детство, какое оно было часть 2

–Детство, какое оно было. Часть вторая.
Старший брат Иван, к которому приехал Витька, занимал две комнаты в одном из бараков, построенных для работников нефтебазы. Шестиклассник Толя Казанцев сразу взял над ним шефство. С утра до вечера ребятишки были предоставлены самим себе. В лапту, в футбол на поляне возле речки играли почти каждый день. В лесу пропадали днями. Ягоду смородины, которая попадалась под руку, обобрали еще зеленой. Ловили щурят на петли, тут же жарили на костре. Иной раз на обед с речки домой не приходили. Вечером перед сном, когда Витька мыл ноги в тазике, то не редко засыпал прямо на стуле.

–Умаялся твой брательник за день, – смеялась жена брата Мария Иосифовна.

В конце июля в Ребриху перебралась вся Витькина семья. Мать, старший брат Колька и сёстры-Мария и Зинаида. Мария устроилась работать в детский сад, а Зинаида на элеватор. Директор нефтебазы выделил пустовавшую комнату в бараке, как раз напротив комнаты, где жил Петька Юст со своей матерью и бабушкой.

В один из августовских тёплых дней между бараками остановилась телега, запряжённая  парой лошадей. Мужчина и женщина слезли с телеги, привязали коней к столбу и зашли к Кулаковым. Как оказалось это приехали из Рожнева Лога Чурсины на «разведку» к своей дочери. Нефтебазовские  ребятишки мигом окружили телегу.

–Пацаны, смотрите сколь здесь дынь под соломой,– приглушив голос, сказал Петька, как только хозяева зашли в двери.

–Давай по одной возьмём, не заметят поди, вон их сколь много!

Эту «дыню», прижимая к животу, Витька принёс  домой своей матери. Мать что-то шила на машинке, повернувшись, спросила: – Что это?– Дыня мам, там все берут и я взял –  В этот момент Витька услышал шум убегающих Петькиных ног по коридору. Вдогон ему летели слова: – опять, опять что-то натворил! Ту сау!– (в переводе на русский примерно «вот зараза»)

Мать отложила шитьё: –Ну-ка пойдём, посмотрим где ты взял это– Витька стал выходить из дверей.– Нет ты дыню-то захвати. – Ну сейчас скажет, положи обратно!– Подумал Витька. Так и было, только он не заметил, как по ходу дела, мать

подобрала прутик, и как только они подошли к телеге, этот прутик прошёлся по Витькиной  заднице. Было так неожиданно и больно, что он выронил  злополучную  «дыню» – Не бери без спроса чужого! Подбери, положи на место!– И вытянула ещё раз прутом. Витька уже вовсю ревел, глядя как тётя Поля Юрьева тащила за ухо своего сына Валерку с такой же «дыней», приговария те же слова. Пока матери выговаривали наставления своим чадам, подошёл хозяин лошадей.

–Арина, ты ли што-ли, а говорили, што, как только Ефимыч помер, так ты с семейством в Нарым к своим подалась!–

–Егор, нА вот–узнав знакомого всплеснула мать руками – А ты как здесь? Один ли с Анисьей?–

–Да вон она у дочери. Дочь у нас тут старшая живет. Кулакова она  теперь. – Арина, ребятишек  то за што лупите? Да пусть они хоть все тыквы разберут, не жалко. Корове ведь привезли.

–Нет, Егор, если с таких лет не зарубят себе на носу, то потом хуже будет. Не твоё- не бери! (Потом на протяжении всей своей жизни Виктор придерживался этого правила)

–Твой «последыш?» Кивком головы в Витькину сторону спросил материн знакомый.– Тех - то всех помню. Это уж шестой у вас однако?

– Да вот нонче в школу собирается уже идти, не знаем, возьмут ли?

В конце августа вся многодетная семья Чурсиных переехала жить из Рожней в Ребриху. Директор нефтебазы выделил им жильё в бараке, главу семьи принял на работу слесарем. Витькин одногодок Чурсин Федька быстро освоился с нефтебазовскими ребятишками и уже  через неделю ездил верхом на Юрьевской свинье. Тут уже Федькин отец «спЕшил» его на ходу и за ухо нагнул к земле. Хозяйка «машки» тётя Поля Юрьева несмело заступилась за «всадника»

–Егор, да отпусти ты его, оторвёшь ведь ухо! Што с ней сделается, свинья она и есть свинья, не убудет с неё. Отец  напоследок отвесил Федьке леща и отпустил. За этой сценой наблюдал 18летний Лёнька Юрьев, сидевший на крылечке. Выпустив дым от папиросы из носа, хохотнул в сторону своей матери

–Во родители дают! Своих детей метелят по чём зря, а за чужих заступаются!

Так вот ребятишки проводили своё детство. Приближалось первое сентября. Учеников готовили к школе. Витьке купили вильветовый  красный костюм с короткими штанишками до колен. Вот в этом костюме, в Колькиной школьной фуражке с кокардой и в сандалях, он в сопровождении старшей сестры явился в школу. Не снимая фуражки, поискал свободное место в классе, но было уже поздно, за партами  сидели по двое или по трое человек. Витька подсел к двум пацанам на средний ряд. Учительница подошла к нему и с доброй улыбкой спросила

–А кто это у нас в фуражке сидит?  объяснила, что в классе нужно снимать головной убор. Провели перекличку, всех переписали и отпустили по домам. Поучиться Витьке в тот год не удалось, хотя он мог уже считать и складывать слова по слогам. Ему не хватало до семи лет пять месяцев, а начальная школа N 156 была переполнена первоклашками. Со слезами на глазах  его увела сестра на второй день из школы домой.

Сентябрь в тот год был через чур дождливым. Ребятня дошколята сидели по домам. Изредка, когда позволяла погода ,выбегали поиграть на улицу. Петька Юст учился уже во втором классе, Витькин старший брат Колька в пятом. Когда Колька выполнял домашнее задание по чтению, Витька садился рядом и слушал. Ему было интересно: о чём там или о ком   в учебнике написано.

Зима наступила как то неожиданно. С вечера моросил дождь, а утром проснулись - за окном белым бело. Слякоть надоела всем, и взрослым и детям, поэтому снегу были рады все. Пока снег был мокрый,  ребятишки накатали и налепили  снеговиков с вёдрами на голове и с мётлами по бокам. Потом ударил мороз и фигуры еще долго стояли вокруг бараков.

43 годовщину Октябрьской революции работники нефтебазы отмечали дружно, всем коллективом. Все, одной компанией собирались вместе у кого то одного. Стол накрывали сообща, у кого, что есть- то и несли. В основном для веселья пили бражку. Директор, как и его жена тоже участвовали в таких гулянках. « Верха» своего не показывали, пели  со всеми застольные песни и плясали под гармонь  Тут же договаривались у кого гулять будут на Новый год. И так каждый праздник весело и дружно проводили  такие мероприятия.

А на Новый год навалило столько снега, что школьники, те , кто по старше,  торили тропинку для первоклашек. Тропинка, что вела в школу,  шла  вдоль нефтебазовского забора, и её заметало снегом каждый день. Вокруг бараков  тоже намели сугробы. Ребятишки нарыли в снегу окопы, траншеи и пропадали там после школы , играя в войну. Петька Юст одевал на себя старую солдатскую шинель, надевал на голову чугунок, пробитый в двух местах, из которых торчали палки в виде рогов и ходил с деревянным автоматом по траншеям. Ко рту он подносил, скрученный проволокой, бидон без дна, приспособленный под громкоговоритель и кричал в него по немецки

–Гитлер геен нах Москва!!! Нефтебазен капут!!! Рус Иван, сдавайся!!!– Ребятишки в снежных окопах падали от смеха. Однажды это услышал директор нефтебазы, шедший вместе с Витькиным братом Иваном на обед 

–Вот артист, вот даёт!– смеялся над Петькой директор, а Витькин брат добавил:

–Знал его отца по нашей деревне Дмитриевке. Митька Зудилин - такой же шалопай был. В школе не было ни дня, чтобы он чего- то не натворил. Больше всех в углу на коленях на горохе стоял.

