Из старой записной книжки 103

                ИЗ  СTАРОЙ  ЗАПИСНОЙ  КНИЖКИ /103/.


     - Барыня, - сказал Сергей Леонидович лакейским голосом, - инда вы почивать изволили, казачок Микитка с кухни прибегал - повар Пьер пытает, чего на завтрак прикажете, котлеты cтарые разогреть, али яишню наладить с сальцем? Но как ваша милость спали, подобные младенцу, то я велел Микитке попожжее прибечь.
     Из-под одеяла высунулась всклокоченная головка жены:
     - А-а-х-х... – зевнула она. – Это ты, Фирс? А разве рыбки  больше нет? – Она потянулась. – Беги же, хамская морда, налови, да повару снеси. А потом  на конюшню моментально, пускай Пантелей десять кнутов тебе  всыплет, для профилактики. На, целуй барскую ручку, – жена высунула из-под одеяла ручку с облупившимся маникюром, которую Сергей Леонидович, подскочив, чмокнул. – Ступай, да смотри мне, ужо я тебя, пьяницу!
     - Свят-свят-свят… - забормотал Сергей Леонидович, пятясь задом в коридор. –  Грехи наши тяжкие, ахти мне… Крутёханька нонче барыня, кормилица, ангел наш, lovely woman, и-и…

                Утро всегда обещает…
                После долготерпения дня
                Вечер грустит и прощает.
                /А.С. Грин, «Бегущая по волнам»/.

     Хорошо как. Грин приписал эти строки некоему Монсу. Но я думаю, это его собственные. Он писал замечательные, удивительные стихи. Помните: «Южный Крест там сияет вдали, с первым ветром проснётся компАс…»? Однажды в Ленинграде он чуть не задушил Юрия Олешу, отбившего у него девушку. Под конец жизни голодал. Паустовский рассказывает, как Грин сделал индейский лук и ходил охотиться на ворон, чтобы раздобыть мяса. Не знаю, убил ли он хоть одну. Не думаю. Это в Старом Крыму.