Дневник Николая Второго. 3 марта 1918 года

Из дневника Николая Второго:
«1918 год…
18 февраля (3 марта). Воскресенье.    
В 11; была обедница. День стоял чудный, тёплый, совсем весенний; днём таяло. Сидел у Рендель. Работали в саду и пилил. После чая репетили. Вечером состоялся спектакль. Сперва шла англ. пьеса — «The Crystal Gazer» — Мария и m. Gibbs, а затем наша — «Медведь», в кот. играли: Ольга, опять Мария и я. Волнений вначале представления было много, но, кажется, хорошо сошло.»   


«Медведь» — шутка-комедия в одном действии Антона Павловича Чехова. Пьеса имеет одиннадцать частей. Пьеса завершена в феврале 1888 года.
Пьеса впервые поставлена в театре Ф. А. Корша 28 октября 1888 года. В разное время пьеса ставилась в  Харькове, Калуге, Полтаве, Новочеркасске, Таганроге, Ревеле, Кронштадте, Томске, Киеве, Туле, Тифлисе, Казани, Ярославле, Иваново-Вознесенске, Костроме и Симбирске.

Персонажи
Елена Ивановна Попова, вдовушка с ямочками на щеках, помещица
Григорий Степанович Смирнов, нестарый помещик
Лука, лакей Поповой, старик

Сюжет
К помещице Елене Ивановне Поповой, тяжело скорбящей о смерти супруга, неожиданно приезжает хозяин соседнего поместья — отставной поручик артиллерии Григорий Степанович Смирнов. Он отчаянно нуждается в деньгах и требует немедленно вернуть долг покойного мужа Елены Ивановны. Помещица в связи с отъездом приказчика по делам просит подождать пару дней и называет гостя невоспитанным грубияном и медведем. Смирнов, которому срочно необходимо заплатить проценты по закладной, отказывается покидать дом помещицы, пока не получит долг (все остальные должники отказались платить). Получив отказ, он вызывает вдову на дуэль. Попова принимает вызов, приносит пистолеты и просит Смирнова научить её стрелять. Действия Елены Ивановны приводят помещика в восторг. Григорий Степанович показывает, как обращаться с оружием, при этом он берёт хозяйку за талию и обнимает её. Влюбившись в неё «как гимназист», он тут же признаётся ей в любви. Попова требует от Смирнова то немедленно убраться из её дома, то остаться. Наконец они сливаются в долгом поцелуе. Тут появляются Лука с топором, садовник с граблями, кучер с вилами и рабочие с дрекольем, чтобы защитить хозяйку. Опешившему Луке остаётся только произнести: «Батюшки!».


Из пьесы «Медведь» (части 9 – 11)

