, ко Фроловским, к Ризположенским, к Нижним, к двум по 2 человека, а к нижним — 4 человека». Для каждого из обозначенных мест были написаны имена и фамилии «лиц, назначенных в караулы». Обращает на себя внимание тот факт, что в большинстве случаев фамилий было намечено больше потребного количества караульных. Например, к Фроловским воротам было назначено два человека, а записано аж 5 кандидатов: Никифор Дубенской, Гридя Мельников, Неклюд Коширской, Игнат Дюпин и Митя Ковезин. Очевидно, что в дальнейшем, на стадии утверждения, лишние фамилии были вычеркнуты.


Но нам в данном случае интересны все кандидаты, как люди облечённые доверием молодого царя и потому привлечённые к охране одного из наиболее важных событий его жизни. В вышеупомянутой «Росписи…» не был указан служебный статус этих лиц. Но при её сопоставлении со «Списком дьяков» (документ № 15) мы видим почти полное совпадение имён и фамилий в этих двух документах (за исключением двух персон). Из чего делаем вывод, что все караульные, и Неклюд Коширской в том числе, были дьяками. И дьяками не простыми…


После описания ситуации, представленной в вышеупомянутых документах, проведём её анализ по ряду аспектов, чтобы попытаться составить образ Неклюда Коширского – дьяка «царя и государя и великого князя Ивана Васильевича всея Русии»!


В качестве первого аспекта проанализируем профессиональную деятельность дьяков. В середине XVI века дьяки считались приказными людьми, так как являлись должностными лицами приказов (центральных органов власти в столице) или приказных изб (местных органов власти в уездах). С точки зрения современных реалий, дьяков можно считать государственными служащими в отличие, например, от служилых людей (по-современному – военнослужащих). В нашем случае речь явно идёт о дьяках – служащих приказов.


Здесь следует заметить, что в 1-й половине XVI века дьяками становились исключительно грамотные люди, умевшие читать, писать и считать. Обучение чтению и письму было возможно либо при монастыре, либо на дому. Первый вариант был доступен для бедных и средних слоёв населения, а второй – для богатых. При этом следует подчеркнуть, что при отсутствии обязательности образования грамоту осваивали лишь дети, имевшие для этого желание и способности. Ленивых и неспособных, что называется, «за уши не тянули». 


Относительно толкования термина «дьяк» у историков до сих пор нет единого мнения, но все делают акцент на том, что это был чин. Не погружаясь в пучину обсуждений по этому предмету, попытаюсь представить собственное видение данного явления. А чтобы было понятнее, начну с современных реалий. Сегодня в самом общем случае в каждой организации (и госслужбы в том числе) устанавливаются должности. В этом контексте должность понимается как совокупность служебных обязанностей. На должность, как правило, человек назначается в соответствии с его квалификацией, т.е. уровнем профессионального образования. Так он становится должностным лицом, которому по результатам его профессиональной деятельности присваивается профессиональное звание (например, военное, специальное или учёное). Таким образом, в настоящее время действует следующая зависимость: от квалификации зависит должность, от должности – звание.


В 1-й половине XVI века примерным аналогом профессионального звания, по моему мнению, был чин, в том числе чин дьяка. И в то время действовала другая зависимость: от чина зависела должность. Как правило, сначала жаловался чин дьяка, а затем давалась соответствующая должность. При этом в наименовании должности тоже присутствовало слово «дьяк», например: «дьяк Ямского приказа»; «дьяк Разрядного приказа»; «дьяк у наряда (при артиллерии) в Казанском походе» и т.д. Отсюда, по-видимому, и проистекают недопонимание и путаница в понятиях.


Приведу несколько примеров должностей дьяков, упомянутых в «Росписи…», из справочника С.Б. Веселовского «Дьяки и подьячие XV – XVII веков»: «Клобуков Иван — дьяк в марте 1526 г. на свадьбе Великого князя Василия III; в 1551 г. послан с боярином князем Дмитрием Палецким в Казань к царю Шигалею; в 1555, 1556 и 1562 гг. дьяк в походе с государем; в 1556 г. и 1558 г. в Оружейном приказе; в 1561 г. послан в Великий Новгород с наказом «о свейских послах»; в 1566 г. дьяк на Земском соборе, затем дьяк Разрядного приказа»; «Львов Угрим — дьяк дворцовый; в 1542 г. дьяк при встрече литовских послов; в 1548, 1549 гг. дьяк в Казанском походе; в 1549/50 г. дьяк Разрядного приказа; в 1555 г. дьяк Приказа Большого прихода и дьяк при встрече литовских послов; в 1558 г. дьяк Поместного приказа; в 1561 г. как дьяк подписал жалованную грамоту по Соли Вычегодской» [3].