Ребятишки дошколята спрашивали у Петьки «у кого он будет служить когда вырастет, у русских или у немцев?»  На что Петька отвечал, что он же немец, значит и служить будет у немцев. «И воевать против нас будешь што-ли?» Не унимались ребятишки. «Нет воевать я с вами не буду» и продолжал выкрикивать  отрывистые  команды, какие он слышал в кино, на немецком языке. Особенно смешно было, когда он «сдавался в плен» ребятишкам. На голове чугунок с рогами, руки подняты вверх

–Я!Я! них шиссен зольдат! Не стреляйте! Сдаюсь!– и падал на колени. Этим  актом «капитуляции» заканчивалась каждая игра. Прежде, чем зайти домой, ребятишки тщательно обметали друг-друга веником от снега. А дома ставили свои «куфайки» поближе к печке. По мере оттаивания «куфайка» складывалась и падала на пол. И так каждый день, не смотря на морозы и ветра, всё детство проходило в основном на улице.

В тот год в феврале особенно много мело метелей. На крыши бараков нанесло больше обычного снега. Брыков (директор нефтебазы) на одно из предстоящих выходных, предложил работникам устроить субботник и сбросить снег с крыш. Но произошло непоправимое: в ту же ночь  над Чурсиными проломилась крыша и всё это обрушилось на спящих. И снег и шлак с опилками всё это упало на головы людей. Соседи подняли тревогу и жители обеих бараков быстро прибежали на помощь. Витькина мать отбросила доски с кровати, где спали трёхлетние двойнишки, разгребла руками снег со шлаком и вытащила одного из под завалов. Освободила рот от мусора и кое-как откачала его, он уже задыхался. Многочисленную семью разобрали к себе соседи на первое время. Обошлось всё  без человеческих жертв, но Чурсины остались без крова над головой. (Забегая вперёд , через года полтора, они построили себе дом на ул. Новой, а Витькина семья, потом, когда отремонтировали крышу и потолок, заняла их  бывшую квартиру.  Там было две комнаты и, что самое главное,  там была  РУССКАЯ ПЕЧЬ)

Жизнь продолжалась. Мартовское солнце уже  потихоньку пригревало окошки в квартирах, появились первые сосульки с крыш. Ребятишки сбивали их палками , что бы потом пососать. Снег прилипал к лыжам, с горок уже не катались. Пятилетний, отроду, директорский сын Серёжка гулял со своей младшей сестрёнкой на улице и ждал, когда все ребятишки выйдут наконец то играть. В кармане у него был коробок  спичек и он решил показать  сестре «немножко» как горит сено.  Пламя вспыхнуло мнгновенно и через десять минут директорская бурёнка осталась без корма. Поскольку все были на работе, то сгорело все дотла, вместе с сараем. Серёжку до вечера спрятали у себя соседи, а уж когда отец «остыл» немного, привели домой. Тем не менее корова без корма не осталась. Помогли всем миром, пока Брыковы не привезли нового сена. В апреле ребятишки бегали за огородами  по проталинам и собирали берёзовый сок. Из него потом матери делали или морс или квас, а кто пил просто так, свежим прямо у берёз. От яркого солнца, который грел проталины, от земли поднимался пар, появились первые подснежники.

Как то Петька Юст позвал Витьку в лес за огороды вырубить из кустарника берёзы «сабли». После очередной «трёпки» он лишился и деревянной сабли и «щита». Дело в том, что накануне ребятишки устроили «бойню» «красные» с «белыми» прямо на железнодорожном переезде. Вместо щита у Петьки была крышка с ручкой от двухведёрного бака (в чём хранился дневной запас воды в семье). Витька «сражался», прикрываясь заслонкой от русской печи, служившей ему вместо щита. А когда и «красные» и «белые» после «битвы» шли в обнимку домой, Петька вспомнил, что у него на переезде выбили этот самый щит, но было уже поздно : маневровый паровоз, толкая впереди себя цистерну с топливом, въезжал в ворота нефтебазы. Петька подождал, когда через переезд  переедет паровоз, поднял то, что осталось от крышки бака, и на свою беду не увидел, как подошла сзади его мать, возвращавшаяся с работы. Как ни заступалась за внука бабушка (в семье её звали мама стАра) всё же ему досталось от матери.

И вот они шли, уже высохшими совсем, проталинами. Вдруг Петька отпрыгнул в сторону и крикнул – Бойся!.– Прямо под ногами Витька увидел змеиный клубок в диаметре примерно 15 сантиметров. Змеи извивались, но клубок не покидали. Витька отскочил от змей в другую сторону.

–Вика, отойди подальше, я их щщас рубить буду .

И Петька начал кромсать  этот клубок топором. Как змеи в таком количестве по соседству с людьми оказались тогда, никто из взрослых ответить не мог.

Приближалось долгожданное лето. На первое мая некоторые смельчаки уже купались на речке. А вообще ребятишки все свое свободное время,  когда была солнечная погода, проводили на Касмале.  У них была обязанность полить все грядки на огороде, заполнить пустые бочки водой и на весь день свободен. На речку ходили всей гурьбой. Старшие в семье смотрели за младшими, учили держаться на воде. В то лето, Витька  переплывал Касмалу только в узком месте (Это считалось мерилом у первоклашек и второклашек) Песочный левый берег речки, где в основном купались и грелись на песке ребятишки, в летний зной, после обеда ,занимало стадо коров, которых  пригонял пастух на водопой. Приходилось освобождать место  для рогатых, потому, что они на себе приносили столько паутов, что находиться поблизости с ними было не возможно. Вода была чистая и прозрачная до появления коров. Выше по течению росли жёлтые кувшинки, а ещё дальше к мосту на перекатах было видно, как стайки  мелких окуней сновали по дну реки, поднимая буруны мути. Домой  на обед приходили, выполняли мелкие родительские поручения, обедали  и снова убегали на речку. Не далеко от моста была небольшая поляна, где  гоняли мяч между купаниями. Два  или три раза в неделю ходили в кино. Ребятишек было много, поэтому устраивали по два сеанса на один фильм в 13 часов и в 15 часов. Вот так проходило лето.

