Туман

Туман.

Длинный корабль, казалось, повис между небом и водой, затерянный в серой, густой пелене. Туман опустился внезапно, словно морок, обволакивая драккар данов липкой, холодной влагой. Еще недавно солнце проглядывало сквозь легкую дымку, играя бликами на чешуе щитов, развешанных по бортам, а теперь мир сузился до нескольких саженей вокруг. Звуки исчезли, поглощенные плотной завесой, и лишь мерный плеск весел нарушал зловещую тишину.

На руле стоял Ярл Торвальд, крепкий, широкоплечий муж с густой рыжей бородой, заплетенной в две косы. Ветер, еще недавно надувавший парус, стих, и теперь только железные мускулы гребцов двигали драккар вперед, вслепую.

Торвальд с тревогой вглядывался в туман, напрягая зрение, но видел лишь серую стену. Тревога змеей заползала под сердце. Эта мгла не походила на обычный морской туман. Что-то неживое.

Рядом с ним стоял Кнут, молодой воин, едва достигший зрелости. Его светлые волосы выбивались из-под кожаного шлема, на плечах лежал добротный кольчужный доспех, а в руке он сжимал короткий меч. Кнут нервно переминался с ноги на ногу, то и дело бросая испуганные взгляды по сторонам.

 — Что скажешь, ярл? — тихо спросил он, стараясь не выдать тревогу. — Куда нас занесло?

Торвальд молчал, хмурясь. Он не любил признаваться в неведении, особенно перед молодыми воинами, но в этот раз и сам не понимал всего происходящего. Они шли вдоль берега, когда туман накрыл их, словно саван. Ориентируясь по солнцу и звездам, они держали курс, как делали их предки, но чувствовалось, что что-то не так. Слишком тихо, слишком… странно.

 — Держим курс на юг, — наконец ответил Торвальд, стараясь придать голосу уверенность. — Вскоре выйдем к поселению Гуннара.

Кнут сомневался. Они уже должны были заметить признаки земли, крики чаек, запах дыма от костров. Но вокруг была лишь серая пустота и молчание ветра.

 — А если… — начал было Кнут, но осекся, не зная, что сказать.

Страх, витавший в воздухе, сковал слова.

Торвальд понимал его опасения. Среди воинов ходили шепотки о туманах, которые заманивают корабли в ловушки, о мертвых землях, скрытых за пеленой, о призраках и чудовищах, живущих во мгле. Обычно ярл отмахивался от этих баек, считая их глупыми суевериями, но сейчас… Сейчас и в его сердце закрадывалось сомнение. Этот туман был иным.

 — Гребите ровнее! — рявкнул Торвальд на гребцов, чтобы разогнать тягостное молчание. — Ударим сильнее в весла, вырвемся из этого морока!

Длинный ряд воинов на скамьях прибавил усилия. Весла с удвоенной силой рассекали воду, но туман по-прежнему не отступал. Драккар словно плыл в молоке, не двигаясь с места. Липкая влага оседала на коже, проникала под одежду, вызывая неприятный озноб.

Внезапно тишину прорезал крик. Громкий, полный ужаса. Он оборвался также неожиданно, как и начался. Все гребцы замерли, весла повисли в воздухе. Наступила мертвая тишина, еще более зловещая, чем прежде. Торвальд резко повернулся, пытаясь понять, откуда донесся вопль.

 — Кто кричал? — прорычал он, оглядывая строй гребцов.

Лица воинов были бледными и испуганными. Никто не отвечал. Все молчали, всматриваясь в туман, словно ожидая, что из серой пелены вот-вот появится что-то ужасное.

 — Говорю вам! — повысил голос Торвальд, чувствуя, как гнев и страх борются в его душе. — Кто посмел сорвать греблю? Отвечайте!

Снова молчание. Только тихий плеск воды о борт драккара и тяжелое дыхание воинов нарушали тишину. Ярл почувствовал, как по спине пробегает холодный пот. Что-то неладное творилось вокруг. Что-то… непонятное.

