Игра на повышение

– Маркус сегодня был взят под стражу, – значительно начал Доктор.

– Его что, подозревают в убийстве Миллера? – всполошился мистер Стилл.

– Не просто подозревают, все улики указывают именно на него, – Доктор обвел взглядом собравшихся за карточным столом джентльменов. – Ему уже предъявили обвинение и скоро отдадут под суд.

– Но он же всегда был приличным человеком! – продолжил Стилл. – И он племянник мистера Миллера...

– Полно, Стилл, – осадил его рыжий Курт Вессель, пока Доктор сдавал карты. – Для вас каждый, кто платит, уже приличный человек. На Маркусе грехов, как блох на шавке. Одни карточные долги чего стоят – ясно, что дядюшку прикончил он.

– Сдается мне, вы так считаете потому, что Маркус всегда отказывался играть с Вами в карты, – пыхнул трубкой Доктор. – Малый он скользкий. Но чтобы собственного дядю... Это меня удивило.

– Кажется, при вашем опыте, Доктор, вы ничему уже не должны удивляться, – подал голос последний игрок по фамилии Шедоу. Он придирчиво и немного брезгливо рассматривал свои карты. Сюда он переехал недавно из самого Лондона и его раздражала провинция в целом и местное общество в частности. Но он был любителем покера, поэтому этим вечером принял приглашение Доктора.

– У нас не так уж часто убивают, – вступился за родную деревню Доктор. – А я не какая-то столичная знаменитость и не умею думать о каждом человеке дурно с первого взгляда.

– Две. Кстати, это Миллер, который был одним из главных акционеров банка Империал, не так ли? – продолжил светскую беседу мистер Шедоу, не обративший внимания на шпильку.

– Именно он, – радостно отозвался Стилл, очень его забавляла эта история. Он даже в карты свои смотрел мельком, внимательно разглядывая игроков, пока Курт изучал этикетки бутылок на столе.

– Самый большой богач в округе. Был. А теперь станет его наследник – Маркус.

– Не факт, – отрезал Курт. – Для этого ему придется избежать петли.

– И потом, завещание еще не оглашено, – вступил Доктор, только что сдавший три карты Курту. – Мало ли, кого Миллер указал в качестве наследника.

– А кого он мог указать? – удивился Стилл. – Жил он один, всей родни у него после войны остался один племянник.

– Самое время объявиться наследнику, – саркастично улыбнулся мистер Шедоу. – Плоду случайной страсти или пропавшему на войне брату, например, чтобы прибрать к рукам наследство покойного. Вам может показаться, что я рассуждаю цинично, господа, – добавил он, окинув собеседников холодным оценивающим взглядом. – Но в Лондоне такое случается сплошь и рядом.

– Открываемся! – рявкнул Курт. – Вы говорите вздор. Никакого брата у Миллера не было, только сестра и ее сын... Э-э-э, мистер, да вы нам зубы заговаривали. Сдавайте, Доктор, банк за Шедоу.

– Вы играли на бирже, Шедоу? Там и научились играть в покер? – снова попытался уязвить его Доктор.

– Вроде того, – туманно ответил он, рассеянно наблюдая как собирают карты. – Но в покере главное – настоящий момент. А на бирже – история. Важно собрать информацию не только о том, чем играешь, но и о тех, с кем играешь. Чтобы предугадывать их поступки, а иногда и определять их.

– Это вроде шантажа? – насупился рыжий. Ему столичная штучка не нравилась и раньше, а по ходу игры антипатия нарастала – до этого Курта считали самым серьезным игроком в округе.

Лондонец скривил тонкие губы.

– Шантаж – это грубо. Как по мне, это удел провинциальных кумушек, – при этих словах рыжий почему-то залился краской. – Всегда можно убедить человека другими способами. Да и на любую ситуацию можно посмотреть с разных сторон. Вы Доктор, зря поторопились в прошлый раз с пасом. Вы вполне могли бы меня сделать, но так в выигрыше остался я. И с информацией можно поступать аналогично. Вы вот сейчас молчите, Доктор, а знаете явно больше нашего про это дело.