Осенью Витька пошёл в 1 класс, будучи уже неплохо подготовленным. Посадили его на  третью парту в первом ряду, где  уже сидела девочка. После переклички он узнал, что соседку по парте зовут Нина, а фамилия Севостьянова. По письму и чистописанию у соседки, как и у Витьки было всё отлично и учительница Евдокия Андреевна в виде поощрения после просмотра тетрадей вкладывала туда  алые широкие ленточки. И вот эти ленточки кочевали по тетрадям , то у Витьки, то у соседки. На среднем ряду, с боку от него сидела Таня Садилина. Ей в тетрадку тоже часто вкладывалась ленточка. Чуть впереди на том же среднем ряду обосновалась Неля Григорьева и Надя Дубовик. Появились среди одноклассников друзья. Булатов Валера, Фролов Федя, Медников Саша. Учеба Витьке давалась легко, по чистописанию, арифметике и чтению, у него было только «отлично»

В то время он думал, что когда вырастет, будет или геологом, или военным. В кармане «москвички», которую ему сшила из железнодорожной  шинели мать, он носил деревянный пистолет, выкрашенный в чёрную краску. Латанные, перелатанные валенки и шапка , в чем ходил Витька , достались с «барского плеча»  от старшего брата Кольки. Однажды, зимой под Новый год, мать вызвали в школу. Похвалили Витьку за учебу и вручили в качестве  Новогоднего подарка, новенькие валенки. А сестра Зинаида, которая уже в то время жила в Барнауле, на зимние каникулы привезла ему на день рождения коньки «снегурки»

Отчаянные пацаны на таких коньках добирались особым способом до школы. Происходило это так: цеплялись сзади за машину при помощи  крюка и так ехали какое то время, пока не заметит в зеркало заднего вида водитель. Когда  машина останавливалась , убегали в обратную сторону. Цеплялись за сани, но там можно было по ходу получить бичом, поэтому спрашивали сначала разрешения у ездока на «зацеп» Потом крючья прятали в снегу в ограде школы, а коньки отвязывали от валенок и брали с собой в класс. Однажды утром, когда ещё было темно, Витька таким способом зацепился за самосвал, а Петька Юст крюком за Витькин хлястик и при резком торможении машины они оба чуть не оказались под задними колёсами.

В дверях школы , со стороны коридора, стояли дежурные санитарки с повязками на руке и осматривали каждого. Смотрели, что бы белый подворотничок  был свежим, на пальцах рук,  не было грязных ногтей и чему противились мальчишки, когда доходило дело до осмотра ушей. А поскольку ребятишки с одной улицы в основном приходили гурьбой, то дежурный у дверей выкрикивал:

–Зелёный Клин идет! Новая улица! Деповская катит! Нефтебаза!

После занятий опять привязывали коньки к валенкам и на коньках возвращались домой. С третьей четверти в Витькином классе установили урок пения. После нескольких уроков учитель Крестьян Андреевич отобрал из класса двух учеников исполнять на 8марта, песню под аккордеон: «Во поле берёза стояла»  Этими двумя оказались Таня Садилина и он Витька. При контрольной спевке Витька не мог сосредоточиться. Дело в том, что на предыдущем уроке по чистописанию, Валерка Булатов с силой дунул в чернильницу и чернилом залил себе всё лицо.  Витька упал на парту и трясся от смеха. На уроке пения  он старался не смотреть на Валерку, но Валеркино синее лицо и рот до ушей, стояло перед глазами и не давало сосредоточиться. А в клубе, где они исполняли с Таней эту песню, Петька Юст и Колька Зыбин с первого ряда корчили Витьке рожицы, отчего Витька пел с закрытыми глазами.

После весенних каникул Петька убежал из дома. Мать  оббила все пороги милиции. Через две недели из Барнаульского детского приемника пришло сообщение о его месте нахождения. Забирать Петьку поехал старший Витькин брат-Иван. ( Петькина мать и жена брата- были родные сёстры). Иван с трудом  убедил инспектора дет. приемника, что Петька – его племянник. По возвращении домой, обошлось без «трёпки»

–Слава богу живой– Думала мать. Это был первый Петькин «убёг» из дома. За две недели он отстал от школьной программы, и навёрстывать упущенное не хотел, но благодаря учительнице Надежде Яковлевне «догонять» все таки ему пришлось . А после 9 мая он снова убежал в Георгиевку. В этой деревне у него  жила бабушка по отцу. В результате таких «путешествий» Петька окончательно отстал от своих , но тем не менее на второй год его не оставили. Витька же закончил первый класс на отлично.

Настали летние каникулы. Некоторые нефтебазовские ребятишки шестого седьмого класса заводили на лето кроликов, голубей. Особенно нравилась пара голубей у Казанцева Толи. Своим свистом он поднимал их высоко в небо, а потом они падали, кружась и выполняя замысловатые фигуры. Жил на нефтебазе добрейший человек:  Жора Гусев. Он тоже держал  породистых голубей. Однажды к нему приехал из Белова такой же голубятник с целью обмена. Гусев ему отказал. Обидевшись, беловский мужик в сердцах брякнул, что мол все равно у тебя этих голубей украдут.

–Кто украдёт?!

–А вон Толька Казанцев!

Жора караулил в сарае две ночи. На третий день Толька  подошёл к его голубятни и, ничего не подозревая, поздоровался.

–Здорово дядь Жор, как «почтари» твои привыкают, не улетели ещё от тебя? Хозяин голубятни в этих словах почувствовал издёвку.

–Я тебе сейчас с…ка улечу! Так улечу, что ты будешь стороной обходить сарай за километр!– и двинулся на Тольку с черенком от лопаты. Ну, обошлось всё миром, Жора поверил Тольке. Но был и негативный случай. Однажды старшего брата Кольку, которому тогда только что исполнилось 13 лет, подняли среди ночи. Ночным, непрошеным гостем был отец Колькиного дружка Ваньки Шубина. Ванька попался отцу с крадеными кроликами и сказал, что это Колька ему отдал.  Отец (будучи немного под хмельком) не стал ждать утра, решил удостовериться  в сию минуту

–Какие кролики?  У нас и кроликов то нет.– Мать подтвердила Колькины слова и Шубин старший, извинившись за ночной визит, уехал на мотоцикле к себе домой на разборки с сыном. Ваньку он конечно отметелил как положено в таких случаях. А Колька «погорел» в то лето на другом. Мать почувствовала от него крепкий запах табака. Тогда пацаны втихаря покуривали папиросы «Байкал»  Так называемые «гвОздики»

–Ах, так ты куришь уже, взрослым стал?! – и дала ему подзатыльник.

–Ну, раз взрослый, то иди завтра зарабатывай себе на курево!– Положила ему в мешок несколько вилков капусты и отправила на базар.

–Уж лучше б весь огород вдоль и поперёк выполоть, чем стоять за прилавком у всех на виду!–думал Колька. – Сейчас все пацаны увидят, как вратарь от нефтебазовской футбольной команды не  в воротах стоит, а за прилавком торгует – Он поспешно вытащил один вилок на прилавок и отошёл в сторону. В его неловкое положение вошла бабушка Петьки Юста (мама стАра). Она что- то продавала на базаре и решила помочь Кольке

–Колья,– с немецким акцентом, обратилась она к нему.– Тавай уже неси сюта ,– я протавать буду. Так вот прошёл его базарный день

           В то время, когда Колька отбывал свою повинность на базаре, по сараям работников нефтебазы в присутствии директора, ходили с проверкой представители райтопа. Дело в том, что сразу за огородами, был угольный склад. С высокой железнодорожной насыпи разгружались вагоны с углём. Этот участок  не был огорожен и никем не охранялся. Пацаны вечером бегали туда с ведёрком, кто для общественных печек, кто ведёрко угля к себе в сарай ссыпал. (Зима то длинная) Так рассуждал 17летний парень по прозвищу «Пупека»

–Так, что давайте! Не стесняйтесь, райтоп не обеднеет!–подначивал он ребятишек. –Это вам не тыквы тырить у хозяина. За это родители лупить не будут. Это другое.– И вот на фоне прошлогоднего угля в сараях, сразу было видно свежую высыпанную, кучку. Представитель  райтопа  «взял всех на карандаш» и пригрозил в следующий раз обратиться в милицию. Присутствующий здесь отец Валерки Мациевского, отвёл за рукав Витькиного брата и тихо посоветовал:

-Иван, пусть ребятишки немного пылью посыпают, что бы по цвету нельзя было различить: прошлогодний это уголь или сегодня свежий  ссыпали – А потом уже нА ухо сказал, что кто то с нефтебазы позвонил в райтоп о том, что ребятишки на склад с вёдрами «ныряют». Директор нефтебазы слегка пожурил своих работников, на том всё и закончилось.

