Из старой записной книжки 105

                ИЗ  СТАРОЙ  ЗАПИСНОЙ  КНИЖКИ /105/.


     Есть украинский, грустно-философский, проникнутый  буддийскими, на мой взгляд, мотивами, хотя и крайне неприличный, стишок:

                Ебі сліпу, ебі каліку,
                То може Бог добавить віку.

     Не знаю, есть ли русский вариант, но наверное есть. Вот ещё один стих, он как бы шуточный, но тоже заставляет взгрустнуть, по крайней мере, человека тонкого, ранимого, вроде меня:

                Если птице отрезать крылья,
                И ноги отрезать тоже,
                Птица умрёт от скуки,
                Потому что сидеть не сможет.

     И уже родится, уже расшевеливается в душе эдакое смутное, автобиографическое…

     « - Я же ничего такого не сделал.
     - Все ничего такого не сделали.
     - У меня душевная депрессия.
     - У всех душевная.
     - Вы не смеете меня трогать. Я малокровный.
     - Все, все малокровные.
     - От меня жена ушла! – надрывался Васисуалий.
     - У всех жена ушла, - отвечал Никита Пряхин.
     - Давай, давай, Никитушко! – хлопотливо молвил камергер Митрич, вынося к свету мокрые, блестящие розги. – За разговорами до свету не справимся.
     … и розга тонко запищала в воздухе.
     - Мамочка! – взвизгнул Васисуалий.
     - У всех мамочка! – наставительно сказал Никита, прижимая Лоханкина коленом.»

     Вот тебе и мамочка. Это когда соседи по коммуналке  секли Васисуалия розгами за невыключенную в сортире лампочку. Бендер как раз зашёл по объявлению насчёт сдачи комнаты. Все разбежались, а он говорит Лоханкину: «Ну, даже не знаю. Я так понял, у вас тут введены телесные наказания?» Лоханкин говорит: «Что вы, что вы! Соседи прекрасные люди! А комната отдельная, большая! И цена дешёвая, и вообще все удобства.» М-м-м... Я человек не завистливый, но тут завидую. Сильно. Очень.