– Правда? – вскинулся Стилл. – Расскажите! Вы же знаете, мы – никому.

Доктор неприязненно покосился на Шедоу, вздохнул, но все же сказал:

– Сомневаюсь, что это Маркус. Не такой он человек. Прибить по пьяни – это пожалуйста. Но хладнокровно подсыпать яд человеку, с которым живешь в одном доме. Нет. Тут нужны совсем другие нервы, господа. Да и нотариус по секрету мне сказал, что Миллер за день до своей смерти изменил завещание. И намекнул, что изменение это было не в пользу Маркуса.

– Может он просто опасался, что тот его прибьет, – предложил Курт, расплываясь в улыбке, как будто ему пришел хороший расклад.

– Но все-таки, кому он мог еще оставить наследство?

– В финансовых кругах ходит забавный слух, что у покойного все-таки был внебрачный отпрыск. Конечно, никто не мог утверждать, что Миллер поступит сентиментально и перепишет завещание в его пользу. До вашего замечания, Доктор. Примите мою благодарность. Я поднимаю.

– Пас, – отодвинул карты Доктор. – Что мне ваша благодарность? Вы меня растревожили. Если это правда, дело начинает пахнуть еще более скверно. Вы же намекаете, что завещание изменили не просто так?

Шэдоу кивнул.

– Извините, господа, но я снова выиграл. Мне, право, неудобно, Курт. Курт?

Рыжий застыл с раскрытыми картами в руке.

– А? Да, черт побери. Опять ваша взяла, – он кинул карты на стол, – Простите, мне пора домой. Милли одна не справляется.

Он встал и направился к двери, но, когда попытался открыть, оказалось, что дверь заперта.

– Это еще что? Доктор, зачем вы заперли дверь?

Доктор ответил ему непонимающим взглядом.

– И снова это моя вина, – покаялся лондонец. – Вы присаживайтесь, Курт. Все, что могли, Вы уже сделали.

Курт не сел. Вместо этого он угрожающе побагровел и навис над столом.

– Что вы, с позволения сказать, имеете в виду?

– Всего лишь, что шантаж, конечно, мерзкое дело, но убийство – еще хуже, – совершенно спокойно ответил лондонец.

– Сядьте. Вы выйдете отсюда, когда я скажу. Видите ли, ко мне сначала обратился Миллер. У меня есть некоторая известность в банковских кругах, склонность к анализу и сбору информации, а также репутация человека, умеющего хранить секреты. Он попросил меня помочь ему в деликатном деле и показал письма. Ваши письма, Курт, их писала ваша сестра под вашу диктовку, как я теперь ясно вижу. У нее был эпизод с мистером Миллером двенадцать лет назад от которого родился сын. Вы, похоже, до недавнего времени не знали, кто был отцом ребенка. А, когда узнали, решили использовать это для получения наследства. Я рекомендовал Миллеру ничего не предпринимать, и поначалу он следовал моим советам, что вас очень раздражало. Вы усилили натиск шантажа, Миллер занервничал и, что выяснится завтра при чтении завещания, все-таки включил внебрачного сына в завещание. И тут взыграла жадность. Вы решили не делить наследство, само идущее в руки, и подставили племянника мистера Миллера, а заодно избавились от самого упрямца.

Рыжий смотрел на лондонца, как загипнотизированный, и, не отводя взгляда, тяжело опустился на стул.

В дверь постучали.

– Это полиция, господа. Дверь заблокировали они. А это знак, что они закончили обыск у вас дома, Курт. Остается только добавить, что я приехал в эту глушь не для успокоения мистера Миллера, но как полномочный представитель комиссии по объявлению банка Империал банкротом. Я не успел предупредить мистера Миллера о его участи, зато могу проинформировать вас, что скоро все учредители банка станут обладателями миллионных долгов, а некоторые передадут их по наследству.

Курт застонал.