Жаркое лето было в разгаре. В один из дней пацаны гоняли футбол, готовясь к игре с командой  Деповской улицы. Было жарко и душно. В воздухе парила влага. Внезапно  со стороны элеватора повеяло свежим ветром. По небу поплыли черные грозовые тучи и через считанные минуты все небо потемнело. Ветер усиливался, потихоньку начал капать дождь. Где то вдали  сверканула  молния, прогремел гром.

–Ну сейчас начнётся! Пацаны, бежим в барак – на бегу крикнул Батяйкин Витька. В ближнем бараке к директорскому дому, уже никто не жил, кроме как в двух квартирах с торца другой стороны. Над ребятишками, забегАвшими в длинный тёмный коридор, раздался такой сильный гром, что казалось, взорвались все ёмкости с горючим на нефтебазе. Не успевшие ещё промокнуть, они забились в дальний тёмный угол. Было так темно, что лица соседа не возможно было различить. Гром гремел постоянно, а потом мнгновенно  всё стихло. Петька Юст хотел что то сказать, но тут появилось невообразимое. В тёмный длинный и узкий коридор залетела она ,ШАРОВАЯ МОЛНИЯ.  Круглая, размером с футбольный мяч, она медленно-медленно двигалась под потолком у правой стены. Долетела до торца коридора, где сидели на корточках пацаны, медленно развернулась над головами, освещая заворожённые лица и также медленно  двигаясь под потолком  у противоположной  стены  долетела до выхода из барака, на секунду остановилась, а потом с таким сухим треском вылетела на улицу.

Какое то мнгновение была тишина, а потом все на перебой заговорили:

–Ничё се! А чё это было!?– Никто не знал толком. Потом Витька Ваньков перебивая голоса спорящих, выдал своё мнение:

– Вот если бы этот клубок задел проводку освещения, по которой течёт ток, то нас бы разнесло вместе с бараком в разные сторон, заявил он. Так, что нам повезло, что в коридоре свет отключен.–  Петька уже «раскуривал жирный бычок»

–А чо пацаны, нам теперь сам бог велел «натянуть» Деповских завтра, раз такое дело. Раз громом не пришибло, было бы законно победить !

Но Деповских, как мечтал Петька «натянуть» не удалось. Мациевские, Баженовы, Харченко считались лучшими футболистами среди пацанов в Ребрихе. На равных с ними нефтебазовские ребятишки стали играть, только тогда, когда в команду к ним влились сразу трое Батяйкиных: Женька, Витька и Шурка.

Лето пролетело быстро . Ребятишки готовились к школе. Ко второму классу Витьке купили настоящее пальто, Кольку тоже худо- бедно одели, обули. В середине сентября демобилизовался из армии брат Михаил. Семья переехала жить в отремонтированную двухкомнатную квартиру. Там стало немного по просторней. Главное там была русская печь, где Витька  зимой  отогревался, придя с улицы. Петька Юст тоже иногда забирался туда погреться. К Петькиной матери часто стал ходить в гости, командированный с Сахалина. Он был мастером по наладке электрооборудования на элеваторе. И что бы как то расположить к себе Петьку, купил ему пару блёсен с леской для рыбалки. Хотя уже было поздно «блеснить» на Касмале, Петька  уговорил Витьку после школы сбегать на омута. В течении часа они лишились обеих этих блёсен. По видимому с коряги отвалился в воду ком земли:

–Вика, кидай туда быстрей!– заорал Петька. Витька размахнулся удилищем и зацепил крючком фуражку на его голове. Тот  развернулся всем телом назад, как бы увидеть того, кто сорвал с него «кемелёк»

–Ничё не пойму! Где моя фуражка! Петька крутился вокруг себя и был в полном недоумении, пока не увидал, как она стала тонуть в воде.

–Ну ты Вика даёшь, ладно за ноздри не поймал! Хохотал Петька, выжимая фуражку от воды. Потом они отошли друг от друга подальше, и кидали блёсна до тех пор, пока  те основательно за что то не зацепились.  Дома Петька врал  матери:

-Одна вот такая щука была, перекусила леску! А вторую удочку с блесной спрятали в кустах, до следующего года

Второй учебный  год для Витьки начался неудачно. За всё лето он не прочитал ни одной детской книжки. И к своему удивлению (скорее к ужасу) вдруг понял, что по чтению откатился далеко назад. И читал заданное нА дом кое- как по слогам. Появились двойки, тройки в тетрадях. Пришлось основательно поработать, что бы выйти снова в отличники. Старший брат Михаил изредка интересовался оценками, как у Витьки, так и у Кольки. Однажды после посещения школы, где ему предоставили посмотреть журнал с Колькиными оценками и обнаружил там свежую еденицу по ботанике. Уже дома он попросил Колькин дневник.

–Как идёт учеба Николай?

–Да ничо. Сегодня вот четвёрку по ботанике получил, не моргая ответил Колька. У Михаила глаза расширились от Колькиной наглости.

–Ах ты паршивец, «кол» на четвёрку исправил!  Ну и оттрепал его за подлог. – Что бы исправил «кол» к концу четверти! Понял?!

Конец четверти, в преддверии праздника 7ого ноября ученики в школе давали клятвенные обещания хорошо учиться, быть дисциплинированными во всём. Что бы закрепить это «торжественно» Генка Гольцман с Генкой Колпаковым на переменах стреляли из самодельных «пОджигов». Поджиги  делали в тайне от родителей. Брали трубку длиной 20-25 сантиметров и  диаметром 10-15 мм. Один конец плющили молотком , заливали с другого конца свинец, работая напильником делали в трубке около залитого  свинца отверстие не более 2-3 мм. и крепили это изделие к деревянной рукояти, напоминающей по форме старинные пистолеты. Засыпали порох или соскребённые головки от спичек в трубку и туго «пыжевали». Прикреплённую спичку, к прорези на трубке, поджигали, от чего загорался порох  в трубке и происходил выстрел. Делали ещё «пугачи» и пугали девчёнок на переменах. Однажды за изготовлением такого поджига в сарае, Витьку застал старший брат Михаил.

–Ну ка дай сюда!– Выхватил у него уже готовое изделие положил на железяку и кувалдой разбил всё вдребезги.– Ещё раз увижу, башку оторву!– пригрозил брат. (Забегая вперёд) Как то уже весной мать Тольки Лисейцева вызвалась сходить в поход с классом в лес на один день. Там такую перестрелку пацаны устроили, что она потом проклинала себя в том, что согласилась на это мероприятие. У Вовки Казанцева разорвало от выстрела трубку  и он повредил большой палец руки. На последнем родительском собрании Толькина мать выложила из своей сумки на стол отобранные «пистолеты»

–Вот, пожалуйста, смотрите, чего я насмотрелась и натерпелась за день, думала поседею. Не дай бог, они же дробью стреляли!  Вот пожалуйста тут есть даже именные, с инициалами.– И показала покорёженый поджиг Казанцева Вовки. Вовкин отец грозно  метнул взгляд в сторону своего сына.

