Воспоминания. По задворкам империи

   Читали Паустовского? Как он прорезал молодую советскую империю по правой стороне Черноморья аж до Батума? Так и я в своё время пропутешествовал по левой обочине тогдашней советской империи. А было так...
   Был благословенный 79-й. Последний предвоенный. Империя цвела сиренью, пахла мандаринами и пела голосом Пугачёвой. На фоне нехватки мяса была в достатке рыба и вина-водки в отличном ассортименте - от агдама до солцедара. Не ценили дураки... Мой коллега по непыльной работе в НИИ разругался с подругой и срочно искал напарника в отпускное путешествие на мотоцикле. Я подписался с большой неохотой, можно сказать удружил...
   Навьюченый байк марки "Ява" напоминал даже не антилопу - ишака. А что вы хотите? Палатка нужна? Нужна... Спальники? Ещё как! Вот уже большой вьюк по левому борту. Надувной матрас - доплыть до турецкой границы? Я шучу... За спиной гитара-луначарка. Погнали!
   Первый бросок - к озеру Нарочь. Есть такое, знаменитое тем, что в нём и только в нём нерестится угорь (а нагуливается аж в Саргассовом море, это где Бермудский треугольник). Ну ты подумай какова причуда у рыбы, что
 по виду - чистая змея, а по укусу - резиновый шланг.
Но запомнились мне не морские гады (их ещё подстрели попробуй подводным ружьём), а красивые девахи на танцах ласковым советским вечером под одну и ту же песню в исполнении ныне строго запрещённой Пугачёвой - "я так хочу, чтобы лето не кончалось...". Послушайте, кто не слышал, только раз десять подряд, чтобы проникнуться атмосфЭрой. Это ностальгия, а не стёб...
   На танцах мы "затрофеили" литр греческой анисовой водки и 0,7 бальзама "Абу-Симбел", которым древние египляне снаряжали покойников в Царство мёртвых, и живую и весёлую ткачиху из того же санатория, при котором и танцы...
   Вторым броском мы достигли Балтийского моря. За день былинными крестоносцами прошили Лабусляндию. Запомнилась внезапная стена глухого леса километров на двадцать на границе. Типа Бранденбургского леса, разделявшего немцев и славян. А вынырнули уже в другой цивилизации: шоссейка в четыре полосы с бордюрами, а не обочинами, вместо сёл - хутора. Обед в столовой при дороге годился ресторану первой наценочной категории, а цена - иной студенческой тошниловке. Можно сказать - "мир иной"...
О Балтийском море ничего хорошего не скажу - холодное, свинцово-серое, слабосолёное... Может, что погода испортилась - наполз огромный атлантический циклон с холодными дождями и ветром. Забегая вперёд, так он за нами и гнался до "самого синего моря", больше суток нигде зависать не давал. А больше и не надо...
   Назад гнали под моросящим дождичком через Сувалкию и заночевали в Друскеникае (друска переводится - соль), в кемпинге при любопытной кафешке с дичью в ассортименте. Про лосятину скажу так - подошва, говядина куда нежнее, или может не выдержали в маринаде...
   Следущий "привал" - в райцентре Зельва, Гродненской области Белорусской ССР, у моей свояченицы (сестры мужа моей сестры). Тут мы расслабились конкретно под натуральный хлебный самогон и очень коварный напиток - медовуху, рвало меня как облезлого кота на помойке...
   Отлежавшись сутки, пошли на Волынь, на Ковель, дорогой на удивление пустынной, меж перелесков без заметного человеческого жилья, а только с аистиным на мачтах ЛЭП. За день прорезали эту самую Волынь и, не сбавляя ходу, через Львов врезались в Карпаты. Я только попросил тормознуть у пивной, бросил наливальщику на польском "едну" (одну) и был благосклонно переспрошен -"едну пану?". Польский местные понимали тогда "од можа" (Балтийского) - где-то до Буковины, где родным языком служил уже румынский, а на русский переходили с чужаками. Галичанского (т.н. украинского) наречия не слышал ни слова нигде и ни от кого...
