Ведьма из Коттингли

Ручей звенел по камням, зажатый меж древесных корней, перекатывался и прыгал вниз маленьким водопадом с белыми, как молоко струями и громким голосом. Зеленый мох обнимал камни, между которыми поднималась трава с сияющими в ней соцветиями. Это место было именно таким, каким Артур видел его на фотографиях. Таким местом, в котором должны, просто обязаны водиться феи.

Артуру было двадцать лет, и он был студентом Кембриджа, приехавшим в деревеньку Коттингли ради этнографического исследования. Его куратор, мистер Феллпс утверждал, что лучшую работу можно написать только разговаривая с живыми людьми, а не дыша пылью архивов. Поэтому Артур выбрал истории о феях и приехал сюда, чтобы записать все, что ему удастся услышать. Коттингли был выбран не зря, здесь доживала свой век одна из сестер, известных по нашумевшему случаю с фотографиями маленького народца – Элси Хилл. И сейчас, посетив место, где были сделаны снимки, он был уверен в том, что привезет мистеру Феллпсу много удивительнейших историй.

Мисс Чериш, местная библиотекарша, с которой он списался заранее, любезно согласилась поселить юношу у себя на время его командировки. Она же отвела его к дому миссис Хилл. Дверь открыла смуглая девушка с огненными глазами и алыми губами. Индианка или же дочь кого-то из колонии, понял он. Девушка была прекрасна, хотя ее взгляд и показался молодому человеку излишне холодным, но, возможно, дело было в том, что его костюм был слишком поношен.

– Это Синди, – шепнула ему мисс Чериш, когда они шли по старому дому следом за девушкой. – Она прислуживает старой Элси и присматривает за ней, как и ее бабушка до нее. Чудесная девочка. Только имя не выговоришь – Чандни, кто же так дочь называет? Хоть бы и в честь бабушки… Вот мы ее и прозвали Синди.

В чудесно обставленной, хоть и несколько обветшавшей комнате стояло большое кресло, может быть, еще эдвардианской эпохи. В кресле сидела сухонькая седая старушка, а вокруг нее собрались местные ребятишки, которым она рассказывала сказки.

– Она славная, хотя и слегка не в себе. Но совершенно безобидная, – добавила библиотекарша. – Вот, детишкам сказки рассказывает, они у нее хорошо получаются.

Артур был так рад, что встретил идеальное воплощение своей идеи, да еще и с такой миловидной компаньонкой, что чуть не опрокинул ботинком блюдце с молоком, стоявшее на полу.

– Извините, сэр, – мило проговорила Синди и проворно убрала блюдечко. – Опять она его поставила на проходе, – вздохнула девушка и удалилась на кухню.

Молодой человек подождал, пока закончится очередная сказка и мисс Чериш представит его хозяйке дома. После этого он сел на низкий пуф у ног старушки и приготовил блокнот, чтобы записывать сказки. Миссис Хилл его внимание явно польстило, так что она не поскупилась на беззубую улыбку и начала сказку. Однако тут Артура ждало разочарование: сказка оказалась про лиса и кролика. Следующая была про двух котят. Потом про луну и зайца, взобравшегося на радугу и упавшего с нее. Он слушал и слушал, пока старушка не устала рассказывать, но не одной сказки о феях она так и не рассказала.

Артур решил не торопить события и приглядеться поближе к Синди. Так что он вежливо попрощался и пообещал заглянуть на следующий день, если, конечно, хозяйка соблаговолит снова рассказывать сказки. Миссис Хилл хихикнула и пригласила его на завтра, а Синди едва удостоила взглядом. Уходя, на крыльце он чуть не наступил в еще одно блюдце с молоком.

На следующий день история повторилась. Снова ребятишки у кресла, сказки для детей и ни одной о маленьком народце. Попытки завязать беседу с Сидни тоже не увенчались успехом. Об Индии она рассказывать отказалась, сказав, что родилась в Ланкашире, куда когда-то уехала ее мать - дочь прежней служанки. Ко всему, Артур сбил локтем с серванта очередное блюдечко с молоком, и стало совсем неловко.

– Хозяйка, наверное, очень любит своего кота, – попытался сгладить неловкость он.

– У нас нет кота, – вздохнула Синди.

– Что же, он умер? И старушка до сих пор грустит? – сердобольно осведомился он.

– Нет. У миссис не было кота и раньше, только сестра.

– Тогда почему она ставит по дому блюдца с молоком?

– Феи, сэр. Это для них, – и девушка спрятала глаза, уставившись в пол.

Похоже, старушка и впрямь выжила из ума, – подумал он. Только почему тогда она не рассказывает про фей?

На третий день сказок о феях снова не было. И Артур решил попросить миссис Хилл сам. Он высказался предельно деликатно, как казалось ему. Но старушка почему-то перепугалась, шикнула на него, и чуть не взашей вытолкала его из дома, все время нервно оглядываясь по сторонам. Синди хмурила черные брови, очень недовольная его бестактностью и беспокойством своей миссис.

Библиотекарша, которой он пожаловался на свою неудачу, совсем не удивилась. И рассказала, что Элси никогда не рассказывала истории про фей, разве, может быть, в детстве. Вот ее младшая сестра, Френсис, рассказывала. Но она в прошлом году умерла. И то сказать, почти восемьдесят было старушке.

– Но почему она боится рассказов о них и, в то же время, ставит для них молоко?