 — Эйнар! — громко позвал Торвальд одного из старых гребцов, сидевшего ближе к носу. — Ты видел что-нибудь? Слышал?

Эйнар, седой воин с морщинистым лицом, поднял голову. В его глазах плескался неподдельный ужас.

 — Ярл, — прошептал он дрожащим голосом. — Мне… Мне показалось…

 — Что показалось? Говори прямо!

 — Мне показалось… что кто-то… упал за борт…

Торвальд похолодел. Упал за борт? В туман? Без крика о помощи? Это было невозможно. Воины на драккаре были опытными моряками, никто не упал бы за борт случайно. Если кто-то и упал, то… его столкнули. Или… что-то утащило его в туман.

 — Кто выпал? — спросил Торвальд.

Страх сковал языки воинов.

 — Кто?

Эйнар покачал головой, не отрывая взгляда от серой пелены.

 — Не знаю, ярл, — прошептал он. — Не видел… Только крик… и тишина…

Торвальд сжал кулаки. Нужно было что-то делать. Сидеть и ждать в этом проклятом тумане было равносильно смерти. Следовало действовать, искать выход, бороться с этим мороком. Но как? Куда плыть? Что делать? Мгла поглотила все ориентиры, все надежды. Остался только страх и липкая, холодная влага, проникающая до костей.

Мгла словно ожила. Серые тени замелькали в пелене, неясные, расплывчатые, но от того еще более жуткие. Воины напряженно вглядывались, пытаясь разглядеть хоть что-то определенное, но видели лишь игру света и тени, обманчивые видения, рожденные страхом и густым туманом.

 — Там… движение… — прошептал Кнут, хватая ярла за плечо. — Видел?

Торвальд всмотрелся в указанном направлении, но ничего не различил. Сердце бешено колотилось в груди. Он чувствовал, как липкий страх сковывает его самого, несмотря на всю его ярость и волю.

 — Показалось тебе, малец, — прорычал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Это туман играет…

Но едва он произнес эти слова, как из непроглядной пелены метнулась темная полоса, быстрее змеи. Крик ужаса не успел оформиться в слова, как один из гребцов, молодой парень по имени Олаф, вскинул руки, словно пытаясь отбиться от чего-то невидимого, и исчез в серой мгле. Только всплеск воды и короткий хрип нарушили тишину, а потом снова воцарилось зловещее молчание.

Воины разом вскочили, хватаясь за оружие. Щиты взметнулись вверх, копья и топоры ощетинились в сторону тумана. Страх сменился яростью, готовностью сражаться с неведомым врагом.

 — Что это было?! — проревел Харальд Синезубый с безумием во взгляде. — Кто его забрал?!

 — Драугр! — выдохнули из задних рядов. — Мертвец, поднявшийся из морских глубин!

 — Не драугр! — закричал другой голос, полный паники. — Слишком быстро! Слишком тихо! Как призрак!

 — Может, марья? — предположил Эйнар.

Его седые брови нахмурились в тревоге.

 — Говорят, она уводит людей в свои подводные чертоги… чтобы они служили ей вечно…

 — Марья не движется так! — возразил Кнут, трясясь от страха, но не отпуская меча. — Это нечто иное… Нечто… Хуже! Возможно, никкер.

Воины испуганно переглядывались, обмениваясь догадками и предположениями, но ни одно из них не казалось достаточно убедительным, чтобы объяснить произошедшее. Туман хранил свою тайну, угрожая.

Вдруг тишину прорезал резкий, пронзительный свист, словно лезвие, рассекающее воздух. От этого звука по коже пробежали мурашки, а сердце замерло в предчувствии беды. Свист оборвался также внезапно, как и начался, и в тот же миг крик ужаса разорвал туман. На этот раз это был вопль боли и отчаяния, долгий, жуткий, но резко оборвавшийся на середине. Еще один воин, старый, опытный боец по имени Бьерн, исчез из строя, словно растворился в воздухе. Только меч, выпавший из его ослабевшей руки, с глухим стуком упал на палубу.