–Разберусь дома. И проговорил вдогон что то ещё не внятное.

Зима в тот год была суровой. Крещенские и Рождественские морозы достигали до минус сорока и более. Занятия в начальных классах отменяли, но дома ребятишки не сидели, кто на лыжах, кто на санках катались с горок. Как то в один из дней, разгорячённый после игры «в догоняшки», Витька  завязал уши на верху шапки и не почувствовал обморожения. Заметила соседка тётя Валя Анисимова:

–Витя, беги быстрей домой у тебя уши побелели!– Витька потом долго ходил в школу с такими большими, как вареники ушами.

Март начался с тёплой солнечной погоды. Кое- где появились даже лужи. Женский праздник 8 марта, работники нефтебазы отмечали у Ефремовых. Застольные песни считались, как постоянным атрибутом. Репертуар, от Русских народных песен, до современных,  исполнялись всем столом. Запевалой всегда была Мария Иосифовна- жена Витькиного старшего брата Ивана. Плясали под гармонь. Особый смех вызывал тот случай, когда выходил на круг сам Иван. Изрядно захмелевший, он старался в пляске походить на своего отца, но со стороны смотрелось так- будто медведь ходит вокруг большой коряги.

–Тач-тач-тач! Ходи, ходи!– подбадривал он себя и неуклюже топал ногами. Витька помнил ,как здорово отец плясал «Цыганочку» и глядя, как брат старается выдать что то подобное, угорал со смеху. Вечером, уставшие, но весёлые, гости выпивали «на посашок» и расходились по домам . Следующим праздником был 1 мая. На демонстрации по Школьной улице Витька шёл в составе своей начальной школы № 156.. В руках у него было что то на подобии короткого красного древка, на конце древка круг из проволоки диаметром 30 см. , а в этом круге цифра 5 обмотанная красным материалом. Витька стеснялся нести такой  транспарант.

–Это что значит, в пятом классе учишься што ли? – спросил на короткой остановке один мужчина.

–Это значит он круглый отличник!–сказала за него учительница Евдокия Андреевна, инициатор такого «шедевра».

Второй учебный год был успешно окончен, Витька перешёл в третий класс и догнал Петьку  Юста, которого с лёгкой руки сосед Кузьма Паньков, окрестил «Пекой» Пека в каждой учебной четверти куда то убегал, его  ворачивали  назад. За это время он опять отставал от школьной программы и в результате его оставили на второй год.

                «Пека»

В начале лета ухажёр Петькиной матери снова приехал с Сахалина в командировку на Ребрихинский элеватор. После продолжительных разговоров уговорил всё-таки Эмму Иосифовну уехать к нему на совместное жительство в город Корсаков. Петькина мать была красивой и серьёзной женщиной. Она долго отказывалась, но потом согласилась на многочисленные уговоры.

–Эми, ты потумай. Етешь на край свет! Как швогар (зять) пудет с Пейдер относиться?! Ни фатер,чужой дядька.– противилась, этому решению своей дочери , Мама Стара. Пеке тоже не хотелось куда то ехать. Когда решались эти разговоры об отъезде, он с пацанами собирался глушить рыбу. Приготовил 5 пустых бутылок, налил туда понемногу воды, засунул сухой травы, быстро накидал по бутылкам комочков карбида, закупорил туго каждую бутылку пробкой и взболтнув каждую бутылку, начал кидать в речку. Всё это происходило на мосту через Касмалу. Последняя бутылка, которая стояла на ограждении моста,  взорвалась у него прямо перед лицом, когда он взял ее в руки. Осколками от бутылки лицо не было поранено, а вот горячая жижа смеси попала в глаза. И вот до самого отъезда Пека ходил с мокрой тряпкой, протирая глаза. Витьке было жаль расставаться с дружком, он думал, что Петьку уже не увидит больше.

–Пека, хоть напиши мне с Сахалина письмо, или спроси, по какому адресу живёт этот самый дядька Эдуард, я сам напишу тебе.

–Да я и так помню, мать ему зимой писала, он, там, в городе  живёт на  Второй Лагерной  в третьем бараке. Такой вот у него адрес. Какой то  зековский!–хохотнул Петька –Посмотрим, не понравится сбегу оттуда. У бабы Дуни буду жить в Георгиевке.

–Да как ты сбежишь оттуда?– возражал Витька.– Мне братан говорил, что отсюда  до Сахалина пол месяца добираться нужно на поезде!

–А я пешком!– смеялся Пека.

Сразу по приезду на новое место дядька «Эд» начал знакомить Петьку с «положительными» на его взгляд ребятишками, но Петьке такое знакомство надоело быстро. Уже на второй или третий день он общался с двумя ребятишками из соседнего барака. Те курили украдкой за сараями.

–Пацаны, оставьте на затяжку бычок!– спросил он запросто.

–А ты откуда взялся такой «бычкострел»?– Ну, Петька рассказал им, откуда он приехал, как зовут. Сказал, что дядька Эдуард-это его отчим. Сходил с ними в кино и на следующий день Толька и Мишка (так звали новых друзей) уже свистом под Петькиным окном вызывали его на улицу.

Барак, где предстояло жить Пеке, находился на окраине города, а улица Лагерная состояла всего из трёх таких бараков. Те же длинные узкие коридоры,где возле каждой двери были различные полки для домашней утвари, те же сараи вдоль бараков. В деревянном клубе, куда его водили новые друзья, сквозил через щели ветер. Цель первого выхода  в центр города состоялась в том, что бы залезть через оторванную доску под танцплощадку.

–Пека, ты оденься по-проще. Там придётся всяко ползать.– Он тогда не думал, что через щели в полу танцплощадки закатывается не так уж мало мелочи. Вечером мать пошла вытрясать Петькины штаны, оттуда посыпалась мелочь.

–Эдуард, ты давал Петьке деньги?

–Да нет, А что?– Мать учинила  допрос. Она уж смирилась, что сын у неё хулиган, но что бы деньги красть: такого не замечалась. Тот  чистосердечно признался, откуда они взялись

–Мам, ну что такого?! Ну, я же не украл!– Мать брезгливо кинула Петькину одежду в «стирку» Дала ему подзатыльник.

–Больше что бы там не лазил! Надо же, по такой грязи ползал!

А через некоторое время своими «фантазиями» и «выходками» Петька среди пацанов завоевал высокий авторитет. То кошелёк на нитку привяжут, где- нибудь  спрячутся и ждут  кто за ним потянется, то булавку в оконную раму воткнут, пропустят нитку, на конце которой нанизана картофелина и дергают за другой конец. Хозяин подойдет к окошку на стук, посмотрит, никого  нет. Только отойдёт, снова стук. А то Мишкина мать дома возмущалась, что ее начальница уже достала своими придирками. Они взяли в ее почтовый ящик бросили мышь и кусочек сыра, что бы та не сдохла быстро. Визгу было на весь лагерный околоток, когда начальница открыла ящик и вместо  газеты к ней в руки упала мышь. Мишкина младшая сестренка выдала своего брата отцу.

– А я знаю, кто мышку бросил тёте Гале в ящик.– Мишка не вытерпел отцовской трёпки и выдал организатора  этой проделки. Петьке было бесполезно отпираться и мать отпорола тоже его ремнём. Когда всё поутихло, Петька предложил Тольке убежать на неделю –другую в Южно-Сахалинск.

–Как это?! Ведь поймают!