Сведений об участии дьяков в свадебных торжествах Ивана IV в январе 1547 г. нет ни у С.Б. Веселовского [3], ни у Н.П. Лихачёва [4]. Однако несколько «караульных» названы С.Б. Веселовским «дворцовыми дьяками»: Билибин Шершень, Горышкин Тимофей, Львов Угрим и Лебедев Поспел [3]. У Н.П. Лихачёва находим уточнение, что Билибин Шершень был дьяком Большого Дворца в 1549 году [4]. Из чего делаем заключение, что термином «дворцовый дьяк» обозначались дьяки Приказа Большого дворца. На основании вышеприведённых доводов делаем предположение, что в январе 1547 г. Неклюд Коширской имел чин дьяка и занимал должность дьяка Приказа Большого дворца! Сведения ни о предыдущей, ни о последующей профессиональной деятельности Неклюда Коширского мною не найдены.


Теперь перейдём к анализу второго аспекта – происхождения дьяков, причём как социального, так и географического. Для этого обратимся к авторитетному учёному А.Ю. Савосичеву, посвятившему дьякам XVI века свою докторскую диссертацию. В его работе «Проблема социального происхождения дьяков Ивана IV в контексте исследования ранних этапов развития российской бюрократии» [2] были реконструированы и проанализированы биографии 338 дьяков. Но социальное происхождение было определено лишь у 173! На основе проведённого анализа автору удалось выделить четыре социальные группы, выходцы из которых становились дьяками в XVI веке:
1. «дворянство»: к этой группе были отнесены «городовые дети боярские», «рядовой состав Государева двора», «верхний эшелон Государева двора» и «аристократия». Наш интерес в случае с Неклюдом Коширским сводится исключительно к «городовым детям боярским»;
2. приказные люди, под которыми подразумевались дьяки и подьячие;
3. безвестные и безродные простые люди (автор их называет «демократическими» слоями населения);
4. купечество.


Затем А.Ю. Савосичев определил долю каждой социальной группы, но почему-то не от количества дьяков, чьё социальное происхождение было определено, а от числа дьяков, чьи биографии были «реконструированы». Исправляя эту ошибку, я получил следующие результаты:
1. 123 выходца из дворянства составили 71% (123:173);
2. 29 потомков приказных составили 17% (29:173);
3. 19 выходцев из «демократических» слоёв населения составили 11% (19:173);
4. 2 представителя купечества составили 1% (2:173).


Далее автор выделил более узкий период - «боярское правление» в 1534-1548 гг. В его рамках он идентифицировал 75 дьяков Ивана IV, а социальное происхождение определил лишь у 48. Повторилась та же ошибка с вычислением долей вышеупомянутых социальных групп, поэтому приведу свои значения:
1. 27 выходцев из дворянства составили 56% (27:48);
2. 14 потомков приказных составили 29% (14:48);
3. 7 выходцев из «демократических» слоёв населения составили 15% (7:48).


Из справочника С.Б. Веселовского также явствует, что многие дьяки, стоявшие в карауле во время свадебных торжеств 1547 года, были потомственными дьяками: Клобуков Иван, Митрофанов Чюдин, Билибин Шершень, Горин Дмитрей Чертовской Истома, Выродков Иван и другие. Это вполне соответствует второй позиции (потомков приказных) в вышеприведённых классификациях.


Вместе с тем, сравнивая эти классификации в целом, можно видеть, что при некотором расхождении соотношение долей принципиально не меняется. Для нашего случая этот вывод вполне достаточен. Из какой социальной группы вышел Неклюд Коширской, точно сказать невозможно. Можно лишь строить предположения, опираясь на определённые суждения. Известные мне Коширские XVII века были служилыми людьми: поместными атаманами, драгунами и стрельцами в Козловском уезде, казаками в Воронежском уезде, драгунами – в Добренском уезде, детьми боярскими – в Усманском уезде. Как мы видим, Коширские были служилыми людьми, преимущественно конными воинами. А из всех вышеперечисленных категорий в первой половине XVI века таковыми были только казаки и дети боярские. Поэтому логично предположить, что Неклюд Коширской происходил из казаков, которых в рамках вышеприведённой классификации служилых людей (за исключением детей боярских) вполне можно отнести к «демократическим» слоям населения. Косвенно это подтверждается тем фактом, что среди детей боярских в «коширских» десятнях 1556 и 1570 гг. Неклюд Коширской мною не обнаружен.


При анализе мест службы дьяков, указанных в справочнике С.Б. Веселовского, обращает на себя внимание то, что дьяки были очень мобильны в рамках своей профессиональной деятельности. Они часто меняли места службы, перемещаясь не только из столицы в уезды, но и из уездов в столицу. Например, Кузьмин Истома в 1564 г. служил дьяком в Смоленске, а в октябре 1567 г. «послан к Москве». Козодавлев Матвей ещё  в 1526 году был дворцовым дьяком в Москве и присутствовал на свадьбе Великого князя Василия III, в том же качестве был в карауле на свадьбе Царя и Великого князя Ивана IV в 1547 году, а уже в 1548 году числился дворцовым дьяком в Казани. Ещё один пример: Головков Иван. В 1632 году был подьячим в Хлынове на Вятке, в 1634 году был пожалован в дьяки и назначен в Ярославль, в 1638 году он уже служил Патриаршим дьяком в Москве [3]. Это означает, что и Неклюд Коширской вполне мог быть пожалован в дьяки в каком-либо городе, например, Кашире, и затем направлен «для прохождения дальнейшей службы» в Москву. Тем более что в первой половине XVI века город Кашира был частым местом сбора и дислокации поместного войска.


