Чего только не бывает

Телефон звонил не переставая, отдаваясь в голове набатом. Ольга не глядя ответила на звонок.

— Ольга, срочно приезжай на работу! — заорала в трубку помощница режиссера Вера Петровна. — Инна Дмитриевна попала в больницу! Просто кошмар! В вечерних спектаклях некому играть кикимору.

— Так я в дневных играю принцессу, — попыталась возразить Ольга.

— Все принцессы становятся кикиморами со временем, — пофилософствовала Вера Петровна. — Гримировать проще.

И она отключилась, не слушая возражений.

Ольга сползла с кровати и поплелась в ванну. Как она не любила все эти праздники и каникулы, когда спектакли поставлены на поток. Нет в них творчества, одна коммерция. Уже третью неделю Ольга не успевала даже поспать между репетициями, прогонами и спектаклями. А теперь ей еще и в вечерних постановках выступать. Радовало одно – через два дня каникулы закончатся, ажиотаж спадет и театр вернется к постановкам по выходным. Ведь в остальные дни детям нужно делать уроки к школе.

Ольга быстро собралась и поехала в театр. Жила она недалеко – в пяти остановках. Добралась быстро.

И завертелось: выучить реплики, загримироваться и отыграть роль.

Спектакль прошел хорошо. Получив свою долю оваций, Ольга пошла переодеваться, размышляя, стоит ли зайти в магазин за продуктами или сразу домой и спать.

— Оля, ты слышала? — ее перехватила Люда, танцовщица из кордебалета. — Ивана Николаевича снимают с должности.

Ольга удивилась, ей всегда казалось, что режиссер в их театре такой же венечный, как сцена или гардероб.

— Мне сейчас Вера Петровна сказала по секрету, — продолжила Люда.

— По секрету всему свету, — пробормотала Ольга.

— Что?

— И кого теперь назначат? — проигнорировав вопрос, все еще не могла поверить Ольга.

— Не знаю, — Люба придвинулась ближе, — ходят слухи, что из столицы нам назначали главрежа. А ты же знаешь этих столичных, любят свои порядки наводить. Говорят, Инна Дмитриевна специально легла в больницу, чтобы переждать сокращения.

— Вот же змея, — возмутилась Ольга. — Решила отлежаться, пока я тут в две смены впахиваю. А не боится, что ее быстрее всех сократят?

— Не сократят, — авторитетно завила Люда. — Она же народная артистка.

— Ага. Всенародно играет больную и немощную, когда нужно работать, а за премией скачет горной ланью впереди всех, — пробурчала Ольга.

— Да им трудовой кодекс не позволит, — продолжила Люба. — Нужно тоже что-нибудь такое придумать. Пойду поговорю с Ёсей. Он же у меня юрист. Может что посоветует.

Люда убежала дальше делиться секретной информацией.

Ольга постояла минуту, размышляя, с кем ей посоветоваться. Хоть временам работа была и тяжелой, но она ее любила, ей нравился заливистый смех юных зрителей. К тому же, есть тоже надо. А куда она пойдет со своим театральным образованием в их маленьком городке. Тамадой на свадьбах? От этой мысли ее передернуло.

В глубокой задумчивости Ольга брела к остановке. Решила заранее приготовить деньги на проезд, но вспомнила, что, торопясь, забыла сумку дома. В карманах не оказалось даже мелочи. Придется идти пешком. Хорошо, что не холодно, хоть и январь.

Пошла через парк. На входе ей попался здоровый пес, который жалобно заскулил и убежал прочь. Погруженная в свои мысли, Ольга не стала заострять на этом внимание. Продолжила идти по расчищенной дорожке.

Спустя несколько минут она вышла на широкий перекресток. Лампочка на столбе мигнула и погасла. Перекресток погрузился в темноту.

— Привет, красавица, — раздалось впереди.

Ольга различила три фигуры. Двое мужчин были здоровые, метра под два ростом, да и в ширь не сильно меньше. Их предводитель был невысокий и щуплый. Он то и обратился к ней.

Ольга начала отступать назад, жалея, что свернула с освещенных улиц. Троица быстро приближалась к ней. В этот момент лампочка на столбе снова загорелась, освещая всю четверку на перекрестке.

— А-а-а, — завопил один из громил и ломанулся по сугробам через парк.

— Чур меня, — крестился другой, медленно отползая в кусты.

Коротышка начал быстро выкладывать все из карманов на снег.

— Уважаемая, не думай ничего плохого, век воли не видать, — лепетал он. — Вот, возьми все что есть.

Ольга развернулась и побежала к выходу из парка. Как добралась домой, она не запомнила. Только войдя в квартиру и захлопнув дверь, смогла отдышаться. Зарекшись ходить поздно темными путями, Ольга пошла на кухню. Пить хотелось жутко.

— Ой, мама, — увидела она свое отражение в зеркале.

Со всеми новостями Любы она забыла смыть грим кикиморы со своего лица. Из зеркала на нее смотрело лесное чудище, теперь еще и с разводами от пота на гриме.

«Надолго отпадет у тех бандитов желание поджидать честных граждан в темноте», — подумала Ольга.