IX
Те же и Лука.
Попова. Лука, выведи этого господина!
Лука (подходит к Смирнову). Сударь, извольте уходить, когда велят! Нечего тут…
Смирнов (вскакивая). Молчать! С кем ты разговариваешь? Я из тебя салат сделаю!
Лука (хватается за сердце). Батюшки!.. Угодники!.. (Падает в кресло.) Ох, дурно, дурно! Дух захватило! 
Попова. Где же Даша? Даша! (Кричит.) Даша! Пелагея! Даша! (Звонит.)
Лука. Ох! Все по ягоды ушли… Никого дома нету… Дурно! Воды!
Попова. Извольте убираться вон!
Смирнов. Не угодно ли вам быть повежливее?
Попова (сжимая кулаки и топая ногами). Вы мужик! Грубый медведь! Бурбон! Монстр!
Смирнов. Как? Что вы сказали?
Попова. Я сказала, что вы медведь, монстр!
Смирнов (наступая). Позвольте, какое же вы имеете право оскорблять меня?
Попова. Да, оскорбляю… ну, так что же? Вы думаете, я вас боюсь?
Смирнов. А вы думаете, что если вы поэтическое создание, то имеете право оскорблять безнаказанно? Да? К барьеру! 
Лука. Батюшки!.. Угодники!.. Воды!
Смирнов. Стреляться!
Попова. Если у вас здоровые кулаки и бычье горло, то, думаете, я боюсь вас? А? Бурбон вы этакий! 
Смирнов. К барьеру! Я никому не позволю оскорблять себя и не посмотрю на то, что вы женщина, слабое создание! 
Попова (стараясь перекричать). Медведь! Медведь! Медведь!
Смирнов. Пора, наконец, отрешиться от предрассудка, что только одни мужчины обязаны платить за оскорбления! Равноправность так равноправность, черт возьми! К барьеру! 
Попова. Стреляться хотите? Извольте!
Смирнов. Сию минуту!
Попова. Сию минуту! После мужа остались пистолеты… Я сейчас принесу их сюда… (Торопливо идет и возвращается.) С каким наслаждением я влеплю пулю в ваш медный лоб! Черт вас возьми! (Уходит.) 
Смирнов. Я подстрелю ее, как цыпленка! Я не мальчишка, не сантиментальный щенок, для меня не существует слабых созданий! 
Лука. Батюшка родимый!.. (Становится на колени.) Сделай такую милость, пожалей меня, старика, уйди ты отсюда! Напужал до смерти, да еще стреляться собираешься! 
Смирнов (не слушая его). Стреляться, вот это и есть равноправность, эмансипация! Тут оба пола равны! Подстрелю ее из принципа! Но какова женщина? (Дразнит.) «Черт вас возьми… влеплю пулю в медный лоб…» Какова? Раскраснелась, глаза блестят… Вызов приняла! Честное слово, первый раз в жизни такую вижу… 
Лука. Батюшка, уйди! Заставь вечно бога молить!
Смирнов. Это — женщина! Вот это я понимаю! Настоящая женщина! Не кислятина, не размазня, а огонь, порох, ракета! Даже убивать жалко! 
Лука (плачет). Батюшка… родимый, уйди!
Смирнов. Она мне положительно нравится! Положительно! Хоть и ямочки на щеках, а нравится! Готов даже долг ей простить… и злость прошла… Удивительная женщина! 