–Ну ты со мной или нет?! Если бздишь, как Миха, то я один. На третьи сутки «путешественников» задержали уже в Долинске, где они доедали свои последние харчи. Домой их доставила транспортная милиция. Мать опять в слезах:

–Ну что тебе не хватает?! Ну что ты трепешь мне нервы?! На это у Петьки был один ответ:

–А чо я сделал?

Отчим в это время молча курил в сторонке. А перед началом учебного года Пека с дружком «отмочили» такое, что тянуло за собой уголовное  наказание. Дело в том, что у одной старушки стали убывать дрова из поленницы. Пацаны решили выявить, кто ворует дрова. Сделали «бомбу». Просверлили отверстие в полене, насыпали туда пороха, отверстие забили чопом. На той же неделе в соседнем бараке в одной из комнат произошёл взрыв: разлетелись кружкИ вместе с плитой и вырвало дверцы у печки. Полуголая хозяйка со своим сожителем выскочила в коридор. Загорелась тюль, но обошлось без крупного пожара. Соседи стали жаловаться Петькиному отчиму:

–Эдуард, жилось до этого лета вроде всем нормально, пока ты не привёз этих. Твой суразёнок вообще … слов нет как сказать. Только и учит ребятишек всяким пакостям.

Хоть и не было доказано, что это Петькиных рук дело, все были уверены, что это сделал он. А через день Толька по секрету ему передал разговор:

–Пека, дядька «Эд» базарил с моим отцом. Отчим хочет уговорить твою мать, что бы сдать тебя в спец. интернат.– А ночью сам Петька услышал обрывки полушепота:

–В Невельске есть интернат для непослушных детей. Эма, ты хорошая баба, но с меня хватит. Он не даст нам спокойно жить .Дальше больше будет. Мне каждую неделю на него жалуются. Давай решай, или мы его определим туда, или я не знаю…

Петька слышал, как всхлипывала мать. А через неделю она ему объявила:

Собирайся, завтра мы уезжаем назад в Ребриху. Время, которое они потратили на дорогу, ушло чуть более недели. Была первая декада сентября, как Пека с матерью вернулись снова в Ребриху. Его  взяли в третий класс, в котором  учился Витька. Ребятишки конечно были рады Петькиному возвращению. В школу ходили гурьбой, возвращались тоже вместе. Как- то раз они увидели, как гружёная зерном машина на скорости «слетела» с дороги и чуть не перевернулась. Водитель в последний  момент смог остановить её в двух метрах от нефтебазовского забора. Перед тем, как остановиться машина ударилась бортом об дерево. Из кузова посыпалось зерно. Под вечер машину на прицепе утащили в «Заготзерно». Витькин брат Иван с соседом подобрали лопатами это зерно. Загрузили два мешка на мотоцикл и увезли к себе в сарай. Они не видели, что за ними, через щель забора кто то подсматривает. А через неделю к нефтебазовским баракам подъехала милицейская машина. Иван топил баню. Двое пошли к Кулаковым, третий к Ивану. Петька из ребячьего любопытства, пошёл следом за ним. Милиционер представился, поздоровался и безо всяких предисловий, снимая с себя полевую сумку с документами сел на сосновую  чурку и  начал допрос.

–Ну, давай Иван Петрович рассказывай, как докатился да такой жизни. Порядочный семьянин, а воруешь государственное зерно. Отпираться бесполезно, вот у меня в сумке заявление свидетеля, так что давай: как, с кем, сколько мешков, сколько раз приезжали.– Пока без протокола,–закуривая, продолжал милиционер. И пока он так говорил, Иван лихорадочно соображал: потянуть время или сразу сознаться. Старшина, убирая в карман коробок спичек, чуть наклонился и почувствовал, что прилип штанами к смолистой чурке.

–…Твою мать! Керосин есть?!

–Да вон под навесом – ответил Иван и подвел  милиционера к шкафу. Петьке хватило три секунды, чтобы незаметно вытащить из неохраняемой сумки  этот самый листок с заявлением. Он так же шустро, пока старшина оттирал штаны, шмыгнул в баню и кинул заявление в печь. Иван боковым зрением успел это заметить. И пока милиционер склонял Витькиного брата к чистосердечному признанию, Пека вышел из бани с двумя вёдрами

–Дядь Вань, воды холодной ещё принесу.– И благополучно ушёл.

Старшина, раздражённый тем, что подозреваемый «не колется», бросил на землю окурок папиросы и полез в сумку.

–Вас видели двоих. Прочитать тебе?!– И стал шариться в полевой сумке. –Што за чёрт, куда подевалась– бормотал он. И не найдя листка пошёл к тем двоим сотрудникам, которые допрашивали  Кулакова

–Заявление у вас?– Обратился он сходу к своим сотрудникам, те недоумённо уставились на него. Старшина ещё раз перетряс свою планшетку.

–Ничего не пойму. Заметив некоторое замешательство милиционеров, Кулаков вежливо добавил:

–Бывает. Ошиблись. Я же вам говорю, что понятия не имею о чём вы. Милиционеры уехали, а Витькин брат с «подельником» отойдя от лёгкого испуга, смеялись над Петькой.

–Ты хоть фамилию то успел прочитать, кто нас прОдал?

–Не а, сразу бросил в печку, я думал, что он погонится за мной в баню

–Это «шилом бритый»,– имея ввиду нефтебазовского охранника Кондратьева.– Больше не кому. Он как раз в ту смену дежурил.– Заключил Витькин брат.

–Дядь Вань, ну вы же не украли! Возмущался Петька.

–Учись Петька. Вот выучишься, не будешь, как мы с твоим дядькой в земле да говне ковыряться, да подметать зерно. Оно хоть на три раза сгниёт, а ты всё равно не бери. Тфу…государство …твою мать!– Возмущался Кулаков.

Ну, насчет учебы у Петьки, как и у Витьки, шло все нормально. Поскольку Петька учился второй год в третьем классе, ему все это было знакомо. На уроках он крутил головой в разные стороны и корчил всевозможные рожицы, что вызывало смех у одноклассников.

–Юст, Петя, ну что ты как на иголках сидишь, крутишься! Ну, потерпи немного до перемены.– Так или, иначе, первую и вторую четверти Витька окончил на отлично, а Петька вышел в «хорошисты». На  новогодние каникулы Витьку отпустили в гости к дальним родственникам Сибириным в Георгиевку. Мишка Сибирин был его сверстником. Петька тоже собрался  к своей бабушке . На второй день они там встретились. На улице стоял мороз под -40гр. Мишка со своими друзьями предложил пойти в ,неостывшую еще после субботы, баню поиграть в «чику» или «пристенок»

–Облапошат, нас наверное «сельские» в пристенок.  Они уже наблатыкались здесь.– Нарочито громко сказал Петька, пока они шли по огороду до бани. За ними увязался дошколёнок, Мишкин  племянник. Мишка закрыл перед ним дверь и закрылся на крючок. Тот ещё долго стучался в двери, чтоб его впустили.  Играли с переменным успехом, был такой азарт, что даже не пошли на обед. Уже когда начало смеркаться, подсчитали свои «барыши» и направились к выходу, но двери, как ни старались, открыть не могли.

–Что такое?– Навалившись всем туловищем на дверь, кряхтел Мишка. И так  они сидели, там, в «заключении» пока родители не хватились своих детей. На стук из бани пришла Мишкина мать с соседкой.

–Батюшки! Да кто ж вас так замуровал?!– Оказывается малец, в отместку, что его не пустили посмотреть на игру, залил водой порог, потом закидал снегом, затем ещё раз всё это окатил водой. Тётя Клава не сразу отдолбила ломом все около дверей и выпустила  «чекистов» Дала Мишке подзатыльник.– Опять в «чику» играли?! Узнают вот в школе, красней за вас потом!– Так с проигрышем в 20 копеек Витька уехал на автобусе к себе домой, а Петька до конца каникул жил у бабушки.