В качестве третьего аспекта рассмотрим карьеру дьяков, стоявших в карауле на свадебных торжествах Ивана IV. Для этого по-прежнему воспользуемся справочником С.Б. Веселовского «Дьяки и подьячие XV – XVII веков». В указанном справочнике обнаружены сведения о 32 дьяках из 57, поименованных в «Росписи лиц, назначенных в караулы…» (документ № 16). Сроки их дьяческой службы были весьма различны: от 63 лет (у Сидорова Юрия и Кузьмина Ивана) до 3-4 лет (у Ковезина Мити, Низовцова Ивана, Левонтьева Третьяка).


Здесь необходимо отметить, что указанные сроки определялись датами документов, в которых нашли своё отражение имена и фамилии тех или иных дьяков. Это означает, что чем длиннее срок службы, тем чаще встречалась фамилия дьяка в документах, тем в большем количестве значимых событий он участвовал или в таком же количестве документов ставил свою подпись. Таким образом, например, стал известен дьяк Сидоров Юрий, который за время своей службы (с 1506 по 1569 гг.) подписал большое количество грамот. В справочнике С.Б. Веселовского были упомянуты даже дьяки и подьячие, упомянутые лишь однажды, например: «Ковезин Дмитрий — подьячий, с августа по сентябрь 1543 г. встречал и кормил польского гонца», или: «Дюпин Игнатий — в Дворовой тетради дьяк царя Ивана», «Руделев Чюра – дьяк, 1547/48 г.» [3].


Вместе с тем 25 дьяков, стоявших в карауле в Кремле во время свадебных торжеств Ивана IV, стали лишь единожды известны благодаря публикации В.Д. Назарова. К этому числу относится и Неклюд Коширской. Отсутствие этой фамилии в других опубликованных документах как настоящего, так и прошлого времени может объясняться, на наш взгляд, либо краткостью дьяческой карьеры, либо незначительностью занимаемой должности.


В этой связи хотелось добавить ещё несколько соображений на этот счёт. Выше нами были выделены условно «ближние» и «дальние» посты. Очевидно, что охрана первых из них поручалась наиболее доверенным дьякам. К их числу относились те, которые присутствовали (вполне вероятно, тоже в роли караульных) ещё на свадьбе отца Ивана IV – Великого князя Василия III в 1526 году: Клобуков Иван, Горин Дмитрей, Казаринов Микита, Колзаков Василей, Козодавлев Матфей, Щелкалов Яков, Билибин Изгорода, Битяговской Мяхкой [3].


В нашей истории царское или, скорее, боярское доверие к некоторым дьякам подтверждается ещё и тем, что имена и фамилии «караульных» мы встречаем в документе № 4 «Роспись лиц, посланных в города для смотра невест». Из 18 дьяков, направленных в уездные города в декабре 1546 г, 16 были назначены кандидатами в «кремлёвский» караул в январе 1547 г.: Иван Выродков, Дмитрей Горин, Посник Путятин, Чюдин Митрофанов, Шершень Билибин, Истома Чертовской, Федор Огарев, Гаврило Щенок, Гаврило Северицын, Невежа Копнин, Василей Колзаков, Поспел Лебедев, Гаврило Тыртов, Иван Кузьмин, Дурак Мишурин, Степан Скрыпов. Здесь также важно подчеркнуть особо высокий служебный статус этих дьяков: их посылали в компании с князьями. Например, «в Боровеск, и в Колугу, и в Козелеск, и в Воротынеск князь Федор Ондреевич Куракин да дьяк Чюдин Митрофанов, Шершень Билибин»; «в Можаеск и на Волок князь Семен Федорович Алабышев да дьяк Истома Чертовской» [1].


Что касается Неклюда Коширского, то его не направляли в города для смотра невест, да и на пост его назначили, пожалуй, на самый дальний. Очевидно, он не пользовался большим или хотя бы каким-то расположением организаторов свадьбы в силу своей скромной должности или короткого срока службы в Приказе Большого дворца.


И всё-таки, подводя итог, хотелось бы отметить незаурядность Неклюда Коширского – безусловно, способного, умного и ответственного государственного служащего, назначенного благодаря своим заслугам на достаточно высокую должность дьяка в главное ведомство Московского государства – в Приказ Большого дворца.


                Библиографический список

1. Назаров В.Д. Свадебные дела XVI века. «Вопросы истории», № 10 1976 г.

2. Савосичев, А. Ю. Проблема социального происхождения дьяков Ивана IV в контексте исследования ранних этапов развития Российской бюрократии / А. Ю. Савосичев // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. – 2014. – № 6 (33). – С. 89.

3. Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV – XVII веков. Справочник. – М.; Изд-во «Наука», 1975.

4. Лихачёв Н.П. Разрядные дьяки XVI века. – С.-Петербургъ, [1888 г.]