Under the gray sky

Порою бывает трудно отделаться от ощущения, что что-то не так, что
что-то вот-вот произойдет. Особенно в такие дни, когда небо затянуто
неподвижными серыми облаками, нависающими над городом неровным, давно не
стиранным, пуховым одеялом. Особенно в конце зимы, когда приходится
выбираться на улицу, месить грязь между голыми стволами деревьев и
серыми в сумрачном дневном свете стенами домов.

И вот, идешь, неосознанно прижимаясь к стене, вместо того чтобы гордо,
как и подобает человеку, шествовать посреди улицы. И вроде как все верно
– по середине гуляет холодный мартовский ветер, а тут хоть какая-то
защита. Ты поднимаешь глаза на эту защиту, скользя взглядом по редким
трещинам, тусклым оконным стеклам, в которых отражается лишь серость,
еще выше. И взгляд упирается в языки снега, нависающие прямо над твоей
головой. Скопившийся на покатой жестяной крыше, снег успел слежаться и
стал плотным как дерево. Но вот потеплело, снежный наст подтаял и пополз
к краю, опасно за него вылезая. Твердые округлые кромки снизу смотрятся
как пальцы ног стоящего на крыше великана. Решится ли он спрыгнуть на
грязные раскисшие мостовые или так и останется стоять неподвижно,
уставившись в небо, – неизвестно. И ты на всякий случай перебираешься на
середину улицы.
Ощущение чего-то приближающего нарастает, и тебе не хочется, чтобы это
оказалось банальной глыбой снега, свалившейся на голову
неудачнику-прохожему.
Тебе быстро надоедает прямая серость подтаявшей улицы, и ты поднимаешь
голову, оправдывая себя тем, что раз уж великан заинтересовался небом,
то неплохо бы и тебе посмотреть, что же он там такого обнаружил. Но там
ничего необычного. Все та же сеть, тонкими нитями тянущаяся над крышами
домов. Кое-где нити настолько тонки и прозрачны, что скорее угадываются,
чем видятся. А в других местах, особенно там, где нити пересекаются,
видны полупрозрачные трубки и капли-пересечения, прозрачно-дымчатые как
раух–топаз. На самом деле вот так, на ровном фоне серой облачной завесы,
в обрамлении плавных белоснежных кромок, это даже красиво. Ты просто
привык, как и все, вот и не замечаешь, пока сам себе не напомнишь.
Под ногами противно хлюпает лужа. Ну и черт с ней! Зато погляди, вон
там, прямо по курсу, солнечные лучи прорвались сквозь серую пелену,
такие прямые, что порезаться можно. И сеть, растянутая над городом,
сияет и чуть ли не звенит под этим упрямым светом.
Ты почти бежишь, торопясь заглянуть внутрь небесного колодца, бросить
туда взгляд как монетку на удачу. Чтобы исполнилось единственное желание
– увидеть кусочек ослепительной бирюзы посреди серого мира. И что же, –
там действительно сверкает голубая изнанка неба, бездонная и бескрайняя,
хотя жадному взгляду твоему и открыта лишь малая часть этого величия. Но
ты уже знаешь, что серость побеждена, оборона пробита, вон там, в
стороне, светит еще одна брешь, значит, дело за малым.
И тут сердце гулко ухает, и пропускает удар, замирая. Там, в полынье
среди облаков медленно проплывает кончик крыла. Белое, округлое и мягкое
как самый мягчайший тополиный пух, оно движется нежно и неумолимо, как
весна. Ты видишь его лишь пару секунд, всего лишь самый кончик… но тебе
не нужно видеть больше – всей своей душой, томимой предчувствиями, и
теперь выпрыгивающей с громкими, радостными криками, трясущей скептично
настроенное тело, ты чувствуешь это. Как гигантская белоснежная птица
медленно скользит над городом. Она не спешит, но она здесь, и на ее
крыльях над городом летит, разворачиваясь и заставляя переливаться
висящие на сети капли, тепло. Тепло и солнечные щедрые дни несет эта
птица. Скоро будет не продохнуть от ароматов цветов, и сады оденутся в
белое и розовое кружево, и весь город будет лететь, сверкать, расцветать
под лучами солнца.
И стоя здесь, в промокших ботинках, запрокинув глупую голову,
бессмысленно улыбающуюся небу, ты знаешь все это, сокрушительно радуясь
чужому счастью быть этой прекрасной долгожданной птицей. Ты знаешь это,
потому что сам был птицей, несущей на крыльях летнюю грозу. И тьма
окутывающая город душной пряной тишиной, была всего лишь тенью от твоих
крыльев…
Надо же, какой чудесный сон кому-то снится – быть птицей, летящей над
городом.
Утро приходит неумолимо со звуками будильника. Надо просыпаться,
вставать, идти на работу по разогретой солнцем, пахнущей черемухой
улице.
Порою бывает трудно отделаться от ощущения, что что-то не так, что
что-то вот-вот произойдет. Может быть, это ты?