В начале третьей четверти Витьку пересадили к Петьке за парту. Ни тот ни другой не задумывались, для чего это было сделано. Так вместе они просидели до конца учебного года. Только потом летом выяснилось, что это была просьба Эммы Иосифовны. Третьи летние каникулы ни горя, ни забот, полить утром и вечером огород, наполнить бочки водой и гуляй весь день. Витька днями  учился владеть футбольным  мячом, жонглируя его ногами у своего крыльца, бил в стенку, играл головой. Однажды ночью, сонный, подошёл к кровати, где спала мать с просьбой:

–Мам, попинАй мне по воротам,– и тут же лёг спать на пол. Утром она ему об этом рассказала.

–Доигрался, хватит, уже во сне бредишь. Хватит пыль перед крыльцом поднимать. За мостом на речке у вас же есть поляна. Вот там и пинайте.

Да, на поляне за мостом и играли. А однажды по пути домой решили сделать «дымовуху» и разорить шершней. Гнездо шершней было в дупле старой берёзы, которая стояла прямо на обочине дороги. Это место ребятишки всегда старались подальше обойти. А тут вдруг решили:

–Пацаны, давайте, наконец избавимся от них?!– Туго скрутили, откуда то взявшуюся, фотоплёнку, обернули плотно куском рубероида,– ну, кто смелый, кто засунет «дымовуху» в дупло?

Старший брат Колька положил Витьке руку на плечо

–Давай братка не ссы! Мы на тебя всю свою одежду набросим, ты только подожги плёнку и сразу затуши, пойдёт струя дыма, суй в дупло и убегай!– Нефтебазовская собачонка постоянно крутилась с ватагой ребятишек, а в этот момент прыгала вокруг Витька, когда он подбегал к берёзе… Первой, завизжала, на весь лес дворняжка, когда  шершни ей вонзили жало в нос. Со всей прыти она прыгнула с берега в омут речки. Витьку ужалили восемь раз. Он убегал, насекомые, догоняя на лету, будто палкой ,били по голове. Когда Витька был уже на приличном расстоянии от злополучной берёзы, ему стало плохо: кружилась голова, появилось ощущение озноба и тошноты. Колька  испугался за брата, но всё обошлось благополучно. Что бы у матери не возникли, какие то подозрения, Витька не заметно, зашёл в тёмную кладовку, где был топчан с матрасом  и до вечера там отлеживался.

Жизнь продолжалась. В середине лета начинались игры в футбол: улица на улицу. Для ребятишек – это было событие. Нефтебаза(с улицей Угольной) Деповская, Новая, Линейная, Зелёный Клин и другие улицы выставляли свои команды футболистов.  Играли друг с другом по нескольку раз, выясняя сильнейшую команду. Футбольные радиорепортажи Витька слушал постоянно, а однажды с пацанами даже ездили в райцентр на встречу сборной команды Ребрихи с футболистами из Шелаболихи. Их кумиры со ст. Ребриха: Максим Паньков, Владимир Клюев, Виктор Синёв- были в составе районной сборной. Встреча тогда окончилась с разгромным счётом 8:0 в пользу Ребрихи. Соперникам за всю игру не удалось ни разу пробить по чужим воротам. Болельщики бросали весёлые реплики в сторону вратаря Виктора Синёва, ходившего от скуки от одной штанги до другой:

–Витя, тебе может раскладушку принести?!

И ничего, что на обратный проезд не было денег, искупавшись в речке, весёлые, под впечатлением такой игры, пацаны пошли домой пешком. 

Каждый год на 1ое сентября, как по графику, на платформу к складам райпотребсоюза, подгоняли вагон с арбузами. К вагону в плотную  по очереди подъезжали машины, водитель становился в кузов и ловил арбузы, которые ему кидали из дверей вагона. Ребятишки уже знали про это событие и скинув с себя школьную форму, бежали к райпотребсоюзу. Как галчата, они  ждали, когда им из вагона или машины кинут расколотый арбуз. Пацаны по старше, тырили с машин на ходу. На повороте дороги перед нефтебазовским переездом, водитель «сбрасывал» скорость и всё внимание уделял перекрёстку. В это мнгновение из-за деревьев выбегали двое. Тот, который постарше и посильнее цеплялся  одной рукой за задний борт, а другой выкатывал арбуз .Второй, который бежал следом, должен был поймать этот арбуз. Ну, а потом, «дай бог ноги».

К ноябрю, когда уже сковывало лед на болоте, ребятишки готовили себе клюшки из  кривых берёз, точили коньки, готовились к зимним играм в хоккей. Тренерские обязанности взял на себя 40ка летний Кузьма Ермаков. Он собрал вокруг себя ребятишек с улицы Угольной и нефтебазы. Под его руководством очищали  болото от снега, учились простейшим методам игры, гоняли  шайбу, вырезанную из каблука. Фабричных хоккейных клюшек, кроме как у тренера, не было ни у кого.

На Новый Год к Гусевым приехал из г. Фрунзе двадцати –двадцати пяти летний парень- некто Федотов  Виктор. Это был брат Жориной жены, освободившийся только что из мест заключения.

–Та, заработает себе здесь трудовую книжку на лесоторговом складе и уедет назад во Фрунзе, – говорил  Жора любопытным. Сначала Пека, потом и Витька с Колькой, не заметно попали под его влияние. Он рассказывал, несколько привирая, лагерные байки, показывал приёмы самбо, а когда не было денег на кино, то безвозмездно давал мелочи на билет. Пека уже курил с ним, не боясь матери, что  она учует. И как то незаметно они перестали ходить играть на болото в хоккей.

–Нашли тоже удовольствие, гонять палкой каблук от сапог – Часто поговаривал Федотов. Показывал новые приёмы, которые применялись в драке, а однажды, когда Жора с семьёй уехал в гости на выходной, позвал Витьку и Пеку послушать, как он играет на баяне. Все песни были блатные и душещипательные, которых они никогда не слышали.

–Жиганские песни, вот такие поют настоящие пацаны, а не «во поле берёза стояла» подмигивал он Витьке. Потом к этой компании примкнул Сашка Косилов. – Слушайте меня пацаны, я вас научу как надо жить,– повторял Федотов.  Начал рассказывать истории из жизни карманных воров, как они на зоне были самыми привелигированными  и почитаемыми среди зеков. И не заметно подводил к тому, что вам « слабо» залезть в карман к фраеру. И Витька решил испытать себя. Были весенние каникулы после третьей четверти. Родители разрешали ребятишкам находиться на улице допоздна, и он вместе с Пекой «под эту марку» убежали в клуб, где их поджидал Федотов. На улице он их отвёл за угол  и сказал:

–Вон мужики играют в домино, у крайнего в левом кармане коробок спичек. Вика, ты жиган или «во поле берёза», вытащи коробок.– И Витька это сделал. Когда они втроём шли домой из клуба, Федотов только и знал, что нахваливал Витьку:– Ну, ты понял, это первый раз только страшно, потом будешь, как к себе в карман лазить!– Витька уже в тот момент с ужасом осознал: «что он натворил!» От одной мысли, что он переступил запретную черту, ему стало как то не по себе. «Как он будет жить, если ему во след  да и в глаза будут выговаривать, что он «вор». А каково будет матери, если она узнает, кто у неё самый младший сын» От этих мыслей становилось страшно. «Людям то, как в глаза смотреть!» После этого случая, Витька  решил не общаться с таким «учителем». Как он снова не заманивал его в гости, как ни старался шантажировать, всё было бесполезно. А потом и брат Михаил сказал Федотову в резкой форме, что «сломает ему рёбра» если тот не перестанет пацанам голову забивать тюремными байками. Пека с Сашкой Касиловым  до Первомайских праздников были  под его влиянием. Федотова после праздников уволили с работы по собственному желанию, выдав ему трудовую книжку. Перед своим отъездом  домой во Фрунзе, он хотел использовать Петьку в ограблении магазина. Петька понял в последний момент, что ему грозит, в случае если он попадется, и срочно «заболел» Об этом Витька узнал от него только летом. А вот Касилов Саня, «пропитанный тюремной романтикой» от Федотова пошёл по скользкой дорожке и в 16 лет заработал первый срок.