X
Те же и Попова.
Попова (входит с пистолетами). Вот они, пистолеты… Но, прежде чем будем драться, вы извольте показать мне, как нужно стрелять… Я ни разу в жизни не держала в руках пистолета. 
Лука. Спаси, господи, и помилуй… Пойду садовника и кучера поищу… Откуда эта напасть взялась на нашу голову… (Уходит.) 
Смирнов (осматривая пистолеты). Видите ли, существует несколько сортов пистолетов… Есть специально дуэльные пистолеты Мортимера, капсюльные. А это у вас револьверы системы Смит и Вессон, тройного действия с экстрактором, центрального боя… Прекрасные пистолеты!.. Цена таким минимум 90 рублей за пару… Держать револьвер нужно так… (В сторону.) Глаза, глаза! Зажигательная женщина! 
Попова. Так?
Смирнов. Да, так… Засим вы поднимаете курок… вот так прицеливаетесь… Голову немножко назад! Вытяните руку, как следует… Вот так… Потом вот этим пальцем надавливаете эту штучку — и больше ничего… Только главное правило: не горячиться и прицеливаться не спеша… Стараться, чтоб не дрогнула рука. 
Попова. Хорошо… В комнатах стреляться неудобно, пойдемте в сад.
Смирнов. Пойдемте. Только предупреждаю, что я выстрелю в воздух.
Попова. Этого еще недоставало! Почему?
Смирнов. Потому что… потому что… Это мое дело, почему!
Попова. Вы струсили? Да? А-а-а-а! Нет, сударь, вы не виляйте! Извольте идти за мною! Я не успокоюсь, пока не пробью вашего лба… вот этого лба, который я так ненавижу! Струсили? 
Смирнов. Да, струсил.
Попова. Лжете! Почему вы не хотите драться?
Смирнов. Потому что… потому что вы… мне  нравитесь.
Попова (злой смех). Я ему нравлюсь! Он смеет говорить, что я ему нравлюсь! (Указывает на дверь.) Можете! 
Смирнов (молча кладет револьвер, берет фуражку и идет; около двери останавливается, полминуты оба молча глядят друг на друга; затем он говорит, нерешительно подходя к Поповой). Послушайте… Вы всё еще сердитесь?.. Я тоже чертовски взбешен, но, понимаете ли… как бы этак выразиться… Дело в том, что, видите ли, такого рода история, собственно говоря… (Кричит.) Ну, да разве я виноват, что вы мне нравитесь? (Хватается за спинку стула, стул трещит и ломается.) Черт знает, какая у вас ломкая мебель! Вы мне нравитесь! Понимаете? Я… я почти влюблен! 
Попова. Отойдите от меня — я вас ненавижу!
Смирнов. Боже, какая женщина! Никогда в жизни не видал ничего подобного! Пропал! Погиб! Попал в мышеловку, как мышь! 
Попова. Отойдите прочь, а то буду стрелять!
Смирнов. Стреляйте! Вы не можете понять, какое счастие умереть под взглядами этих чудных глаз, умереть от револьвера, который держит эта маленькая бархатная ручка… Я с ума сошел! Думайте и решайте сейчас, потому что если я выйду отсюда, то уж мы больше никогда не увидимся! Решайте… Я дворянин, порядочный человек, имею десять тысяч годового дохода… попадаю пулей в подброшенную копейку… имею отличных лошадей… Хотите быть моею женой? 
Попова (возмущенная, потрясает револьвером). Стреляться! К барьеру!
Смирнов. Сошел с ума… Ничего не понимаю… (Кричит.) Человек, воды!
Попова (кричит). К барьеру!
Смирнов. Сошел с ума, влюбился, как мальчишка, как дурак! (Хватает ее за руку, она вскрикивает от боли.) Я люблю вас! (Становится на колени.) Люблю, как никогда не любил! Двенадцать женщин я бросил, девять бросили меня, но ни одну из них я не любил так, как вас… Разлимонился, рассиропился, раскис… стою на коленях, как дурак, и предлагаю руку… Стыд, срам! Пять лет не влюблялся, дал себе зарок, и вдруг втюрился, как оглобля в чужой кузов! Руку предлагаю. Да или нет? Не хотите? Не нужно! (Встает и быстро идет к двери.) 
Попова. Постойте…
Смирнов (останавливается). Ну?
Попова. Ничего, уходите… Впрочем, постойте… Нет, уходите, уходите! Я вас ненавижу! Или нет… Не уходите! Ах, если бы вы знали, как я зла, как я зла! (Бросает на стол револьвер.) Отекли пальцы от этой мерзости… (Рвет от злости платок.) Что же вы стоите? Убирайтесь! 
Смирнов. Прощайте.
Попова. Да, да, уходите!.. (Кричит.) Куда же вы? Постойте… Ступайте, впрочем. Ах, как я зла! Не подходите, не подходите! 
Смирнов (подходя к ней). Как я на себя зол! Влюбился, как гимназист, стоял на коленях… Даже мороз по коже дерет… (Грубо.) Я люблю вас! Очень мне нужно было влюбляться в вас! Завтра проценты платить, сенокос начался, а тут вы… (Берет ее за талию.) Никогда этого не прощу себе… 
Попова. Отойдите прочь! Прочь руки! Я вас… ненавижу! К ба-барьеру!
Продолжительный поцелуй.

XI
Те же, Лука с топором, садовник с граблями, кучер с вилами и рабочие с дрекольем.
Лука (увидев целующуюся парочку). Батюшки!
Пауза.
Попова (опустив глаза). Лука, скажешь там, на конюшне, чтобы сегодня Тоби вовсе не давали овса. 
Занавес