– Кто знает. Она всегда была слишком серьезной и суеверной. А когда умерла ее сестра, совсем странной стала. То кричит, что за ней следят, то от людей шарахается, не узнает. Синди вон, в том месяце в город уезжала на день, а Элси из дома убежала и по лесу бродила весь день. К вечеру вышла к старой кузнице и подковы украсть пыталась. Кричала, что они следят за ней, и что с ней будет то же, что с сестрой.

– Вы ей верите?

– Конечно, все мы умрем. И она – точно от старости, как и ее сестра. Нечего тут и думать.

Все катилось к чертям. Работа разваливалась, не начавшись. В глазах Синди он выглядел, наверное, полным дураком. Так что Артур, впав в отчаяние, отправился заливать горе в паб. И заливал, пока над крышами не появился тонкий ослепительно яркий серпик луны. Выбравшись из паба, он снова подумал о Синди. И, как это бывает с молодыми людьми, непременно захотел увидеть ее, так что он нетвердой походкой направился к дому старой мисс Хилл.

Он стоял на обочине и гадал, надо ли постучать в дверь и что сказать, если Синди все-таки откроет, но придумать так и не успел. Дверь тихо открылась и из нее вышла закутанная в шаль старушка. Проигнорировав дорогу, старушка направилась в лес. Под шалью у нее была ночная рубашка или что-то похожее, белеющее в свете луны, как саван. Ошалевший от такой картины Артур решил отправиться вслед за ней.

Старушка шла по лесу целенаправленно, как будто к какому-то определенному месту. Он плохо соображал, да и темно было, но ему показалось, что они идут к тому самому ручью с водопадом. Вот только шла старушка странно. Как-то слишком прямо, будто деревянная кукла. Как оказалось, он не ошибся в своем предположении – они пришли к залитой лунным светом полянке, по краю которой бежал ручей. Миссис Хилл вышла к берегу ручья и скинула в траву темную шаль, ночная сорочка засветилась на фоне темного леса. Она подняла руку, сделала шаг, другой, и Артур с ужасом понял, что она танцует. Вернее, пыталась танцевать, словно невидимые партнеры держали ее за руки и кружились в хороводе по подсвеченной луной траве. Холод пробежал по спине Артура и выбил хмель из его головы, когда вокруг танцующей под луной старухи начали собираться зеленоватые огоньки светлячков.

Внезапно в тишине ночного леса он услышал тихий перезвон колокольчиков. Артур задрожал. Светлячки становились больше, их крылья вытягивались, появлялись неясные очертания рук и ног. И вот уже в кругу вместе со старухой порхали и выплясывали феи. И алкоголь тут был ни при чем, Артур давно протрезвел и был вне себя от ужаса, хотя и не мог сказать, почему.

К колокольчикам добавился звук флейты. Почти неслышный сначала, он потихоньку нарастал и приближался. Артур слушал медленно текущую мелодию, свивающую кольцо за кольцом, и вдруг понял, что делает шаг вперед. Потом еще один, ближе к кругу, из спасительной тьмы под ветвями деревьев. Он ступил на серебрящуюся от росы и луны траву, хотя совсем не хотел этого. Он пытался остановиться, но не мог. В отчаянии он завертел головой, ища спасения, и на краю поляны увидел стоящую с флейтой девушку с распущенными черными волосами. Глаза ее влажно блестели, а кожа была значительно темнее белого платья. Это была Синди.

Артур закричал, но круг призрачных танцоров был уже слишком близко, и он вступил в него, почуяв, как его подхватывает безжалостная холодная волна и кружит, осыпая мир белесыми огоньками.

На следующий день мисс Чериш пошла к констеблю. Артур так и не вернулся домой, в пабе его тоже не видели, да и во всей деревне. Не было его и в лесу, и в полях, в речке. Только через месяц труп пропавшего студента обнаружили в одной из заброшенных шахт. И то узнали его с трудом по потертому костюму и паре родинок. Труп был седым и морщинистым, словно старик, и едва походил на юношу, которого помнили в Коттингли.

Миссис Хилл совсем не выходила из дома, страшась, казалось, даже дневного света. Местный доктор с сожалением констатировал у нее деменцию. Но Синди продолжала ухаживать за ней. Спустя еще один год она проводила старую хозяйку на тот свет и уехала к матери в Ланкашир. И, как отметили многие мужчины, в горе она была еще милее, чем всегда и казалась даже моложе. Может, это ей так пошел траурный наряд, а, может и что-то иное…

Разбирая вещи в опустевшем доме, мисс Чериш нашла стопку писем и, перебирая их, нашла одно неотправленное письмо Френсис Уэй, которое она написала своей дочери. Штемпеля на письме не было, но оно явно было запечатано, а потом открыто. Френсис писала, что ноги ее становятся все хуже с каждым днем и, хотя Элси отговаривает ее от этого и твердит об опасности, она хочет попробовать снова станцевать с феями, как когда-то в детстве. Тогда это принесло им славу и известность. Позже — хороших мужей. Теперь она хочет попросить у добрых фей немного здоровья, если уж нельзя просить молодость. Молодость, — писала Френсис, — феи могут дать только в обмен на чью-то жизнь. Но никто не пойдет на такой обмен. Тем более, они, чья жизнь и так обласкана феями. Да и продлится такая молодость не долго: от луны до такой же луны через год, если танец не повторить трижды. Так что, когда луна будет молодой, как в ту ночь, когда они с сестрой впервые увидели фей, она пойдет к ручью снова танцевать. Может, это поможет ей протянуть год-другой. Она также писала дочери о своем завещании и умоляла помнить то, что в Англии все еще есть феи.