После жуткой тишины, словно ожидание, из тумана донесся неприятный, чмокающий звук, как будто кто-то чавкал, наслаждаясь мерзкой трапезой. Звук был тихим, отдаленным, но от того еще более отвратительным.

Торвальд оцепенел от ужаса. Он, видавший смерть лицом к лицу не раз и не два, никогда не испытывал подобного чувства. Собственно, это был не страх перед смертью, а леденящий ужас перед неведомым, перед чем-то непостижимым и абсолютно злым.

В отчаянии Торвальд воздел руки к серому небу, словно пытаясь прорвать туманную пелену и достучаться до высших сил.

 — Один, Всеотец, мудрый и грозный! — прохрипел он. — Тор, защитник Мидгарда, сокрушающий врагов своим Мьёльниром! Фрейя, владычица валькирий, ведущая павших в Фольквангр! Услышьте нас! Даруйте нам свою защиту, укажите путь из этого проклятого места! Мы приносим вам клятвы, лишь бы вы смилостивились над нами!

…и в этот момент, будто в ответ на его мольбы, туман на мгновение расползся, словно разрываемая ткань пространства, и перед взорами ошарашенных воинов предстало нечто чудовищное. Из морской пучины поднималось исполинское существо, размерами превосходящее сам драккар. Оно походило на гигантский, отвратительный цветок, но вместо лепестков, его окружали сотни тонких, извивающихся щупалец мерзкого вида, покрытых слизью. Жуткое зловоние, смесь гнилых водорослей и разложения, ударило в нос, заставляя воинов задыхаться и отплевываться.

Но внезапно на лице Кнута появилось странное просветление. В его глазах загорелся дикий, безумный огонь, не страха, но какого-то извращенного восторга. Ярл удивленно посмотрел на молодого воина, не понимая такой резкой перемены.

 — Пиры… — пробормотал Кнут неразборчиво, словно в бреду. — Вальхалла… девы… обнаженные…

Его губы растянулись в блаженной улыбке, глаза устремились куда-то вперед, сквозь туман, в неведомую даль.

Крепче схватив рукоять меча, сбросив доспехи, Кнут стремительно бросился к борту драккара и прыгнул в воду, явно находящийся под действием неких чар.

 — Я иду... Иду!

Никто не успел его остановить. Все произошло слишком быстро, слишком неожиданно. С палубы с ужасом наблюдали, как Кнут, яростно гребя руками, плывет напрямик к чудовищу. Прошло совсем немного времени, секунды, может быть, мгновение, и из тумана стремительно вырвалось щупальце, толстое и мерзкое, словно живой ствол дерева. Оно обвилось вокруг тела Кнута, с чудовищной силой сжимая его в смертельных объятиях. Раздался хруст костей, брызнула кровь, в воздух взлетели ошметки разорванной плоти. Меч Кнута беспомощно рухнул в темную воду, опускаясь на дно. Он даже не успел закричать. Только глухой всплеск воды ознаменовал его гибель.

Даны закричали в ужасе, рухнули на колени, забыв о своем оружии. Паника захлестнула драккар, грозя превратить опытных воинов в беспомощных жертв. Но в этот момент голос Ярла Торвальда, громкий и властный, словно удар молота, прорезал вихрь страха.

 — Заткнуть пасти, псы! — заревел он, перекрывая визг и вопли. — Ведете себя, как саксонские беременные шлюхи! Поднять щиты! Взять оружие! Мы — даны! Разве сыны Одина боятся морской пены?!

Его слова, полные презрения и ярости, словно холодный душ, отрезвили воинов. Страх не исчез, но он уступил место инстинкту самосохранения, желанию бороться за свою жизнь.

Воины вскочили, поднимая щиты и сжимая в руках топоры и копья. Ярл с безумным блеском в глазах вглядывался в чудовище, пытаясь найти его слабое место.

