За тепло и ласку плата...

Однажды…Зимой случилось это. Февраль уж близился к концу. Весны  был слышен аромат, но снег лежал, а солнце светило ярче и похожим стало на блин поджаристый… Дедок один- Семен Петрович вдруг влюбился. Ну что с того, что семьдесят шестой годок пошел? Был крепок он. Морщин хоть много было, но разве ж они помехой могут быть, коль чувства нежные проснулись в нем?  Был кряжист, окладистую бороду имел, хоть и седую, усы опять же стал подкручивать игриво.  И был уверен во взаимной симпатии к нему избранницы, которую Наташей звали с глазами синими, как небо, с пшеничной гривой волос роскошных. Молода, прелестна и добра имела мужа и деток двух.   А старца навещала в неделю раза два. По службе. Служила в соцзащите. Хлеб покупала и прочие продукты, лекарства, платила за квартиру, варила суп, кормила и часто задерживалась, жалея, стараясь одиночество украсить. А он… Внимание её, тепло и жалость принимал  за чувства совсем иного плана.
–А что?–себе он говорил.– Ведь я мужчина! И по улыбкам, взглядам могу определить ту страсть, которая возникла.
Сказав себе так, он с пенсии решил копить на свадьбу и преуспел. Собрав аж целых тридцать тысяч, решил, что действовать пора.
В тот день он рано встал, умылся, бородку расчесал и ждать сел у окошка…любимую свою. И вот она пришла. С румянцем легким от мороза она была особенно мила. И, улыбнувшись, хлопотать взялась. Блинов румяных напекла( ведь Масленица шла), чай свежий заварила. Порадовать хотела.
–Семен Петрович,– позвала.
А в голосе он слышал нежность небывалую и, как ему казалось, любовь звучала там.
–Идите завтракать. К обеду борщ сварила. А я пошла. Дел много сегодня у меня. В другой раз поболтаем,– пообещала, улыбнувшись.
–Потом?–Семен Петрович встрепенулся.–Я не хочу потом. Присядь хоть на минутку. Поведать важное я должен.
Вздохнув,  на стул Наташа села.
–Я слушаю, Семен Петрович, вас,– промолвила устало.
Семен Петрович улыбнулся. Подумал, что прав он был. Как прав! Ведь влюблена в него, как кошка. И решил он, не тянуть кота за хвост, а взять, как говорится, быка за эти самые рога.
–Я ведь мужчина,– в усы он усмехнулся,– и знаю, как смотрят женщины на нас в особенную пору. И вижу, люб тебе, и ты мне тоже дорога, а потому давай поженимся уже…
Наташе показалось, ослышалась она.
–Простите, Семен Петрович, я не поняла.
–Чего не поняла-то?– сердиться начал.–Я предложение делаю тебе. Решил, пора нам счастие изведать.
Наташа в изумленье  рот открыла . Дар речи  вернулся к ней не сразу.
–О чем вы, Семен Петрович? Ведь я работаю у вас.
–И что? Одно другому не помеха.
–Но я же замужем, детей имею. И люблю их всех. Вы знаете, ведь…
–Ах, ну что такое говоришь ты? Что муж твой? Ведь он сопляк. Любить –то даже не умеет. Согласна?
–Конечно, нет!–Наташа встала.-Вы извините, я пойду.
–Как нет?! Что говоришь ты?! От счастья  отказалась своего?! Ведь ты смотрела со значеньем!– он побледнел.
–Жалела вас…
–Ах, вот ты как!– глаза его налились кровью, лицо менять оттенки стало . То краснело, точно помидор, то вдруг оттенок неба появился. А руки так тряслись, что страшно было.
Наташа испугалась.
–Тише-тише…,– шептала ,– Семен Петрович, вам плохо станет.
Но он не слушал. Гнев разум застил . Схватил за шкирку он Наташу, ну точно неразумного щенка какого, и ну трепать. А к двери  подтащив, он вытолкнул её… Откуда только такие силы появились! Упав, Наташа закричала. И тут соседи набежали. И вскоре врачи уже крутились, полиция приехала и даже МЧС. Все были тут. И обнаружилось, что у Наташи ноги сломаны и мозга сотрясенье. В больницу увезли.
–За что её ты так?– соседка с удивлением смотрела.– Ведь ты хвалил Наташу.
–За что?– он запыхтел, сердиться начиная. –Я же от души, от сердца…
–Бил её ты от души? Да уж…В этом –то сомненья нет…
–Да нет же!– Семен Петрович топнул даже.– Позвал её я замуж…
–Что-о?! Да ты сдурел, старик?!– соседка даже задохнулась.– Давно ты в зеркало смотрел?
–А что? Она влюбилась же… Я видел…. Я –мужчина…И любить способен тоже….
–Ну, точно, совсем свихнулся. Муж  у неё –красавец молодой, и деток двое… Зачем ей старец? Вот дурак…
–Ругаешься чего?- стал наливаться гневом.
Попятилась соседка.
–Пошел ты к черту, старый пень! О душе подумай лучше,– она ушла.
Ушел и участковый, всех расспросив, а деду повелел быть  дома…Пока…

Шло время… Семен Петрович тосковал. Он был один. Все отказались помогать. И лишь одна соседка, жалея, то супу принесет, то хлеба купит. И только… Беседовать же не желала с ним…Но, чтобы уж совсем не тосковал, на час, другой к нему пускала  кошку.
–Её погладить можно, и слушать тоже она умеет, не спорит никогда,- так говорила…
Семен Петрович редкую заботу принимал. А делать что? Стареть быстрее начал….
-