продолжение 4 Гонимый ветром

7.



На уроке химии Стас скучал, глядя на учительницу. Он рассматривал её причёску, седину в волосах, помятую юбку. Затем посмотрел на часы и подумал: «Вот уже полчаса она объясняет условия возникновения и течения химических реакций. И кто её слушает? Половина класса перешёптывается, пара учеников слушает или делает вид, что слушает. А остальные…»




Стас решил прервать учительницу глупым вопросом и стал слушать, о чём она говорит, чтобы задать вопрос по теме. Учительница объясняла:
- ...Чем мельче вещества, тем плотнее соприкасаются их частицы, тем быстрее происходит реакция между ними. Кусок сахара трудно зажечь, а измельчённый сахар на воздухе сгорает мгновенно, с взрывом.
- Эврика! — воскликнул Стас. — Точно! Вот почему соприкосновение железа с влажным воздухом... Вот тебе и объяснение от обычной учительницы средней школы! Прекрасно, прекрасно! Спасибо! — и, схватив рюкзак, Стас выбежал из класса.




Стас стремительно вошёл в кабинет академии наук, сел за стол профессора Штайберга, специалиста в области химии и физики, и, изучив лежащие на столе документы, повернулся к профессору Переверзеву, который смотрел на него как на нечто потустороннее.
- Где моя научная работа? — воскликнул Стас. — Сколько можно ждать объяснений? Опять до утра сидел за разработкой тонких материалов? Сколько раз повторять, что нельзя жертвовать ради этого...
- Я не могу поверить своим глазам, — сказал Переверзев. — Мне кажется, я схожу с ума. Но это точно не сон.
- Антон Павлович, не нервничай, — ответил Стас. — Давай исследования. Представляешь, школьный учитель подсказала мне, где мы с тобой ошиблись. Ты не поверишь, как всё просто! Эврика! Прекрасно!
- Господи помилуй, господи помилуй, — пробормотал Переверзев.
- Да ты что, выпил, Антон Павлович? Что ты говоришь? Давай исследования, что вы тут без меня сделали. Боишься признаться?





Переверзев, словно зачарованный, протянул папку.
Стас быстро просмотрел её и начал что-то черкать, выводя новые формулы. Он спорил с Переверзевым, и тот так увлёкся работой, что не замечал, что перед ним двенадцатилетний мальчик.



В кабинет вошёл другой профессор, Петровский Валентин Аронович, и подошёл к Переверзеву. Тот начал объяснять ему, что они нашли ошибку, которую не могли найти целый год.



Далеко за полночь Стас вернулся домой. Родители начали возмущаться поведением сына, Стас, ничего не говоря, лёг в постель. Утром проснулся и бегом в школу.
Иван Фёдорович просил Ванессу Васильевну не реагировать на поведение Стаса, а просто наблюдать и всю информацию передавать ему, все мельчайшие подробности о Стасе.
- Иван, ты как всё это представляешь? В школе кроме меня и директора учителя, как я объясню им?
- Очень просто. Напомни им, что он прошёл тяжелейшую операцию. Ты же слышала, как я объяснил директору, что операция на мозг даёт определённые сдвиги, что он здоров и скоро всё войдёт в норму, только надо терпение и давить на него ни в коем случае нельзя. Я скажу, когда это будет необходимо.
- Но ты мне тоже недоговариваешь всё.
- Ванесса, всему свой срок. Ты, вижу, женщина продвинутая и добрая, мне с тобой легко, я как будто знаю тебя много лет. Я никогда не интересовался женщинами, меня всегда интересовала наука и медицина – это было всё для меня, мне уже 33 годика, а я, нет, скажу позже.
На работе Ивана Фёдоровича ждала ещё одна новость. Он столкнулся в проходной с профессором Переверзевым.
- Вы Иван Фёдорович?!
- Я самый. А Вы?
- Переверзев, — полный тревоги сказал профессор.
- И что ж случилось, господин Переверзев?
- Я знаю, что вы делали операцию мальчишке, когда мы привезли профессора…
- Так, давайте пройдем в больницу, что же мы на пороге беседуем, — сказал Иван Фёдорович, почти понял, в чём дело.
- Знаете, нам лучше здесь поговорить, стены тоже имеют свойства слышать.
- Да вроде мне нечего бояться. Но просьба клиента прежде всего, — сказал Иван Фёдорович. Он тоже не хотел, чтобы лишний раз кто-то слушал об операции Стаса.





Иван Фёдорович убеждал Переверзева, что никакого отношения к головному мозгу профессора Штейнберга Стас не имеет. Но никакие доводы профессор Переверзев не воспринимал. Он просто сказал:
- Врачебная тайна пусть остаётся тайной! Я остаюсь при своём мнении, Стас говорил такие выражения, слова, истории, только нам вдвоём известные. Как видите, у нас тоже имеются тайны. Нам, вы дальше поймёте, нужно работать совместно. Я не буду Вас заставлять вместе работать. Вас сама необходимость заставит, если Вы хотите продвижение в науке. Это я Вам говорю как ученный ученному. До встречи.

8.
 
Стаса тянуло к знаниям, он просто впитывал школьную программу. Он даже понял, где он отставал от учеников, где, наоборот, шел вперед. После уроков он подходил к преподавателям разных дисциплин и просто умолял их объяснить тему, иногда даже подсказывал им их же предмет, но он уже понимал, что это взято от какой-то неизвестности.