После празднования Дня Победы установились ясные  деньки. Тёплый весенний ветерок приносил запах черёмухи с улицы, которая находилась сразу за забором школы. С восточной  стороны школы находился большой барак, жители которого вывешивали свои вещи для просушки прямо на школьный забор. В этом бараке проживал сволочной и паскудный нефтебазовский охранник Кондратьев. На пацанов он орал всегда. Всегда за всеми что то следил, что то высматривал. Витька обходил его стороной, а Петьку тот называл не иначе, как немец или фашист. В тот день, сидя на уроке, Витка увидел его в окно. Кондратьев бегал вдоль забора, что то орал, потом забежал в школу. На перемене техничка тётя Наташа рассказала, что он собирался на рыбалку и повесил на забор «мордушку». Зашёл в полисадник срезать несколько прутьев для плетения и в это время кто- то эту мордушку  у него украл.

–Петька Юст на уроке?! – спросил он техничку, которая протирала полы в коридоре.

–А я почём знаю! Пойди, загляни к ним на урок,– посмеялась та.

До окончания четвёртого класса оставалась ещё неделя. В лесу на полянах буйно цвели подснежники, на деревьях распустились листья. Погода стояла, хоть иди на Касмалу и купайся. В классе душно и вот на последок учитель Надежда Яковлевна (она же директор начальной школы) решила провести последний диктант на правописание «ЖИ» и «ШИ», выбрав текст из какого то рассказа. Петька, под диктовку учителя то смотрел в окно, то к Витьке в тетрадь, обмакивал перо в чернильницу и писал через слово, не стараясь и не торопясь закончить предложения. Его томило от этой писанины, от урока от всего того, что накопилось за год в этих стенах. Было уже написано пол текста, Витька мельком взгянул на соседа, тот уже ничего не писал, перо в его ручке было согнуто в букву «г», а сам он смотрел куда то себе под ноги.

–Пека, чо не пишешь? Шепотом спросил он у Петьки

–Успеваете? Спрашивает Надежда Яковлевна–Ну ещё немного осталось– И продолжает дальше…–ДУША В ДУШУ ОНИ  ЖИЛИ    Но как они жили, никто так и не узнал. Петька очень громко и очень протяжно пукнул. Треск рваной парусины нарушил гробовую тишину в классе. Двадцать  восемь пар глаз вскинули свой взгляд на учительницу, потом друг на друга, Вовка Казанцев раскатисто хохотнул на весь класс и в это время Петька ручкой показал на Витьку. Витька, обескураженный такой выходкой соседа, ударил его толстой стеклянной ручкой по лысой голове и перевёл взгляд на учительницу, та одобрительно кивнула головой и сделала шаг из-за стола. Петька сорвался  с парты и побежал к дверям. На ходу успел дернуть за косу Надьку Дубовик.  А поскольку он бежал, оглядываясь, то неожиданно попал прямо в объятия учителю по пению. Пётр Алексеевич задержал его на всякий случай и по команде Надежды Яковлевны, затащил Пеку в учительскую Техничка тетя Наташа вышла оттуда, отогнала ребятишек от дверей, которые уже норовили посмотреть в замочную скважину.

–Ну-ка сбегайте, кто нибудь, на улицу, сломайте прут. Пацаны никто не шелохнулся. Вызвалась канапатая  Лизка Доннер, которую Пека Юст «допекал» каждый день. Оторвать ветку от тополя у неё не получалось. На помощь к ней пришёл тот самый Кондратьев-охранник с нефтебазы.

–Это кто ломает школьные деревья?!– Грозно спросил он.

–Да вот Петьку Юста сейчас пороть будут в учительской.

–Вона што! Давай ка я тебе срежу. Скажешь от меня.– И срезал перочинным ножом два хороших прута. Лизка проворно проскочила пацанов, пытавшихся отобрать у неё прутья, и заскочила в учительскую. Её конечно  перед экзекуцией выставили за дверь и закрыли на ключ.  Слышно было только–Оой! ААа!Больно!– Урок был конечно сорван. Витька сначала был злой на Петьку. Потом злость сменилась на смех. Большая часть учеников класса, после занятий,  шла домой вместе до угла забора детского сада, потом дороги расходились, кто на нефтебазу, кто в сторону переезда. Девчонки шли сзади, смущённо потихоньку смеялись. На повороте Петька смачно сплюнул и проговорил в сторону Баженова Вовки:

–Бажен, а ты чо схлюздил?! Ты ж говорил, что поддержишь меня!– Вовка ожидал этот вопрос  от него.

–Пека, ну мы же договаривались, что ты три раза прокашляешься, тогда мы вместе…– Пека не дал ему договорить.

–Скажи , што схлюздил !

–Пека, ну ты даёшь!– Хохотал Витька, когда они шли уже вдвоём.–А чо они прям штаны с тебя снимали што ли– участливо спрашивал он. Петька поднял окурок, оторвал мундштук, закурил и весело отреагировал:

–Не а, через шубу лупили!– Подержи вот сумарь, локоть болит. Техничка прижала сильно к столу.– (У Петьки, после  перелома , неправильно были сложены кости на руке и он ее не мог полностью разгибать)

–Пека, а как ты завтра в школу то пойдёшь, ещё ведь три дня учиться.

–А чо я пойду. Оценки уже выставили. Я знаю, что меня перевели в пятый класс. Всё, в эту школу мне уже не зачем ходить.– На второй день матери было всё доложено про сына. Петьке опять досталось, но после прутьев по голой заднице, лёгкий ремешок, которым его  «отходили» показался ему «нежностью» Витьке тоже досталось от тёти Эммы:

–Витя, я же тебя просила, если што-то он натворит, говори мне. Он тебя так подвёл, а ты молчишь и ничего мне не рассказываешь!

–Тёть Эм, да я забыл.– Изворачивался Витька.

–Ну как ты мог забыть, он такое… сделал, Господи! Как я устала.– Утром Пека свистел под окном у Витьки и они вместе с остальными ребятишками отправлялись на занятия. Только Пека уже не заходил в класс, а болтался по станции. В последний день он всё же демонстративно решил пройти вдоль забора школы и неожиданно столкнулся с Кондратьевым

–Это кому тут недавно резали прутья в полисаднике?!– Решил съязвить охранник. Петька на всякий случай боком обошёл его и «выпалил»

–Да говорят тебе на мордушку!

–Ах ты фашист!– но Петька уже прибавил ходу и догнать его  было невозможно. В тот день прозвенел последний звонок в  этой школе для учеников 4класса. Все они переводились в среднюю школу№154.

                Конец второй части.