Творец. Часть 3 Удар

     Владимир пробудился поутру с твердым намерением последовать совету своего друга и отправится за город на велопрогулку; в самом деле, нужно было себя встряхнуть, освежить, да и к тому же что-то в последнее время участились головные боли и, порой, начинало неприятно покалывать в области сердца.

     Путь до нужной локации был не самым ближним – где-то около часа езды на такси – и потому, сев в салон автомобиля, Владимир принялся изучать новостную ленту чрезвычайных происшествий, случившихся за последние несколько недель; все-таки даже следуя в место для отдыха, он подготавливался к предстоящей работе, ища вдохновение в чужих драмах. Собственно, Михаил сообщил своему другу, что ему необходимо переключиться с умственного на физическое, но не сказал точно как этого сделать, поэтому Владимир, не найдя под рукой специального рычага, который бы отключил его мыслительный процесс, дав тем самым время для отдыха разуму, решил просто-напросто вынести свой ум на свежий воздух, в новые для него пейзажи и ландшафты.

     Внимание пассажира нарушил телефонный звонок. Звонила Ксюша.

     - Привет! – Мягко и нежно начала она. – Как твои дела? Кажется, ты вчера выпил лишнего…

     Лишним для Владимира становилось все то, что было выпито после первого бокала. Его организм как-то вовсе не умел уживаться с алкоголем, но, и это удивительно, если доводилось ему принять в себя лишнего, то на следующее утро он довольно скоро приходил в порядок.

     - Ну, как всегда. Хотя ты же знаешь, что я потом от этого не страдаю. – Ответил литератор.

     - Да, конечно, но ты всегда такой смешной, когда выпьешь лишнего, и готов на разные безрассудства. Все ли было вчера в порядке? – заботливо поинтересовалась Ксения.

     Как обычно, когда она начинала говорить подобным тоном, Владимир ударялся в излишнюю сентиментальность; надо сказать, что для них это уже стало в некотором роде ритуалом, который непосвященные понять не могли.
    
     - Да, в смысле нет, в общем, сложно сказать, наверное, это алкоголь, хотя Миша думает, что причина в моем переутомлении, но я полагаю, что это может быть связано с моими промахами. - Тут он осекся, не желая привлекать излишнего внимания собеседницы к деталям, которая, если быть откровенным, обычно делала для себя выводы не из его слов, а из его интонаций; если он говорил сложно, но спокойно – плохо дело, значит он не под ее контролем. Но когда он сбивчиво и эмоционально тараторил, все было вполне не плохо – значит, она имела над ним власть.
 
     - Там, понимаешь, глупость такая вышла. Иду я, значит, по лестнице, иду и думаю о новом сюжете, а тут мне на встречу выходит старый! – Увлеченно выпалил Владимир.
 
     - Кто? – недоуменно поинтересовалась Ксения.

     - Сюжет! Вернее одна из его героинь! Хотя, впрочем, я не уверен, но мне оно так показалось.

     Надо отметить, что незадачливый литератор уже и сам не мог для себя твердо сказать, чем являлось, в сущности, вчерашнее явление: реальностью, видением, зрительной ошибкой или буйством фантазии на фоне алкоголя и стресса. Какое-то время он почитал все это за реальность, но сперва успокаивающий голос Михаила, а теперь мягкость и заботливость в общении со стороны Ксении напрочь лишали его разум аналитических способностей, пробуждая в нем лишь радостное словоблудие.

     - Она красивее меня? – Вдруг поинтересовалась Ксения.

     - Ну-у… - от неожиданности протянул Владимир. – Нет, то есть она тоже довольно хорошенькая, но все-таки ты привлекательнее. – Смущенно закончил он. Комплимент получился слабым, и ему это стало сразу понятно.

     - Хорошенькая? Наверное, дрянь, каких еще поискать!

     - В общем-то, да, слишком ветреная, авантюристка по натуре.

     - Ну и вертихвостка!

     Ксению забавлял разговор, забавляло и поведение Владимира. Она прекрасно знала, что тот влюблен в нее, но как бы намеренно подчеркивала, что ни о чем не догадывается. Бывали дни, когда она подпускала его к себе ближе и говорила приветливо, но случалось и так, что от нее веяло холодом и насмешливостью; все это было единственно для того, чтобы удерживать его в поле своего влияния как можно дольше. Нельзя сказать, что Ксения любила Владимира, нет, она любила хорошую, в социально-бытовом плане, жизнь, а если для достижения этого требовалось стать чьей-то женщиной, то она готова была принять это, как некий компромисс. Владимир был многообещающим литератором и как знать, может он рано или поздно мог превратиться для нее в райское Эльдорадо. Как бы там ни было, но наш мир сегодня – это место, где ничего не имеет ценности, но на все есть свой ценник.