 — Оно морское… — пробормотал он себе под нос, словно озарение снизошло на него. — Значит, должно бояться огня. Огня! Псы! Зажечь огонь!

Находчивость Ярла не знала границ.

 — Факелы! — заорал он, обращаясь к гребцам. — Факелы по бортам! Зажечь все факелы! Быстрее, шевелитесь!

Воины бросились выполнять приказ. Факелы, предназначенные для освещения берега в ночи, запылали ярким пламенем, отгоняя мрак и туман. По бортам драккара заплясали огненные языки, окутывая корабль жаром и треском горящего дерева.

 — А теперь гребите, как проклятые ублюдки! — заорал Торвальд, вскакивая на руль. — Ударим в весла так, чтобы вода вскипела! Полный ход! Уходим отсюда!

Драккар содрогнулся от мощных ударов весел. Воины, движимые страхом и приказом Ярла, гребли с нечеловеческой скоростью, вкладывая в каждый взмах последние силы. Корабль рванулся вперед, как будто живой, разрезая серую пелену мглы и отдаляясь от жуткого места.

Туман снова сомкнулся, поглощая чудовище и оставляя за кормой лишь густую серую стену. Исполинская тень больше не преследовала их, не решаясь приблизиться к пылающему драккару. Ярл не останавливал молитвы, шепча благодарности богам за спасение и прося о дальнейшем покровительстве.

Вскоре, словно в ответ на его мольбы, серая пелена медленно, словно нехотя, начала таять. Серые клочья рассеивались, открывая хмурое небо. Свежий ветер ворвался в лёгкие, разгоняя зловоние и принося с собой запах моря и свободы.

 — Парус ставить! — скомандовал Торвальд, впервые за долгое время вздохнув с облегчением.

Он оглянулся назад, туда, где еще недавно нависал жуткий туман. Теперь там была лишь ровная морская гладь под хмурым небом. Мглы не было, как и существа. Куда оно делось, в какие глубины скрылось, он не знал и не хотел знать. Главное — они выбрались живыми. И за это следовало благодарить богов.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона, на горизонте наконец показалась долгожданная земля. Сначала это была лишь тонкая темная полоска, едва различимая в дымке, но по мере приближения она становилась все четче и яснее, превращаясь в высокие скалистые берега, поросшие лесом. Радостные крики вырвались из груди утомленных воинов. Земля! Спасение! Они вырвались из лап смерти!

 — Мы вернулись домой. Встречай своих воинов, Один.

Ярл Торвальд, стоя на руле, смотрел на приближающийся берег с чувством глубокого удовлетворения. Он выжил, и его люди выжили. История о тумане и чудовище станет лучшей сагой, которую будут передавать из уст в уста на долгих зимних вечерах. Он уже мысленно представлял себя сидящим во главе длинного стола на пиру, держа в руке рог, наполненный крепким медом или элем, и рассказывающим о своем невероятном приключении. Воины будут слушать, затаив дыхание, пить за его храбрость и мудрость, а скальды сложат песни в его честь.

Но мысли Ярла недолго задержались на прошедшем. Взгляд уже устремился в будущее, к новым походам и новым победам. Сердце воина жаждало добычи и славы. Вскоре, очень скоро, когда корабли будут отремонтированы, а воины отдохнут и наберутся сил, он поведет своих данов в Британию. Эти богатые земли, населённые слабыми бриттами, словно спелый плод, висели на ветке, готовые упасть в руки сильного воина. Золото, серебро, рабы, вот что ждало их там. И, конечно, новые земли, которые можно будет захватить и сделать своими.

Мысль о предстоящем походе вызвала у Ярла удовлетворенную усмешку, которая тронула густую рыжую бороду. Да, жизнь продолжалась, и впереди ждали новые приключения, новые опасности и новые победы. И пока в его жилах текла кровь викингов, а в сердце горел огонь жажды славы. Он будет идти вперед, не боясь ни туманов, ни чудовищ, ни людей. Ибо таков путь дана, путь воина, путь победителя.