К концу учебного года он написал заявление о выдачи ему аттестата за 10 класс, то есть за полный курс обучения школьной программы.



С усилием влияния Ивана Федоровича и Переверзева Антона Павловича Стаса решено было допустить к выпускным экзаменам школы. Экзамен был с лучшими преподавателями нескольких школ с профессором Переверзевым.




Больше всех волновались Иван Федорович и Ванесса Васильевна.
Когда уже были выданы всем выпускникам школы аттестаты об окончании школы, начали споры, кто куда пойдет учиться дальше. Стас вышел на сцену и, поздравив всех с аттестатом зрелости, затем сказал:
- Большая перспектива сейчас идти в ВУЗы точных наук – это химия, физика, математика, там сейчас нужны молодые…
С места выкрикнули:
- Ты желторотый цыпленок, выскочка, можешь сказать, что в природе появилось раньше: курица или яйцо?
В зале зашумели, послышался топот ног, смех. Стас спокойно несколько секунд стоял, затем начал говорить:
- Точную дату появления яйца трудно сказать. 300 миллионов лет назад появились первые пресмыкающиеся (рептилии) и синапсиды (предки млекопитающих). С океана выплескивались на землю различной формы окаменевшие продукты жизнедеятельности, которые, обогреваясь на солнце, становились мягкими, затем превращались в массу жидкости, обволакиваясь от солнца прозрачной пленкой, которая, прячась от солнца, в свою очередь обволакивалась жесткой кальцинированной оболочкой (скорлупой). За миллионы лет прошел процесс постепенного непрерывного изменения, внутри пленки появлялся белок, внутри которого появилась желтая масса.
Примерно 250 миллионов лет назад из них появились ящеры. Но известно, что динозавры откладывали яйца, напоминавшие птичьи. Кстати, не все динозавры вымерли, птицы, в том числе курица, считаются прямым потомкам ящеров. Отряд курообразных начал обособляться от прочих динозавров примерно 85 миллионов лет назад. Так что яйцо древнее курицы примерно как минимум на 165 миллионов лет.
По мере высказывания в зале многие прислушивались и удивлялись познанием Стаса. Но некоторые сомневались, и один из таких выкрикнул:
- Так получается, что все стали курицами.
- На этот вызов хочу заметить. – Сказал Стас. – Мы здесь сейчас собрались все выпускники этой замечательной школы, все учились у одних учителей, никто из нас отдельных учителей не имел, согласны! Но почему-то не у всех одинаковые знания, одни хромают по истории, другим никак не понять математику, у меня с русским языком проблемы. Мы все разные, и у всех нас интересы разные. Так и в природе: одним суждено летать, другим ползать, а некоторым кукарекать.
Иван Федорович и Ванесса Васильевна вместе вышли со школы. Настроение было прекрасное у обоих.
- Знаешь, я почему-то не сомневалась в успехе Стаса, - заявила Ванесса, обхватив руку Ивана.
- Я в восторге, как он ответил ребятам, которые вздорно хотели его оборвать и не воспринимали его как выпускника, - сказал Иван. Радость его переполняла, и он, обхватив Ванессу за талию, приподнял ее и закружился вместе с ней.
- «Прекрасная парочка, гусь да гагарочка», - фразеологизмом произнесла Анна.






Она стояла рядом с ними и, улыбаясь, смотрела на Ивана. Она была в легком платье с красными маками, которое прекрасно сидело на ее красивой фигуре, великолепно шло к ее румянцу щек, которым горели от зависти.
- Здравствуй, Анна, - сказал Иван. Он видел, что она ревнует Ванессу к нему. Она даже стала так, как бы оттолкнув в сторону Ванессу.
Ванесса, не говоря ни слова, тихо пошла вдоль аллеи школьного парка.
- Ванесса, - окликнул ее Иван. – Стой, я к тебе.




Ванесса приостановилась, потом присела на скамейку возле клена и, облокотившись на спинку, посмотрела в сторону Ивана и Анны.
- Иван, зачем ты ее остановил? Нам надо поговорить. Я не подошла к тебе в зале, там много народу, и родители моих учеников были. Мне было неловко, но ты не скучал, я видела, как вы с Ванессой переглядывались. Но я не ревную, она старше меня на 4 года. Да и одета так, скажем, как ученица, ни вкуса невозможности нет.
- А ведь она твоя подруга, что же ты так о ней, Анна. Некрасиво получается. Она о тебе так не говорит.
- Значит, ты с ней обо мне говорил? Забавно, - с блеском в глазах сказала Анна. Приняв это, как бы Иван не забыл ее.
- Извини, Анна, - пойду к Ванессе, а то она обидится.
- Тебе важно, что она обидится, - спросила играючи Анна, идя за ним.




Иван Федорович никогда не задумывался о чувствах к Ванессе. Ему было комфортно с ней, но о серьезных отношениях речь не шла. Он несколько раз оставался у нее, но это было по обоюдному молчанию и ни о чем не говорило. И вот опять встреча с Анной. Казалось, она готова с ним вступить в какие-то отношения, но почему кровь не играет, почему сердце бьётся и рвется к Ванессе, почему он трогательно не хочет потерять ее. Может, не доверяет Анне? Он внимательно посмотрел на Аню, но ни одна жилка не проснулась к ней. Он видит женщину совершенно чужую, и не волнует ее красота и ее чувства.

продолжение следует