     - Я когда писал, то так же про нее думал. – Солгал литератор, желая тем самым еще более сблизиться со своей собеседницей.
 
     - Ах, ладно, совсем я с тобой заболталась. Мне уже пора на ногти. Не чуди и не путайся с этой девкой! – Смеясь, быстро выпалила Ксения и прервала разговор.
 
     «Ох, это хорошо, что она позвонила, это, несомненно, знак свыше, что для меня не все потеряно. Наверное, вчера у нее было просто не важное настроение, ведь с ней такое иногда бывает, она сама мне об этом говорила» - подумал про себя Владимир и вид его изменился в более радостную сторону. Он словно гаджет подключенный к зарядному устройству, начал наполняться новой энергией. А между тем, витая в сладостной дымке своих грез, он совершенно не заметил, как пролетел остаток пути.
 
     Пройдя все формальные процедуры по регистрации и оформлению, - надо отметить, что на это не потребовалось много времени; персонал там был весьма любезный, - он получил в свое распоряжение облегченный скоростной велосипед для новичков, а так же карту рекомендованного маршрута, которую ему загрузили на его андроид устройство. Перед выездом Владимир обратил внимание на небо: погода явно была в смятении, крепость солнца настойчиво осаждали войска туч, и совсем не было понятно, на чьей стороне преимущество. Но это его ничуть не пугало и не смущало, ведь в нем самом сияло светило надежды, а все остальное казалось не таким уж и важным.
 
     Заработали мышцы ног. Сердце, почувствовав физическую нагрузку, принялось активнее гнать кровь в сложном механизме человеческого тела; для него, сердца, это было вызовом, неким сигналом, уходившим своими корнями во тьму тысячелетий, означавшим борьбу за выживание. Мозг перестал концентрироваться на планах и идеях для новых сюжетов книг, какое-то время генерировал иллюзии относительно Ксении, но постепенно его начинали отвлекать и захватывать окружающие пейзажи. Простота и в то же время обаятельная красота деревьев, смешанная с некой таинственностью, переключали сознание на какие-то совершенно новые волны восприятия мира. Отовсюду, из ветвистых крон, из зарослей травы по обочинам, из, казалось, каждой щели слышались пение, жужжание, стрекот, радость, отчаяние, торжество и скорбь. Окружающий мир дышал жизнью и разум Владимира, привыкший к историям детективных произведений, которые для него были скорее игрой, нежели чем-то самодостаточным, ощущал себя эмигрантом на чужбине. Но, все вокруг было таким красочным, динамичным, непредсказуемым, что ему хотелось всему этому дать определение, свою оценку, обосновать и стать его верховной частью.
    
     Растворившись в своих мироощущениях, Владимир отвлекся от дороги, налетел на корягу и болезненно упал на землю. Досадное происшествие изрядно подпортило ему настроение; штаны оказались в грязи, на ладони закровоточила ссадина, по бедру расползлась ноющая боль.
 
     - Вот же дерьмо! – Выругался он в приступе гнева, но гнев его был направлен не на свою невнимательность, а на корягу, на окружающий мир в целом, который сперва его заворожил, а потом, как ему казалось, одурачил.

     Тем временем, ругая и обвиняя бытие в своем фиаско, горе велосипедист совершенно не заметил, как к нему подошел мужчина, которому на вид было чуть за сорок.

     - Ну надо же, - начал он, - как оно бывает:  вершители судеб сами, порой, оказываются вверх тормашками!
 
     Владимир вздрогнул. Поначалу его сковал стыд за то, что его несовершенство отразилось в чьем-то сознании, но довольно скоро он сменился на возмущение, ведь, в конце концов, обращаться так к незнакомому человеку, к тому же оказавшемуся в неприятном положении, непозволительно среди образованных и приличных людей.

     - Какое тебе дело? Иди своей дорогой!

     Незнакомец рассмеялся.

     - Собственно этим я и занят сейчас. – Сказал он и сделал несколько шагов навстречу Владимиру.
 
     Чувство возмущения сменилось тревогой у потерпевшего крушение велосипедиста. Он отчаянно пытался понять кто перед ним: один из недоброжелателей, например, мелкий писака, на отзывы которых, полных зависти, он пару раз натыкался на литературных форумах, или, быть может, это кто-то из очень давних знакомых с кем он, возможно, в юности, пару раз был вместе в какой-нибудь случайной компании?

     - Послушай, сейчас не самое подходящее время для всяких там приколов. – Сказал Владимир, продолжая пристально всматриваться в незваного гостя, пытаясь тем самым извлечь из своей памяти хоть что-то, что было бы связано с этим образом.