   В Мукачево (это сердце Карпат) заехали в полной темноте, плотной, уже типа южной. В гостинице ко мне обратились необычно - "Сашенька". Я обалдел, оказывается они так и окликают друг друга - уменьшительно-ласкательно. Утром тяпнули по два, а может и три стакана чудного хрустального блеска домашнего винца (дед продавал на разлив прямо возле гостиницы) и, взбодрившись необыкновенно, взяли штурмом "говерлу" (сопку) по склону градусов в 60. А наверху вместо головокружительного вида узрели дорогу обыкновенную. Кроме исключительного винца ничем Карпаты не приглянулись, а потому и двинули дальше, в Буковину.
   Над Тиссой, бурлящей под обрывом, по краю которой - пограничная колючка, коротко остановились в тихом благоговении - граница (священного русского мира)...
   А заночевали уже в молдаванских "кОдрах" (на холмах), под звёздным цыганским небом под тянущую душу валашскую скрипку, что стонала в транзисторе на бухарестской волне...
   Я не сентиментален, но дорога, в натуре, выворачивает человека. Бродяга всегда счастливее оседлого. Как поэт - банкира, а разведённый - женатика...
   Ещё рывок - здравствуй "Адеса-мама"! Палатку разбили прямо на пляже. Купались, пили, никого и нигде не боялись. Или и вправду все советские люди были "братья"? Скажи кому теперь - не поверит...
   Но нам надо ещё южнее, да и циклон настиг. Перекоп "штурмовали" сквозь стену дождя...
   Ночевали за Джанкоем, в огромном стогу, среди пшеничного моря (был август, уборочная, голова кружилась от хлебного духа). Вспомнилась песня: "Я в весеннем лесу пил берёзовый сок. С ненаглядной певуньей в стогу ночевал...". Но и без "певуньи" заночевать в стогу не хило...
   Последний рывок был самый трудный. По горной дороге, под палящим солнцем, останавливаясь среди выжженных склонов дать остыть мотору... И вот он (сбылась мечта идиота!) - Коктебель, выкрещенный в Планерское у потухшего вулкана Кара-даг. Дальше - море и Турция, совсем другая империя, а потому и тут погранцы. Ходят по кромке пляжа с фонариками, светят. Паспорт надо иметь при себе, на всякий как говорится случай...
   Только не спрашивайте, я вас умоляю, о доме Волошина и пещерах Карадага. Не был, не видел, не интересовался. Я же был не американская пенсионерка-путешественница, а живой 25-тилетний пацан с уклоном на "это дело" и стаканчик лёгкого винишка. С последним, к слову, было "ноу" никаких прОблем - прямо у пляжа стояли в ряд автоматы налива этого самого "лёгкого винишка". Вкинул в прорезь монетку в 20 коп. - получи 150!. Парадиз...
   Закорешился с одним местным. Тот рассказал как за пятёрку сигал с тридцатиметровой высоты на съёмках "Человека-амфибии", этого самого "человека" и дублируя, пока не свернул шею... Вышел я утром ранёшенько (не спалось), а в спину уже пассат (ветер с суши в море), сухой, ароматный. Не гнилое туманное утро средней полосы - ясное утро кочевой Киммерии. И где-то дальше - Зурбаган, что мерещился голодному Грину...
   Дорога назад ничем не запомнилась. Шли по бетонке от Одессы на Киев. На стыках бетонных плит байк борзо бил под зад. Слева-справа поля, поля. За Киевом, на Черниговщине природа переменилась на привычную - лесистую, зябкую ночами. Не помню где и как ночевали. Уже к ночи, в сумерках, разъвьючили верную "антилопу" у дома; как-никак выдюжила две с половиной тыщи км по обочине империи, и сговорились распить поутру бутылочку коньячку, так сказать, поставить точку. А получилась клякса. "Антилопу" (Яву) угнали покататься малолетки, да и разбили в кювете и сами покалечились. Впрочем, это уже совсем другая история...