     - Говорят, что его, времени, вообще нет, что это иллюзия. – Загадочно произнес незнакомец.
 
     По своему внешнему виду он напоминал человека из средних слоев общества, в меру образованного, поэтому Владимир предположил, что это мог быть какой-то его менее известный и успешный коллега по писательскому ремеслу; но было в нем так же и нечто странное, несочетаемое между собой: какая-то тщедушность, но с холодным волчьим взглядом.

     - Что тебе нужно? – Разведя руки в стороны, спросил Владимир.

     - Ну, сперва я хотел бы рассказать, как прошел мой срок на зоне. Разве тебе не интересно?

     «Какой-то псих! Вот же мне везет, вот же я влип!» - подумал про себя литератор, после чего произнес: - Послушай, может тебе денег дать? А что, купишь бутылку, посидишь со своими товарищами, вспомнишь с ними былые времена. – Голос Владимира был вымученно спокоен и неестественен.
 
     - Нет у меня товарищей. – Сказал таинственный мужчина и издевательски ухмыльнулся. Его явно забавляла растерянность собеседника.

     - Я ничего не понимаю!

     - О, я тоже ничего не понимал, когда попал в камеру. Меня словно Хэмфри Ван-Вейдена волей моего творца занесло к Волку Ларсену. Но, скажу я тебе, именно там я стал мужиком! Именно там я научился держать оскал и всегда быть наготове. Мои мысли загрубели, моя речь стала более четкой и ясной. А что ты? Все так же мямлишь не находя в себе смелости взять все под свой контроль, обозначить свою территорию и обнажить свои истинные желания? А, слюнтяй?

     Дрожь пробила изнутри Владимира. «Ох, сейчас бы мне очень пригодилась поддержка Михаила, его умение находить решения в нестандартных ситуациях» - подумал он про себя. Ему было совершенно ясно, что необходимо что-то предпринимать, но он совершенно не знал что именно; его отец погиб – и виной тому был несчастный случай на производстве, - когда он был совсем малышом, поэтому он не извлек для себя ценного опыта наблюдения со стороны за тем, как нужно взрослому мужчине вести себя при встрече с трудностями, а будучи юношей, он не сумел самостоятельно закалить своего характера, испугавшись трудностей, и спрятался за книги.

     - Я не позволяю вам так ко мне обращаться! Это оскорбительно!

     - А кто ты такой, чтобы позволять мне или запрещать? Ты, жалкий сученок, сочинитель чужих страданий, который ото всех пытается спрятать свою никчемность!? Сейчас ты у меня сам хлебнешь горя! – Сказав это, незнакомец набросился с кулаками на своего собеседника.

     Между тем бастион солнца пал, небо захватили темные тучи-всадники, и начался дождь.
 
     Первым же ударом в грудную клетку он свалил с ног Владимира, словно это был трухлявый пень. Затем агрессивный мужчина подошел к литератору, схватил его за шиворот и вновь поднял на ноги.
 
     - Ну как тебе, червяк? – Поинтересовался он у своей жертвы.

     - Помогите! – Завопил Владимир.

     После этого последовал боковой удар с правой в челюсть, от которого литератор сильно отшатнулся, но все же удержался на ногах. Правда, тут же подоспел мощный апперкот, который отправил истязаемого в глубокий нокаут.
 
     Когда он очнулся от резких паров нашатырного спирта, - его сознание не могло дать примерной оценки времени, в котором оно находилось в отключке, - вокруг него суетились несколько человек. Оказалось, что в момент его крика о помощи, неподалеку проходила пешая группа туристов, которая поспешно откликнулась на зов. Подоспев на место, они обнаружили только лишь Владимира, его велосипед, который находился от него метрах в семи и злосчастную корягу.
   
     Голова жутко болела, а перед глазами все слегка расплывалось. Сотрудники фирмы убедили Владимира, находящегося в таком растерянном состоянии – их спасательная команда эвакуировала его на место старта – не обращаться в полицию, ведь такой инцидент непременно бы попал в СМИ, что, конечно же, неблагоприятно повлияло бы на их дальнейшую репутацию и могло в итоге снизить потребительский интерес, что в свою очередь привело бы к финансовым убыткам. Пострадавший рассеяно слушал доводы службы безопасности туристической базы, а в это время ужас неистово звонил в колокол сознания, тем самым заглушая все вокруг. Вдруг, словно просветление, в голове литератора пронеслась мысль позвонить своему другу Михаилу, но так же скоро она померкла, так как он вспомнил, что сегодня домашний матч его любимой футбольной команды, а значит, он на стадионе и его практически невозможно выдернуть из водоворота эмоционального переживания.